Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 34)
— Именно так. Графиня оценила вас, решила, что, быть может, вы ей пригодитесь, и позволила вам уйти. В этот раз получилось.
— Я и не обострял конфликт. Мне нужен был мир, а не война, и мое предложение очевидно выгодное для нее.
— Умоляю, будьте осторожнее. Фортуна — очень легкомысленная дама.
— Буду, — пообещал Весмон. — Но что одноглазой может от меня понадобиться?
— Графиня держит в кулаке половину столицы, однако ее положение весьма неустойчивое. Она одна, Эйме-Дорбо минимум двое, если не считать их клан целиком. Два человека, безоглядно доверяющие друг другу, могут сделать больше чем один. Кроме того, как ни крути, Карнавон выскочка. В обществе ее признают, однако не уважают, как следовало бы. Все услуги обходятся ей дороже, а некоторые вообще недоступны. Если бы…
Консул опять сделал многозначительную паузу, и Адемар закончил:
— Если бы на ее стороне и в самом деле оказался настоящий граф с хорошей родословной, из уважаемой семьи, да еще и вхожий к императору. Ее позиции сильно укрепились бы.
— Именно так, — благосклонно покивал Белтран Чайитэ. — Поэтому, я повторюсь, вы невероятно удачно попали в яблочко. Предложили то, что ей нужно и что она не может получить ни золотом, ни силой, ни обходными маневрами. Если решите дальше развивать эту… интригу, она может оказаться весьма успешной. И выгодной. Если в избраннице вы более цените не чистоту крови, а ум, опыт и, так скажем, активы… в широком смысле, не только золото, Серена Карнавон приемлемая замена Клавель Вартенслебен.
— Спасибо, что дали взглянуть на происшедшее с другой точки зрения, — искренне поблагодарил Адемар.
— Я, конечно, не знаю, какие у Весмонов интересы в наших краях, — задумчиво сказал консул, — Но будьте осторожны. После этого сватовства вы получаете во враги Эйме-Дорбо. А как
— Они попытаются меня убить?
— Что вы! Здесь все-таки столица, порядок и правосудие. Дворян от баронов и выше не принято убивать без причины. Но с сегодняшнего дня любой ваш неосторожный шаг может иметь существенно большие последствия, чем вчера.
— То есть, достаточно просто не делать неосторожных шагов, и все будет хорошо?
— Ваша новая невеста отлично может наделать неосторожных шагов сама. И вы здесь узнаете об этом слишком поздно. Поэтому или женитесь и присматривайте друг за другом, или уезжайте.
— Я не могу уехать до коронации.
— Доживите до коронации. Потом, мой вам совет, уезжайте посоветоваться с отцом насчет свадьбы и возвращайтесь на свадьбу с родителями, родственниками и полной свитой. Или сейчас же пишите отцу письмо и отправляйте с курьером. Пусть благословит брак как можно быстрее, чтобы вам прилично было переехать к невесте. Осталось очень мало времени до зимы, когда в Столпах закроются перевалы.
14. Глава. Хель, стратегии и правила
Утром следующего дня Адемар взял с собой Корбо и отправился в Храм. Надо поговорить с Хель, пока она еще жива-здорова.
Жива. Здорова. Сидит, пишет.
— Как там моя пьеса?
— Вкратце готово на уровне подробного плана, но диалоги еще долго расписывать. Будете читать, сколько есть?
— Нет. Подожду, пока закончишь.
— Вдруг вам не понравится, — предположила она.
— Давай, возьму с собой, — передумал Адемар. — Вдруг ты проиграешь, и твои бумаги кто-нибудь приберет к рукам.
— Скорее, на растопку бросит. Монахи недолюбливают Божий Суд через испытание поединком на уровне исходной идеи. Считают это профанацией. А меня — самозванкой, которая бросает вызов от имени Господа, будучи, во-первых, светской, во-вторых, девицей.
— Интересно, кто ты на самом деле? — подумал вслух Адемар, — Член гильдии лекарей, писарь у правоведа, фехтовальщица и верный вассал со скромным титулом. Что я упустил?
— Еще изобретательница.
— Да. Вот самое странное. Я подумал над твоими идеями и понял, что они все имеют важную особенность. Это все не смогли бы придумать и тем более изготовить простолюдины. Каждый ремесленник соображает только в пределах своего ремесла, и каждая гильдия готова производить только типовые изделия. Кубик потребовал замочного мастера и краснодеревщика. Полевую кухню делали тележник, печник, медник и кузнец, консультируясь с поваром. Никому не под силу преодолеть упертость гильдий, выдернуть по мастеру из каждой и заставить их работать вместе.
— Вам удалось.
— Потому что я граф Весмон. У высшей аристократии свои автономные хозяйства. Замок это город в миниатюре. У нас есть свои мастера на все ремесла, которые подчиняются замковым кастелянам, а не руководству гильдий. Только поэтому я смог заставить их работать вместе. Гильдейские просто откажутся делать что-то нетипичное.
