Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 40)

Копья выдавали всем одинаковые, а деревянные щиты для конного турнира пришлось покупать самим. В покраску отдали местному плотнику, который без особого труда нарисовал красные полосы и круги на золоте для Весмона, а также серебряную перевязь на синем для Тессента.

Отметившись на открытии в парадных костюмах, рыцари частично переоделись в доспехи и вернулись на свои места. Затянуть боковые пряжки на кирасе недолго, руки тоже раз-два и готово. Хлоп — и шлем на голове. Поединок Тессент-Байи ожидался третьим, и Ламар в ложу не вернулся.

Да, не Мильвесс, еще раз глубокомысленно подумал Весмон. Над всем происходящим витала едва уловимая, однако, явственная для понимающего взгляда атмосфера легкой провинциальности. Здесь все или «отмечались» в дружеских боях, или именно что сводили счеты. После оруженосцев остались три лужи крови на ристалище и одна покалеченная лошадь, которую нельзя было увести, поэтому ее тут же добили. Барон Совуа, защищавший цвета Карнавон, выехал против барона Буржада, защищавшего цвета Эйме-Дорбо. Оба копья при ударе не сломались, но из седла вылетел только Буржад буквально на острие копья.

— Ах ты, мошенник! — заорал Буржад вместо салюта достойному противнику.

— Мошенника в зеркале увидишь! — крикнул ему Совуа.

Прибежали герольды и вежливо, но настойчиво погнали рыцарей с ристалища. Зрители кричали за одного и за другого, причем мошенниками называли обоих.

— Буржад считается крепким бойцом, однако, не в себе. Потерял брата, — прокомментировал Белтран Чайитэ, — Тот имел глупость зацепиться языками с искупителем. Слово за слово, был поединок, брат приехал домой в гробу с солью.

— Неразумно цепляться языками с божьим воином, — покачал головой Адемар. Сам он еще не встречал живого искупителя, странствующего защитника угнетенных и обездоленных. Однако был наслышан.

— Говорят, двое таких сопровождали Артиго Готдуа в его… странствии — поспешил добавить Корбо, видя, что появился готовый к бою Ламар.

Весмон хотел расспросить, но забыл, увлекшись наблюдением за другом.

17. Глава. Турнир. Конные бои

— Его сиятельство Ламар аусф Тессент, защищающий цвета Бугенвиэль! Его сиятельство Флоран Байи, защищающий цвета Эйме-Дорбо!

Ламар защищал цвета Бугенвиэль, но не подходил ни к одной даме. Шанталь и Дениз сказали, что останутся инкогнито, поэтому он попросил передать Беате, что будет защищать ее цвета. Цвета Бугенвиэль это цвета королевы и заодно цвета Азалеис. То есть, весьма выгодный комплект.

Противник же защищал цвета Эйме-Дорбо. Белая гора на красном поле. Не ради старушки, а потому, что он сватался к какой-то девице из Эйме. В отличие от «семьи Карнавон», представленной одной несчастной вдовой, на стороне Эйме-Дорбо выступал полноценный дворянский клан из трех дееспособных поколений. Это обстоятельство, кстати, явно указывало, что Серена Карнавон, которая держится с ними на равных, вела очень разумную внешнюю и внутреннюю политику. Родственники всегда лояльнее, чем вассалы и тем более наемники, а она как-то управлялась со своими наемными управляющими и командирами не хуже, чем старики Эйме-Дорбо с преданными потомками.

Флоран Байи выглядел примерно ровесником Ламара. Весьма подходящая пара. Оба молодые и стройные. Доспехи в разном стиле, но равного качества. Кони друг друга стоят.

Интересно, это будет дипломатический поединок, где младшие члены семей с полным соблюдением правил преломят копья и заложат фундамент для дружбы и переговоров между старшими? Или наоборот, Байи постарается применить какую-то хитрость, чтобы любой ценой унизить родственника Фийамонов?

Герольд махнул флагом. Противники пришпорили коней.

На короткой дистанции думать некогда. Считанные секунды на прицеливание. Надо попасть в щит или в шлем и преломить копье. Кони долбили подковами в плотную землю так, что искры сыпались, и мелкие камешки разлетались, будто выпущенные из баллестров. Орала чернь и публика попроще, ставя на победу того или иного участника.

Удар! Оба пустотелых турнирных копья разлетелись в щепки буквально фонтанами. Оруженосцы за мгновение до сшибки привычно закрылись предплечьями, уберегая лица и глаза. Интересно, все видели, что Тессент бил точно в центр щита, а Байи в центр не щита, а силуэта противника? Не «подло», а скорее «невежливо». Можно даже сказать «слегка трусовато» — в зависимости от исхода всегда можно сослаться на ошибку или наоборот, тонкий расчет.

Развернулись, взяли новые копья. Флаг, погнали!

Удар!

— Ах ты ж, свинья хитроокорочная! — выругался Адемар.

Байи в первой сшибке примеривался по центру силуэта умышленно. Во второй он направил копье так же по горизонтали и чуть выше, в шлем Тессенту. Ламар не взял специальный турнирный шлем с неразборной передней частью и выехал в шлеме для конного боя с забралом. Удар тупым наконечником турнирного копья мог заметно вмять забрало перед тем, как копье сломается. Плюс неизбежный риск получить щепку в глаз.

Но шлем с забралом и не опирающийся на плечи оставлял больше возможностей и для обзора, и для маневра. Ламар чудом успел отклонить голову, Байи промахнулся и не сломал копье.

Третья сшибка. Развернулись, взяли по копью, флаг, пришпорили. Зрители попритихли, видя, что, по меньшей мере, один кавалерист нацелен на жесткую игру. Граф против графа — это было интересно.

Удар! Один удар! Вместо двух одновременных.

В последнее мгновение, пользуясь небольшим превосходством в росте и длине рук, Тессент сдвинул свое копье насколько мог вперед в ущерб балансу и сам еще наклонился. Его орудие прилетело в край щита Байи чуть раньше, нежели тот дотянулся копьем до Тессента. Байи промахнулся второй раз, а вот копье Ламара сломалось, хотя и попало не в середину.

— Опасная хитрость, — недовольно сказал Белтран Чайитэ, — Так и в коня можно влепить.

— Нечего было целиться в шлем, — столь же мрачно ответил за друга Адемар.

— Вот вы, молодые, всегда так, — тяжело вздохнул консул. — Один схитрит, другой схитрит чуть больше, еще пару шагов и чуть ли не враги. Оба бегут жаловаться старшим, а потом король встает против своего брата на поле боя. Нельзя ли быть чуточку добрее?

— Можно, но нас же съедят.

— Да вас и так съедят. Или, по крайней мере, понадкусывают. Думаете, здесь кому-то легко? Император далеко, король если и посмотрит, то отвернется.

Адемар не ответил и ушел к коновязи, где Пряника охранял Корбо.

Вот еще одна сшибка и после нее мы. Снова «мошенник» Совуа, теперь против Эрика Блохта. Министр двора смотрит на сына из своей ложи. Бабах-бабах-бабах. Все четко, три-три, салют-салют. Всегда приятно видеть грамотную работу мастеров — никакой взаимной антипатии, каждый покрасовался сам и позволил противнику выказать себя перед прекрасными дамами. Все довольны.

— Его сиятельство Адемар аусф Весмон, защищающий цвета Карнавон! Его сиятельство Рамбус Дорбо!

Весмона приветствовали энергично и шумно. Слухи о буйном графе с далекого северо-востока разошлись по всему Пайту, однако мало кто знал Адемара в лицо, и молва описывала его как великана, перед которым любой конь, словно ослик, а «страшная графиня» стелется будто гетера. Так что явившийся вместо гиганта жизнерадостный толстячок сначала всех удивил, а затем неожиданно расположил. Даже король изобразил вялый жест, похожий на аплодисмент.

Три сшибки. Этот парень точно не выбьет толстяка из седла. Главное, чтобы он сам сидел достаточно крепко, чтобы об него сломалось копье. Надеюсь, он не будет хитрить. И не попробует лишить Карнавон суженого…

Бабах! Первые копья исправно сломались, выбросив вверх и в стороны ожидаемые фонтаны щепок. Ну, пока все идет как должно, без эксцессов.

Развернулись, приняли вторые. День выдался солнечным, и воины, закованные в сталь поверх стеганых курток, страдали от жажды.

Бах! Хотя нет, скорее БАХ!!! А также БРЯК!!! И еще ДЗЫНЬ!!!

Адемар испытал знакомое всякому кавалеру непередаваемое чувство удара, от которого сотрясается все, от зубов до ногтей на пальцах ног. Несколько мгновений полета, кажущегося бесконечным, когда больше всего хочется расслабиться и отдаться блаженству, которое предшествует страданиям. И, наконец, само эпическое страдание в виде жестокой встряски, вновь по всему телу. Спазм как от удара под дых, когда легкие трепыхаются в попытке глотнуть воздуха, и не могут. Несколько мгновений непередаваемого ужаса от мысли — это я просто упал или что-то себе сломал, например спину? Или не дай Параклет, шею⁈ И затем еще секунда вселенского блаженства, когда у тебя все шевелится.

Иными словами, Адемар «поймал копье», вылетел из седла и плюхнулся спиной на землю.

Господские трибуны аплодируют. Мужицкие свистят и смеются.

— Mam enaid Duw… — прошептал Весмон богохульное ругательство и даже не устыдился, решив, что кому, как не всезнающему Господу понять грусть момента и простить воина.

Вот же беда и огорчение. Надо хотя бы встать самому. Адемар оперся на руку, подтянул ноги, встал. Поднял забрало, поклонился королю, стараясь не шататься. Получил и упал граф на редкость удачно, и все-таки падение с коня это всегда падение. Ноги тряслись, руки тряслись еще сильнее. Хорошо, что в стальных перчатках этого не видно со стороны

Граф повернулся, отсалютовал противнику. Тот, наверное, надеялся, что Адемар своими ногами не встанет. А вот хрен тебе, подумал Весмон.