Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 31)
— Побойтесь Пантократора, — сказал другой чиновник, скромно молчавший в тени первого, — У нас же двести тысяч человек.
— Ламар, он серьезно? — не поверил Весмон.
— Кажется, да, — ответил Тессент и привстал на стременах, оглядывая тесные улочки, будто пытаясь сосчитать местный люд.
— Это вы побойтесь Пантократора, — Адемар уже устал
Из боковой улицы вырвалось открытое пламя. Послышался скрип, крики. С грохотом что-то рухнуло, как будто фасад, наконец, оторвался от дома. Зрители частью восторженно свистели, частью забегали с криками «Пожар! Горим!»
— Перед пламенем извиняться бессмысленно, — сказал назидательно Адемар. — Передо мной еще не поздно.
— Мы можем пожаловаться Его Высочеству!
— В кого вы такие наглые и тупые? Есть какая-то инстанция между вами и Его Высочеством, которая способна договориться со мной по-хорошему, или мне объявлять войну городу через герольдов?
На самом деле, Северо-Восточные еще после битвы при мясном рынке оценили нанесенный организованной преступности ответный ущерб как приемлемый. О финансовой компенсации вопрос изначально не ставился, кровь за кровь и достаточно. Но рыцари хотели убедиться, что противник тоже посчитает конфликт исчерпанным, потому что, единожды начав военные действия, невозможно их закончить по собственному желанию без согласия врага.
Для того, чтобы заключить мир, необходимо и достаточно поймать какого-нибудь правомочного, договороспособного представителя условного «противника», а противник пока что оставался условным, то есть, не проявил себя ни как отдельно взятый человек, ни как юридически значимая общность. Выносить же вроде бы решенный вопрос мести за уже отомщенное косвенное оскорбление дворян простолюдинами на уровень короля и консула стало бы лишним.
С точки зрения рыцарей, они устроили кровавую бойню и массовые беспорядки, которые не останутся незамеченными. Но с точки зрения Пайта тех дней, разборки с общим количеством участников менее сотни это не повод даже для упоминания на городском совете в разделе «разное».
— Я покажу, — вымученно простонал чиновный человек.
13. Глава. Ради ваших прекрасных глаз
Более высокой инстанцией оказался приличный каменный дом в районе почище. На большой улице, ведущей на храмовую площадь. Двор и сад в пределах городских стен — привилегия, доступная только Храму, королевскому дворцу и еще трем дворцам поменьше. Остальное же население влачит жалкое существование в бесхитростных коробках фасадами на улицу.
Искомый дом представлял собой небольшую крепость, занимавшую целый квартал между четырьмя улицами, одной широкой и тремя узкими. Окна нормального размера начинались с третьего этажа, а по углам над перекрестками выдавались башенки с бойницами, чтобы обстреливать мертвую зону у стены и вдоль по улице, насколько видно. Все этажи каменные, и крыша крыта как храмовые шпили, свинцом, а не дровами.
Туда уже дошли, то есть, добежали, слухи, что кто-то неместный открыл военные действия, и на улице шириной больше, чем в две телеги, готовился к выступлению отряд мало не в полсотни пехоты. Телегам об этом никто не сказал, и возчики отчаянно ругались, убеждая братву с алебардами подвинуться то вправо, то влево.
Пехотой командовал очень высокий и скорее тощий, чем стройный человек с невероятно злобной и уродливой физиономией. Из-под скромного, но чищеного до блеска шлема с полями торчали нестриженые седые волосы. В некотором возрасте мужчины начинают гордиться тем, что у них в принципе еще есть волосы, и пренебрегают стрижкой.
— Господа! Вы случайно не те, которые сегодня… — прорычал он, когда рыцари подъехали достаточно близко.
По виду не то разбойник, не то стражник. Скорее стражник. Все-таки, кольчуга и шлем, и на боку прямой меч, а не какое-то ковыряло. Хоть нечесан, однако, чисто выбрит. Шлем чищеный, не ржавый. Может и за мелкого дворянина сойдет. У остальных доспехи и шлемы через одного, у половины в руках городские алебарды длиной не более, чем в рост человека. Тесно здесь с длинным оружием.
— Не уверен, что сегодня только мы, но мы сегодня, — ответил Адемар с высоты седла, — Это что, вы против нас собрали? Серьезно?
Пряник весело заржал, а Уголек Ламара, приподнялся и цокнул подковами по мостовой. Массовка с палками и железками отступила подальше и прижалась к стенам домов. Северо-восточные приготовились силами двух коней побольше и десяти поменьше размазать тупую пехоту по мостовой, раз уж у тех нет ни пик, ни плотного строя.
— Не я, — строго ответил «не стражник».
— А кто?
— Ее сиятельство графиня Карнавон.
