Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 46)

— У рода Карнавон всего две вассальные баронские семьи, — сказала Дениз, — И обе так себе. На всех выставили всего троих бойцов и в конную, и в пешую часть турнира. Из них только Совуа чего-то стоит.

Барон Совуа, защищавший цвета Карнавон, без особого труда побил молодого барона Буржада, защищавшего цвета Эйме-Дорбо.

— Попробовал бы он старшего побить, — прокомментировала Дениз, — Этот Буржад только что унаследовал титул, коня и доспехи от старшего брата, погибшего в судебном поединке. Вот старший показал бы хороший бой.

— Продержался бы дольше, — вступил Белтран Чайитэ, — Клемент Совуа один из местных чемпионов наравне со старым опытным Костом Дьедонне.

— И с Рамбусом Дорбо. Он молодой, но талантливый, — ответила Дениз.

— Восходящая звезда, — согласился консул, — Но я бы поставил на Совуа.

— Оба чемпиона специально сначала вызывают противников послабее, чтобы затем сойтись друг с другом? — спросил Адемар.

— Конечно, — подтвердила Дениз, — Здесь один день на все сразу, некогда сводить бойцов второго плана и дебютантов, растягивая интригу.

— Кстати, почему? — спросил Ламар, — В Мильвессе турнир может запросто идти неделю, а то и две.

— Потому что здесь турнир превратится в войну, если затянется, — сказал Белтран Чайитэ, — Это не мое мнение, это я цитирую Блохта. Начнут сводить длиннющие старые счеты, мстить за поражения, брать реванши, использовать грязные трюки. Публика перессорится и начнет резать друг друга прямо на трибунах. Король прилюдно поругается с королевой, а они и так не в ладах. По оценке Блохта, запаса терпения и порядочности в Пайт-Сокхайлей на день-два. Лучше короткий, но красивый и честный турнир, который даст повод для обсуждений на несколько месяцев, чем резня на ристалище во второй день, на трибунах на третий и в городе на четвертый.

— Кроме того, когда страсти улягутся, можно сделать еще один турнир в честь коронации императора? — предположила Дениз, — Его лучшие друзья ведь ради этого поторопились сюда?

— Да, — уверенно ответил Адемар, — Оттовио Справедливому пора дать обет в вашем замечательном Храме. Город должен его встретить в чистоте и благонравии, а не в грязи и крови.

20. Глава. Турнир. Финал немного инсценирован

— Его сиятельство Адемар аусф Весмон! Его сиятельство Дагобер цин Гюиссон!

Вот и второй из двух запланированных боев.

Адемар часто критиковал противников за предсказуемость. Если сразился с толстяком, почему ты решил, что он думает так же медленно, как бьет? Где написано, что толстые хуже соображают? Или надеешься, что я пойму суть твоего маневра, но не успею отреагировать? Так я пойму раньше, чем ты его доведешь до конца, и парирую сразу решающий удар, не дергая мечом на финты и обманки.

Но у любого бойца есть определенная излюбленная тактика и коронные приемы, которые он использует чаще других. От этого не уйти. Нельзя быть абсолютно непредсказуемым. Были такие наработки и у самого Адемара. Дома его периодически на том подлавливали. Но то дома, где в не таком уж большом кругу все всех знают, как облупленных.

Здесь же плюс в том, что Весмон и Гюиссон поверхностно знакомы, но как следует, друг друга не знают. Здесь же и минус? Смотря кому. Для того, кто быстрее соображает, неизвестность это возможность первому разгадать тактику противника и построить свою.

Итак, что мы знаем про Дагобера Гюиссона? Стройный. Нет лишнего веса, но и лишних мускулов нет. Недолюбливает борьбу. То есть, не изучал ни борцовские приемы, ни противодействие им, а сэкономленное время потратил, надо полагать, на классическую работу клинком. Быстрый. Хорошая техника. Узнаваемая западная школа прямого колющего меча. Ни тебе юго-восточных стоек «рука высоко, острие вниз», ни сабельных защит, которые в чести у бретеров Мильвесса, ни могучего северного удара «от пятки», не оставляющего второго шанса ни врагу при попадании, ни себе при промахе.

С чего начать? Тактику номер один с борьбой мы обещали не использовать. Номер два с уходом в защиту? Нет, этот малый не мастер меча, чтобы играть против него от защиты. И к ударам в руки он будет готов, не совсем же он дурак, чтобы не посмотреть на мой бой с Дипполитусом.

Тогда для начала номер три, а потом номер четыре, хотя без борьбы придется повертеться.

Тактика номер три у Весмона состояла в том, чтобы засыпать врага сильными амплитудными ударами, переходящими один в другой. Раскручивался не меч и не руки с мечом. Раскручивалась вся фигура бойца целиком. Масса перетекала с плеча к плечу и от ноги к ноге, меч же выполнял роль поражающего элемента. Как тогда в лекции про молот.

