Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 39)

В целом, довольно тесно. Но на фоне перенаселенного муравейника Пайта, где тесно вообще везде, терпимо.

Королевскую ложу высокого первого яруса заняли Их Высочества. Король, королева, принцесса по левую руку и наследник императорского престола по правую. Король и королева подчеркнуто в разных цветах и в разном стиле. Принцесса бежевая. Почетный гость белый с золотом. Царственных особ окружали самые доверенные люди, а также охрана. Ниже королевской — ложа почетных гостей, справа и слева — консульские.

В ложе почетных гостей сидят уже известный Порфирус Ильдефинген, еще какой-то молодой рыцарь с дамой, а также двое явных донов с Восходного Юга, пожилой и молодой.

Над королевской — ложи высшего дворянства. Монтеклийе под гербом Паломник. Бугенвиэль под гербом Жнец, Дипполитус под гербом Шляпа и Посох, Байи под гербом Сурок и Подушка. Пустая ложа Вартенслебенов под гербом Свинья и Желуди.

Консульская ложа Восходного Севера — на четыре пары сидений, и еще за спинками могут стоять слуги. Консул с супругой и двое гостей-графов сидят, рыцари свиты дисциплинированно стоят сзади.

Лучшие люди городского самоуправления и вообще горожане теснились по прямую сторону Арены и выглядели как положено выглядеть хозяевам дома, где вольготно чувствует себя кто угодно, кроме владельцев. Формально город устраивал мероприятие по указанию короля, и соответственно градоправители должны были получить солидную долю уважения, однако все относились к ним как надоедливым родственникам из глухой провинции.

В плане дамы сердца Адемар себе выбора не оставил. Надо поддержать легенду о сватовстве к Карнавон. Бог знает, зачем она нужна. Но не к королеве же в рыцари набиваться. И не к Азалеис. А цвета Вартенслебенов защищать и вовсе смешно. Дениз? Она до сих пор дальше имени не представилась, вся из себя такая загадочная. И Шанталь тоже.

Адемар поднялся в ложу к Карнавон, вежливо поздоровался, и, посмотрев на вдову, решил, что все-таки она неплохой выбор. Как ни крути, а Фигура без малого герцогского масштаба, умная, жесткая, расчетливая, сама себя вытянувшая. Не просто какая-то девица на выданье.

— В конном всего один бой? — спросила Серена, как обычно, немного скривив губы. Не поймешь, то ли зло хмурится, то ли выражает сдержанное беспокойство за энергичного графа, то ли подсчитывает шансы утери потенциально выгодного актива и находит их, то есть шансы, непозволительно высокими.

— Так получилось, — пожал плечами Адемар, — У меня два серьезных поединка в пешей части.

— Будешь защищать мои цвета в бою с Дантоном Дипполитусом в пешем бою? До чего не хочется повязывать тебе эту ленточку, но придется, — графиня сморщилась еще сильнее. — Постарайся произвести впечатление в конном. Конь у тебя хороший, из седла не выбьют… Надеюсь. Кто, кстати, твой противник?

— Рамбус Дорбо.

— Что ж, удачи.

Как-то скептически прозвучало.

— Он хорош?

— Он хитроокорочная свинья, как все Дорбо, — единственный глаз женщины полыхнул кристально чистой ненавистью. — Не жди про него доброго слова.

— А Дипполитус?

— Один из лучших в наших краях. Ты можешь сказать про себя, что один из лучших в Мильвессе?

— В Каденате, — соврал Адемар.

Каденат невелик, и чтобы считаться там лучшим, надо входить хотя бы в первую пятерку. Весмон же мог с ходу назвать шесть-семь славных бойцов однозначно лучше него, из которых половина — молодые турнирщики, у которых на уме одно фехтование, а вторая половина — прославленные взрослые рыцари. И еще полторы дюжины бойцов примерно своего уровня.

— Городок в два раза меньше, чем Пайт-Сокхайлей? — уколола графиня.

— Имеет значение не только размер, — ответил Адемар.

— Да-да, я вижу, — и она ущипнула его за живот энергичным жестом собственницы.

Получилось за поддоспешник, но неважно. Главное, что все вокруг видели, наверняка на то и был расчет. Так щипать можно только близкого человека. То есть Адемар проиграл, она его подколола, и он не ответил. Но выиграл. Она поддержала легенду о сватовстве, а больше от нее ничего и не требовалось.

Он сел рядом, чтобы отметиться на открытии в обществе невесты.

Во весь голос орали «кричалы», пересказывающие события турнира тем, кому не хватило места. Ржали кони, взбудораженные многолюдьем и ожиданием боя. Несмотря на торжественность момента, едва ли не под ногами шмыгали дети, резчики кошельков, продавцы разной мелочи, вина и кушаний. Неподалеку слуги в ливреях били пойманного с поличным воришку. Бегали, как наскипидаренные, оруженосцы, торопясь в последние минуты исправить невовремя проявившиеся огрехи в виде облезшей краски, лопнувших ремней на доспехах и тому подобное. Ветер сменился, в ложах запахло жженым сланцем от кузниц, что готовились быстро чинить поврежденные доспехи. К небу возносился трубный глас: «Какая падла дала Мотыльку папоротник в сене⁈ Запорю сволочей!!!»