Друзья и правда, не поняли, что эта унылая серая крепость на самом деле не бывший склад, казармы, арсенал или тюрьма, а имеет статус дворца, где прилично обитать носителю титула.
Старший, который оказался не разбойником и не городским стражником, а капитаном гвардии Ее Сиятельства и дворянином, оценил свои перспективы против отряда тяжелой конницы. Капитан излишним куражом не страдал и оценил их пятьдесят на пятьдесят, то есть или получится, или нет. Но в любом случае последствия будут неприятные — то ли самим лечь, то ли положить неких дворян, за которых неясно кто потом еще вступится. При том, что во втором случае опять же лягут пусть не все, но большинство. И капитан, понимая границы своей компетенции, позвал уже саму хозяйку.
— А, так это вы? — удивилась графиня Карнавон, выглянув с балкона.
— А, так это вы? — отзеркалил приветствие не менее удивленный Адемар.
Ни в одном городе Восходного Севера зачищенные хитрые рынки не ходили под благородными господами. Сотрудничали — да, но чтобы беззаконная вертикаль власти упиралась в графский род?.. Вот уж точно, что ни город, то свой норов… Или как там говорит мужичье?
— Вам что, делать больше нечего? — не особо вежливо спросила хозяйка половины королевской столицы.
— Нечего, — Адемар обошелся без предыстории, — Нам просто с утра было скучно, а тут как раз дали повод. Подумаешь, чернь и разбойники. Их не жалко. Они каждый год новые.
— Мне доложили, что из-за какой-то девки?
— Из-за моей личной собственной девки, — подчеркнул Адемар.
— Она что, позолоченная? Вы порубили больше дюжины моих людей, двоих пытали и еще сожгли три дома. Любезный, вы представляете себе, сколько стоит дом в Пайте?
— Ваши люди скверно себя ведут, — перешел в контратаку Весмон, — Если они случайно задели благородного человека, то должны убедительно демонстрировать деятельное раскаяние. А когда благородный человек задает вопрос, то ответ должен вылетать из пасти мгновенно, не дожидаясь моего праведного гнева.
Вообще, делать выговоры вышестоящему при его подчиненных — плохая идея. Будь Адемар немного постарше, он бы об этом подумал. Не все господа постарше принимают подобное во внимание, но умные из них принимают. Отступить, а тем более, извиниться в присутствии слуг, солдат и вассалов намного сложнее, чем тет-а-тет.
Графиня очень внимательно посмотрела на графа сверху вниз. Стало как-то непривычно тихо, уличный шум отдалился, сосредоточился на соседних улицах. Капитан подобрался и приподнял руку, будто готовясь отдать некий сигнал. Стражники дружно поглядели на госпожу, и, кажется, все разом поменяли цвет — кто-то покраснел, кто-то наоборот, побледнел. Затем все уставились на капитана, видимо что-то прочитали на уродливой физиономии с безгубым ртом «скобкой» и взялись за оружие покрепче. Заезжие графья этого не заметили, потому что брезговали смотреть на чернь, когда разговор идет с госпожой. Корбо заметил, а еще услышал тихое-тихое ритмичное пощелкивание — где-то неподалеку осторожно взводили кранекином арбалет. Кажется, даже не один. Корбо тяжело вздохнул и почувствовал себя в стеганке и кольчуге очень голым и несчастным.
Пауза длилась секунды три.
— Вам не удобнее будет подняться ко мне? — спросила Карнавон.
Зря недобрые языки говорили, что графиня не настоящая дама. Она понимала образ мышления Благородных Рыцарей ничуть не хуже, чем Прекрасные Дамы с родословной, уходящей в глубину веков. К чему, например, может привести сочетание «скучно», «дали повод» и «не жалко».
Дело даже не в том, что северо-восточные какие-то особенные, а в том, что засвидетельствовать почтение Артиго Готдуа в Пайт до сих пор прибывают бароны, графы и герцоги со свитами. И если каждый из них будет мочить братву, которая не видит берегов и попутала рамсы, то так и братвы в городе не останется. Похожий инцидент уже случился позавчера с людьми Эйме-Дорбо. Примерно с теми же последствиями.
— Удобнее, благодарю.
Адемар спешился и небрежно бросил поводья Корбо, который спешился чуть быстрее и облегченно вздохнул, стараясь сделать это понезаметнее. Ламар остался в седле и потребовал себе вина с пирожным, чтобы не скучать. Слуги забегали, выполняя желание графа.
— Что делать, если ты не вернешься? — спросил Тессент, громко, чтобы слышали и предполагаемые противники.
— Этих всех убить. Город сжечь.
Ответ до ужаса предсказуем, местные снова заволновались. Уродливый капитан поджал губы, и осталось непонятным, он боялся или хмуро улыбался.
— Ага, — спокойно согласился Ламар, как будто сто раз так делал.