Против новичков работало превосходно. Против опытных — лучше не пробовать. Те, кто дорос до грамотного уклонения, могли просто поуворачиваться от толстяка первое время и перейти в контратаку, когда у него закончится дыхание. То есть, через десяток-полтора ударов.

Тактика номер четыре предполагала энергичное переигрывание маневром, а не ударами. Противник загонялся в угол ристалища, после чего следовал бросок вперед с немалыми шансами либо вытолкнуть его массой, либо вынудить самого заступить за очерченную границу. Либо вмять в ограждение, если оно есть, а тогда уже он от борьбы не отвертится.

Хорош ли Гюиссон в плане маневра? Нет. Плох. И борьбу недолюбливает, а от борцов маневр — первейшее дело, и от плаща не смог увернуться, хотя тяжелая тряпка летит не в пример медленнее, чем клинок.

Флаг!

Толстяк пошел вперед и закрутил мечом. Сплеча диагональный! Наотмашь диагональ! Сплеча! Наотмашь! Чередованием простых ударов можно или выгнать противника за границы ристалища, или вынудить его предсказуемо контратаковать, подстроившись под ритм.

Ага, бьет в голову. Вот тебе симметрично сплеча горизонтальный в голову с выпадом. Давай разменяем голову на голову.

Нет, два горизонтальных удара в голову жестко столкнулись посередине. Гюиссон с ходу перевел меч на укол в лицо. Шаг назад, острие вверх. Отвести удар в сторону и в ответ вертикальный удар.

Увернулся, молодец какой. А вот этого ты не ждешь. Нисходящий удар превратился в восходящий, не круговым движением, а «рычагом», когда левая рука давит на навершие вниз, а правая тянет рукоять кверху.

Гюиссон как раз пробил в голову. Но шлем и шея Весмона выдержали, а ответный удар пришелся в левую руку снизу между локтем и подмышкой. Больно? Не очень? Ну, не заметить ты не мог.

Два резких шага вперед, брюхом на противника, пока меч описывает полукруг вправо, переходя на замах.

Столкнулись не клинки, а руки и обтянутые кожей рукояти мечей. Поворот вправо с переносом массы — и навершие меча Адемара сдвигает обе руки противника, держащие оружие. Левая рука давит на руки Гюиссона, а правая описывает полукруг вокруг левой и обрушивает клинок ему в правый висок.

Удар пришелся не «сильной третью», а в том месте, где незаточенная часть меча переходит в заточенную. И не быстро. Но с вложением массы. В последний момент Адемар даже присел, добавив еще чуть-чуть усилия в слитное движение.

Гюиссон, конечно, увидел удар. Не успел парировать клинком и тем более, не успел отскочить, но рефлексы его не подвели, и он попытался уклониться. Снова не успел. Пусть удар пришел не в голову, но так он получился еще тяжелее. В правый плечевой сустав, прикрытый наплечником, который заметно тоньше, чем купол шлема. Правое плечо Гиюссона сдвинулось вниз, но удар, конечно, остановило.

Следующий удар Адемар нанес в забрало. Не клинком, и не перекрестьем, а двинул меч двумя руками так, чтобы ударить как бы точкой пересечения перекрестья и клинка. С подшагом. И со вторым подшагом, чтобы противник не вывернулся.

Над ристалищем стоял непрерывный глухой звон от энергичной долбежки металла в металл. Если закрыть глаза, можно представить, что стоишь рядом с кузней, и кузнец с подмастерьем на пару молотят разнокалиберными молотками по заготовке.

Гюиссон все-таки не упал, а сделал шаг назад, устоял и подбил вверх руки Весмона с мечом. Но Адемар продолжал идти вперед, и противнику пришлось отскочить влево, чтобы не быть вытолкнутым. Взять защиту он почти успел. Успел бы, если бы правая рука сохранила скорость, но попадание в плечевой сустав не прошло незамеченным. Удар Адемара снес защиту в начальной стадии и обрушился на правый висок. Шлем откупился новым звоном и брызнувшей метелкой искр.

Гюиссон отступил еще на два шага и поднял меч. Готов сражаться.

Это было хорошо — резко, энергично — и все же Адемар выдохся. Он смог выйти в ближний бой, пока хватало дыхания, а потом нанес три удачных удара. По плану этого должно было хватить для победы. Но слишком разогнался и поэтому быстро выдохся. Противник же вроде и проиграл затянувшийся сход, но увернулся и готов продолжать. Теперь даже не получится уйти в защиту, как в осторожном бою с Дипполитусом. Дышать нечем. Хоть падай. Если он даст время перевести дух, то продолжим, наверное, с тактикой номер четыре. Если не даст, беда.

Однако искаженное лицо Весмона и тяжко вздымающаяся грудь оставались под броней. Зрителям же было видно совсем другое. Толстяк твердо стоит на ногах. Стройный отскочил, и у него не то правая рука травмирована, не то наплечник настолько промят, что стесняет движения. И стойка нетвердая, боец шатается.