Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 30)
Пленный оказался настолько нагл, что сначала не хотел говорить и пугал «крышей». Палача под рукой не оказалось, поэтому Адемар сам сломал ему три пальца и попытался оторвать руку. Рука не оторвалась, только выдернулась из сустава. Граф решил попробовать с другой конечностью, Ламар с высоты Уголька посоветовал не усложнять и отрезать мечом, а Корбо скромно предложил молот, чтобы сломать необходимое и не пачкаться кровью лишний раз. Разбойник позеленел, решил, что с него хватит, и быстро назвал адрес.
— Кому суждено быть повешенным, не умрет от отрыва руки, — прокомментировал Корбо, цепляя веревку пленному на шею. Второй конец веревки был привязан к седлу большого коня.
— Полагаю, это все мелкие сошки, и мы просто нажили врагов покрупнее, — сказал граф Весмон.
— Раз мы их все равно нажили, нападем на них первыми? — спросил граф Тессент, — Только вдруг и те под кем-то ходят… Что же нам делать?
— Будем подниматься по разбойничьей иерархии, — предложил Адемар. — Пока не встретим кого-нибудь достаточно высокопоставленного, у кого не стыдно принять капитуляцию.
— И то верно, — согласился Тессент. — Поехали.
Подтянулись коноводы, привели лошадей для Адемара и компании.
Гости с Восходного Севера отправились на адрес «штаб-квартиры» банды, которая «держала район» в полном составе. Больше не было нужды притворяться мирным населением. Два конных рыцаря в доспехах и десяток конных гвардейцев тоже в полной экипировке.
По названному адресу стоял фахверковый дом на улице, узкой даже по меркам Пайта. Въезжать на коне Адемар не рискнул и зашел пешком. Вежливо постучал молотом. На замах ширины улицы хватало только-только. Конь бы не развернулся. Дверь помялась, но не открылась.
— Эй, в доме! — крикнул рыцарь, — Есть кто живой?
— Никого нет, — предсказуемо ответили изнутри, — Уезжайте.
— Вы мясной рынок держите?
— С какой целью интересуетесь?
Адемар обернулся к секретарю.
— Корбо, объясни им на понятном языке.
Корбо вступил в обсуждение. Адемар же прошелся вдоль стены и ударил молотом по укосине. Хорошо ударил, даже не от задницы, а от пятки. Деревяшка треснула по сучку.
— Эй, вы что там творите? — крикнули из дома.
Адемар, не вступая в обсуждение, прошел дальше и стукнул по следующей аналогичной детали. Этот брус оказался собранным из досок и расслоился.
— Адемар Домобойца, — прокомментировал Тессент.
Он с седла не слез и расположился на «перекрестке».
— Да вы там вконец охренели⁈ — возопил трагический голос изнутри.
— Господин, мы уже вконец, или еще не очень? — спросил Корбо.
— Нет, конечно, мы только начинаем показывать всю глубину нашего
Он не особенно хорошо владел неформальной лексикой и подумал, что из дома интересуются, не слишком ли господа
Идею фахверка в Пайте давно дискредитировали самостройщики, которые ставили каркасы на глазок, без всяких там архитекторов, чертежей и расчетов. Главное, чтобы сразу не рухнуло, а пока стоит, или прораб сдохнет, или заказчик.
Производитель работ никогда не собирался выполнять пожелания заказчика и гарантированно обманывал его по срокам, по количеству затраченных материалов и по качеству скрытых работ. Поставщики стройматериалов поставляли доску вместо бруса, горбыль вместо доски, говно вместо навоза и гнилую солому вместо сухой. Рядовые строители каждый божий день нещадно воровали материал, который все-таки дошел до стройки. Ночью то, что не успели украсть рабочие, растаскивали соседи.
Свою лепту в запас непрочности вносили и заказчики. Они, мало того, что экономили на всех стадиях строительства, так еще и старались недоплатить прорабам при окончательном расчете. В связи с этим, у строителей вошло в традицию заклыдавать в конструкцию веревки, за которые можно выдернуть критически важные элементы каркаса.