В общем, все как обычно.

Затрубили трубы, застучали барабаны. Оркестр из двух десятков музыкантов прошел по ристалищу и преклонил колени перед Их Высочествами. За оркестром въехали герольды. Каждый носил гербовую накидку и восседал на коне, накрытом гербовой попоной.

— Арена славного города Пайт-Сокхайлей почтеннейше приветствует Ваши Высочества! — провозгласил старший герольд.

— Арена приветствует славных рыцарей, готовых скрестить мечи и преломить копья! — объявил герольд справа.

— Арена приветствует прекрасных дам, ради которых рыцари ломают копья! — объявил герольд слева.

— Да начнется турнир! Да победят достойнейшие!

Под единодушные аплодисменты дворян и черного люда музыканты сыграли что-то торжественное, герольды принялись объявлять нехитрые правила и еще более простой регламент.

В Мильвессе соревнования обычно проходили жестко, что называется, «на вылет». Сначала положить всех средних бойцов об чемпионов, затем стравить чемпионов на потеху благородной публике, к восторгу дам и пристальному интересу возможных патронов. Ибо столица большая, рыцарей всегда много. Для развлечения преломить копья с друзьями можно и дома. Для сведения счетов все, кто меньше герцога, тоже вольны сразиться в обычные дни. Высшее общество желает насладиться боями лучших и легендарных с интригой в виде талантливых малоизвестных или анонимных претендентов. В общем, столичные турниры за редкими исключениями больше походили на поле боя.

Здесь же господа рыцари вольны были сами выбрать, кому с кем и каким оружием угодно сразиться. Количество боев не ограничивалось, но закончить следовало к определенному времени. Кто не успел, тем не повезло, и не будет бесчестия в том, что бой не состоялся по не зависевшей от бойцов причине.

Сначала сшибки на копьях. Затем большой перерыв. Потом пешие поединки на любом оружии.

Пока шла обязательно-просветительская часть мероприятия, Адемар попробовал завязать светскую беседу:

— У нас в последние пару лет богатые горожане повадились устраивать собственные турниры. Кони, разумеется, попроще, но доспехи не хуже, а бывает и лучше рыцарских.

Серена изобразила новую разновидность сдержанного недовольства. Кажется, у одноглазой был неисчерпаемый запас гримас на все случаи жизни.

— И что же делают по этому поводу рыцари? — поинтересовалась она.

— Жалуются королю, — усмехнулся Адемар. — Требуют призвать к порядку мужичье, возомнившее себя равным с дворянами меча.

— Пригласите этих странных и смешных людей сюда, — посоветовала графиня с неприятной усмешкой. — Воздух Пайта действует отрезвляюще на людей, забывших свой удел и предназначение.

— Мужичье или кавалеров? — уточнил Весмон.

— И тех, и других.

Продолжать Адемару почему-то расхотелось. И вообще графиня при всех своих достоинствах оказалась редкостной букой. Ни пошутить, ни пофлиртовать толком. Ушел к своим в консульскую ложу.

По пути вспомнился бородатый анекдот про доспехи для турнира и боя. Рассказывали его по-разному, однако суть оставалась неизменной. Рыцарь после настоящего сражения блюет прямо в смятый булавой шлем, ребра сломаны, перебито несколько пальцев, но кавалер счастлив: «Я живой!» Другой рыцарь, обвешанный тремя пудами турнирной брони, уходит с площадки, горько плача: «У меня сломан пальчик!»

Для разминки на ристалище выехали оруженосцы. Пока они ломали копья и выбивали друг друга из седел, рыцари массово потекли с трибун в комнаты для переодевания. Местные могли себе позволить привезти полный комплект железа со специфическими элементами для конной сшибки и для пешего боя. Гости же приехали из Мильвесса налегке и взяли минимальный комплект доспехов. То есть, в копейную сшибку придется выезжать в боевом шлеме, а не в турнирном.

Боевой тоже защитит от удара копьем, но он существенно легче и с откидным забралом, а у турнирной «жабьей головы» ниже глаз толстый стальной лист без прорезей. В боевом шлеме можно вертеть головой, а турнирный жестко крепится к кирасе. Также и боевая защита рук легче и слабее турнирной, и из походно-боевого седла рыцаря проще выбить.

В конном турнире хвостовик копья укладывается на крюк, который крепится к кирасе, а самый конец зажимается справа под мышкой. Правая рука держит копье впереди крюка и направляет его в цель. Обтекаемое расширение в середине копья или стальное кольцо предназначено для того, чтобы в руку не попало копье противника при симметричном ударе. Крюк — штука небольшая, весит немного и возится с собой на всякий случай.