— Зато гильдии обеспечивают качество своих изделий, — наморщила высокий лоб Хель, будто что-то вспомнив.
— Гильдии нужны, чтобы делать простые понятные вещи. Но они со своими правилами препятствуют развитию. Из-за гильдий в Ойкумене поколениями не появляется ничего нового.
— Что бы вы предложили?
— Очевидно, что ломать систему не стоит. Производство обычных вещей по обычным правилам следует оставить гильдиям. Но нужны люди, которые будут придумывать новое. Такие люди, как ты. В наше время для благородного человека считается нормой разностороннее образование. И у нас нет недостатка в потомках голубых кровей, которых надо пристроить к полезному делу, потому что дети портятся от безделья. То есть, надо открыть в университетах факультеты, допустим, механики, алхимии и земледелия в дополнение к традиционным юриспруденции, медицине и искусству. Кстати, на факультете искусств учатся архитекторы. На стыке архитектуры с чем-то наверняка тоже откроется простор для творчества.
— Думаете, дворяне заинтересуются изобретательством? — не поверила Хель.
— Как давно ты знаешь Флессу Вартенслебен?
Хель замялась и не ответила.
— Тайна? Неважно. Сколько твоих идей она поняла и приняла?
— Много.
— Вот видишь. У меня домашнее образование не хуже, чем у нее. Ты придумала кубик, я его сделал. Полевые кухни и все прочее. Кто-то придумает полезную штуку, просто ломая голову на досуге. Но большинство займутся решением хозяйственно-финансовых вопросов. Одни только шахты сколько могут потребовать приложения ума. Как рубить породу, как крепить своды, как спускать работников, как поднимать руду, как получить больше металла из руды. А сельское хозяйство? Все хотят собирать больше пшеницы с десятины. Потом, зерно мало собрать, надо его сохранить. Больше муки с мешка зерна. Больше хлеба с мешка муки. Мой друг Деленгар говорит, что тупые простолюдины несут потери на каждом этапе переработки любого ресурса. Их господа, бароны и фрельсы, ничего не могут поделать, по причине своей некомпетентности. А в графских и герцогских хозяйствах над крестьянами стоят умные управляющие, над управляющими аудиторы, над аудиторами члены благородных семейств. С точно такой же десятины собирается больше зерна и так далее.
— Допустим. Допустим, здесь среди дворян считается важным иметь разностороннее образование. Кто-то подумает и придумает. Но как новые идеи будут претворены в жизнь, если на пути стоят гильдии со своими правилами и ограничениями?
— На пути у кого? У меня? У Деленгара Фийамона? У Флессы Вартенслебен? — Адемар рассмеялся, — Когда сильные мира сего говорят, что что-то должно быть сделано, простолюдины повинны ответить «будет сделано». Если на пути стоят их простолюдинские правила, тем хуже для правил. Если для строительства полевых кухонь надо будет открыть новую гильдию, значит, будет открыта новая гильдия. Или старые договорятся между собой.
— А если старейшины гильдий не договорятся?
— Мы их повесим. Следующие будут более сговорчивы.
— Вы так говорите, будто у вас совершенно не ограниченная власть. Есть что-нибудь, что нельзя делать высшей аристократии?
— Конечно. Нельзя позорить семью. Нельзя впадать в ересь. Нельзя обижать дам.
— Второе и третье правила — не частные случаи первого?
— Нет. Правила чести распространяются и на совершенно непубличные ситуации.
— А убивать императора можно?
— Вообще так делать не принято, но если получится, то можно.
— В первых трех ситуациях «если получится, то можно» добавить ну никак нельзя, — улыбнулась Хель.
— Вот-вот, — согласился Адемар.
— Мятеж не может кончиться удачей. Тогда он называется иначе, — продекламировала Хель с таким видом, будто это цитата.
Адемар к своему стыду цитату не узнал, хотя столь здравая мысль должна была стать крылатой. Хель вздохнула.
— Честно, не ожидала, — сказала она, — Вы действительно хотите сделать мир лучше. И при этом не сломать его. Причем вы занимаете в обществе то положение, когда ваши решения могут что-то изменить.
Женщина задумалась и неожиданно сказала с искренней печалью:
— Но нет. Увы, нет.
— Что? — не понял граф.
— Нет, — повторила Хель. — Так не получится.
— Поясни.
Женщина встала и сделала несколько шагов в одну сторону, затем в другую. Адемар недовольно поморщился, ожидая продолжение.
— Красивая идея, — вымолвила, наконец, Хель, с таким видом, будто продолжала взвешивать на внутренних весах сказанное. — Однако она исходит из представления о том, что дворяне соль земли, лучшие из людей.
— А разве это не так? — приподнял бровь слегка удивленный Весмон.
— Самые сильные и могущественные не значит самые лучшие. Дворяне такие же люди, как и все остальные.