Если дом не развалился прямо сразу и простоял пару лет, у примерно каждого домовладельца появлялся соблазн надстроить еще этаж-другой. Традиционно приглашались другие строители, не те, что в прошлый раз. Заказчик делал вид, что будет честно платить, прораб делал вид, что будет честно строить.
В общем, дома в Пайте рушились довольно часто, и никого это не удивляло. Все издержки, так или иначе, переносились на конечного потребителя, то есть покупателя или арендатора недвижимости. Ничего удивительного, кое-какие вещи не зависят от мира и социально-экономической формации…
— Корбо, почему фасад не падает? — осведомился Адемар. Граф неплохо разбирался в том, как рушить крепостные стены и прочие стационарные укрепления, включая бревенчатые форты. Однако, этот каркасник оказался крепче невысоких ожиданий.
— Там несущие столбы по углам, — показал секретарь, не удивляясь желанию снести дом силами одного молота.
В доме заорали, самое меньшее, на три голоса. Вокруг бегала ребятня, с восторгом наблюдая за блестящим воинством в настоящих доспехах. Уличный музыкант, как водится, стал наигрывать на флейте подходящую мелодию. Ему вторили костяные свистки, которыми передавали сообщения квартальные бандиты и прочий криминальный элемент. Кажется, неподалеку шла свадьба, на маленькой площади с противоположного конца улицы танцевали, не смущаясь погромом.
— Хаос, вопли, танцы, — прокомментировал Тессент, облокотившись на переднюю луку седла. — Дружище, я скептически относился к твоей идее, но пока мне все нравится. Главное — не развали весь город.
Несущий столб предсказуемо был набран из вертикально поставленных брусьев. Адемар крикнул, чтобы ему принесли топор. От первого удара молота по столбу с дерева облетела штукатурка и открылись вертикальные швы между брусьями. Рыцарь вставил в шов топор и ударил молотом по обуху.
— Эй!!! — в очередной раз крикнули изнутри.
Кто-то подошел к окну на втором этаже, и фасад опасно шевельнулся, сильнее, чем обычно.
С широкой улицы, где толпился остальной отряд, передали деревянный клин, который Корбо вставил в щель под топором. Адемар вбил топор в соседний шов и добавил по нему молотом. Дом заскрипел. Фасад качнулся.
— Совсем как в Зерброхене, — умиленно пробормотал самый старый из солдат. — Наш бронелоб тогда баррикаду так же ломал. Эх, душевно было!
Дверь приоткрылась.
— Да вам конец! Вы кто такие борзые! — начал вещать изнутри мужик весьма разбойного вида.
Адемар сделал шаг к нему, и дверь захлопнулась.
— Господин! — крикнул Корбо, — Сверху!
На третьем этаже открылось окно, из которого вниз вылили ушат помоев. Рыцарь успел отойти, но ему не понравилась сама идея, что на него могут что-то вылить. Дом скрипел, однако стена пока так и не рухнула.
— Корбо, жги. Мне надоело, — решил Адемар.
Он сделал всего пару десятков ударов, но устал, потому что махал молотом в доспехах, хотя и с поднятым забралом. Корбо плеснул масла в разошедшиеся швы несущего столба и чиркнул ножом по огниву. Сухая древесина занялась быстро.
— Господа! Господа! Что вы делаете! Так нельзя! — заливался на улице местный мужик, по одежде похожий на городского чиновника.
Зерброхенский ветеран от умиления и светлых воспоминаний разве что слезу не ронял, отмечая, что дальше по канону обязательно должны воспоследовать грабежи с изнасилованиями.
— Корбо, я очень не люблю, когда морды, не имеющие хотя бы баронского титула, говорят, что графу Весмону чего-то нельзя, — сказал Адемар.
— От имени каких властей ты пытаешься угрожать Их Сиятельствам? — спросил Корбо.
Чиновник ловушку не углядел и ответил, напыжившись:
— От имени городского совета вольного города Пайт-Сокхайлей!
Явного и недвусмысленного отрицания каких-либо угроз в адрес Их Сиятельств не прозвучало. