Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 37)

— Она девушка-головоломка. Я люблю девушек и головоломки.

— Не в обиду вам будет сказано, но лучше бы вы госпожу Кааппе Фийамон любили.

— Она злая, — скривился Адемар.

— Только не говорите, что Хель добрая. Напомню, она вытащила юного претендента из бунтующей столицы и провела через половину мира, целого и невредимого. Сомневаетесь, что у нее руки в крови по локоть? Она вызвала четверых убийц. Все истории, где кто-то проводил четыре поединка, хоть с перерывами, хоть без, это биографии легендарных рыцарей, а не дам.

— Хель другая. С ней у меня нет ощущения, что я иду по тонкому льду. Вот. Понял. Она думает как мужчина. Корбо, она использует какие-то женские хитрости? Она говорит что-то вроде «мне можно нарушать правила, я же девочка» или «я обиделась и не скажу на что»?

— Хм… нет. И грудь у нее скромная. И плечи шире, чем бедра. Она юноша, маскирующийся под девушку? Демон в женском теле?

— Уфффф! Подумай над другими версиями.

— Над какими?

— Над самой очевидной. Кто умен, как будто он в два раза старше, чем выглядит, учится по неизвестным в широком обществе книгам, не имеет титула и притом говорит с дворянами как с равными?

— Не знаю.

— Может постоять за себя и не боится ни людей, ни даже чудовищ.

— Каких чудовищ?

— По оговорке герцога Фийамона подозреваю, что Артиго покинул Мильвесс через подземелья. Прошел мимо Серой Тени.

Адемар с вопросом посмотрел на Корбо.

— И кто? — растерялся тот.

— Маги же. Как Руфус.

— Эээ…

Корбо мысленно попытался сложить из известных кусочков новую мозаику. Адемар не торопил.

— Но она сидит в храме, — сказал Корбо, — Церковь не любит магов.

— На земле храма, но не в самом храме, — уточнил Адемар.

— На освященной земле.

— Значит, она точно не демон?

— Но какой она маг? Она же не колдует.

— Она провела Артиго мимо Серой Тени в подземельях и полгода где-то его прятала от всего мира.

— Она не слишком молода?

— Маги, очевидно, не рождаются старыми. И магичка может выглядеть на тот возраст, который ей нужен.

— Кому нужно выглядеть так, как выглядит она? Она одновременно и не хочет привлекать лишнее внимание, и привлекает. Один мужской костюм чего стоит. Какая еще женщина ходит в мужском костюме?

— Тина, например. Или Флесса Вартенслебен.

— Не знаю, господин. Вы не убедили меня, что она маг, но, по крайней мере, успокоили, что она может и не быть демоном.

— Дружить с магом скорее хорошо, чем плохо. Дружить с демоном скорее плохо, чем хорошо. Поэтому пусть она лучше будет магом. Не хочу думать, что она демон, очень уж полезные советы дает. Корбо, загляни на днях библиотеку при Храме и почитай, как отличить демона от мага. Надеюсь, что Ламар захватил с собой магоскоп. Тогда завтра посмотрим на ее истинную сущность.

После обеда Адемар и Ламар встретились с девушками, на которых не собирались жениться. Беата, как фрейлина, жила при королеве в загородном дворце. Шанталь и Дениз посетили мастерскую, с удивлением посмотрели эскизы и опытные образцы «держателя», которому Хель дала рабочее название «лиф». Мастера сняли с них размеры и пообещали, что изделия будут окончательно готовы после еще одной примерки. Потом дамы в разумных пределах задержались в гостях у кавалеров.

Ламар весело рассказал про инцидент на мясном рынке и стратегию «мы пойдем убивать, а не разговаривать», которая переросла в «подниматься по разбойничьей иерархии, пока не встретим кого-нибудь достаточно высокопоставленного, у кого не стыдно принять капитуляцию». Адемар добавил про сватовство к Карнавон, не преминув упомянуть, что она его, толстого и красивого, сильно недооценила.

Девушки пояснили, что «охренеть» в Пайте обычно употребляется в значении «обнаглеть». Дениз немного обиделась насчет Карнавон, но Адемар сделал вид, что не заметил, поэтому она перестала обижаться.

— Ходит слух, что король собирался подписать какие-то указы, которые больно ударят горожан по кошельку? — Адемар решил, что пришло время говорить о серьезных вещах.

Все-таки, в Пайт приехали не для того, чтобы воевать с разбойниками, а для того, чтобы разобраться во внутренней политике и иметь возможность на нее влиять. Про страшные и ужасные указы рассказывал Дан-Шин.

— Одна из причин, по которой король до сих пор отложил те указы, это Артиго Готдуа. Мальчик не только наследник императорского трона, но и последний в роду Пиэвиелльэ, — сказала Шанталь, не смущаясь и не чинясь, как человек, вполне разбирающийся в теме.

— Он последний в роду? — удивился Адемар.

— Нельзя быть таким невнимательным. Он единственный сын своих покойных отца и матери. Весь Мильвесс трещал про восставшего из мертвых наследника, — наставительно сказал Ламар.

Не весь, — подумал Адемар. Артиго упоминали исключительно как наследника Хайберта Готдуа. А вот про наследство по материнской линии Пиэвиелльэ военный лагерь точно не трещал. Может, кто упомянул краем рта, а я краем уха не услышал. И Мальявиль Фийамон не сказал. И Кааппе увлеклась историей гусаков и подсвинков. Ламар наверняка тоже не обходил всю столицу. Просто заглянул к маме послушать светские сплетни. Раз уж мы поддерживаем легенду, что мы до мозга костей столичные, нельзя ляпнуть, что какие-то мильвесские новости пропустил мимо ушей. Ламар, конечно, мог и раньше рассказать. Просто он не знал, что я не знаю, а я не сказал, что не знаю, потому что не знал.

Адемар сделал умный вид и продолжил слушать.

— Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ очень завидный жених, — продолжил Ламар, — У него дворец в Старом Городе, собственные плодородные земли на обеих побережьях и еще земли вассалов по линии Пиэвиелльэ. Регенты придержали от вступления в наследство дальних родственников, потому что смерть Артиго не доказана. И сами приняли все активы Пиэвиелльэ в доверительное управление от имени Оттовио Готдуа, бесспорного ближайшего родственника по линии Готдуа. Вассалы все как один сказали, что доверительное управление это хорошо, но основанием для исполнения вассального долга является присяга.

— Императору? — спросила Шанталь.

— Нет. Главе семьи Пиэвиелльэ. Который изволит временно отсутствовать по уважительной причине. Если в течение семи лет он не найдется ни живым, ни мертвым, тогда можно будет обсудить вопрос о принятии наследства и о вассальной присяге новому главе семьи. Насчет семи лет они, конечно, загнули, но он отсутствовал всего несколько месяцев.

— То есть, финансовый год закончился, а вассальное мыто не выплачено?

— Именно так. С одной стороны, неплохо, что не надо платить. С другой, нет сеньора, которого бы в случае чего можно было попросить о помощи.

— И куда они денутся теперь? — спросила Дениз.

— Теперь-то все ясно. Артиго нашелся. Следовательно, имеет смысл бежать сюда, выражать свое почтение. Вот если бы он пропал, тогда бы вассалы могли и разбежаться. В случае невыполнения сеньором своих обязанностей, на него можно пожаловаться императору.

— Бежать сюда надо побыстрее, — сказала Шанталь, — Пока король не отправил мальчика в Сальтолучард.

— Разве он не хочет взять его под опеку, или, еще лучше, женить на принцессе? — Ламар весьма талантливо разыграл неведение и праздное любопытство.

— Королева так и считает. Артиго надо женить на принцессе и прибрать к рукам все активы и вассалов Пиэвиелльэ.

— У короля есть план лучше?

— Продать его в Сальтолучард с учетом того, что если семья Алеинсэ возьмется представлять интересы Артиго, то через них пойдут доходы от активов Пиэвиелльэ. Это не считая права на трон. Король желает получить миллион, Сальтолучард пока готов заплатить половину.

— Если он так сделает, то Остров устроит нам еще одну войну, а Оттовио такого точно не простит, — сказал Адемар.

— Королю нужны средства прямо сейчас. Подходит срок выплат «Клубу кредиторов Пайта» во главе с Фернаном Байи. Королева же предлагает доверить финансовые вопросы ее маме. Перекредитоваться у Бугенвиэлей, и отдать им в откуп дела Пиэвиелльэ.

— Король из тех зятьев, которые не любят тещ?

— Как и ты, толстячок! — хихикнула Дениз, — Выбираешь уже вторую невесту, чтобы за ней не стояла теща.

Адемар смутился и сдержался от остроумного ответа с переходом на личности. Если у девушки мама жива, то шутить про тещу не стоит. А если нет, то тем более не стоит. Впрочем, Дениз хотела его смутить и осталась этим довольна, то есть он выиграл, проигрывая.

— Королева пока не смогла убедить мужа, несмотря на то, что на нее давят и мать, и брат, и вся семья. Беата говорит, он пошел на принцип и готов продать Артиго на Остров только ради того, чтобы не согласиться с женой, — сказала Шанталь.

— Будет ли так лучше для Артиго? — спросил Адемар, — Его-то спросили?

— Сегодняшний император получил свое место благодаря Сальтолучарду. И место, и министров, и полководцев. Нет оснований считать, что Артиго там будут обижать, даже если помирятся с Оттовио.

— Есть основания считать, что помирятся?

— Дядя Марцель говорит, что приматоры вымерли бы уже давно, если бы не мирились. Те же Бугенвиэли и Байи сколько раз воевали друг с другом.

— Кстати, о Байи, — вспомнил Ламар, — Я правильно понимаю, что их положение при Регентах сильно ухудшилось?

— Еще как! — сказала Дениз, — У бабушки Беаты сестра в Мильвессе. Септем Байи, сын Фернана Байи, главы семьи, участвовал в перевороте против императора Хайберта. Он всегда был умным, но это дело провалил вдребезги. Не выполнил задачу, под которую ему дали солдат. Вместо этого полез сводить личные счеты. Угробил этих солдат. Погиб сам. Погубил сестру. Поссорился с Гайотом, с Вартенслебеном, с Фийамонами и с Монтейелями. Фернан Байи лично ездил на переговоры в Мильвесс. Добился приема на Регентском Совете, но выступил крайне неудачно. С претензиями и требованиями вместо извинений, компенсаций, подарков и взяток. Именем императора Байи выкинули из «Клуба кредиторов Мильвесса» и поставили в конец очереди на выплаты по процентам. Если кто здесь больше всего ненавидит Четверых, то это Байи.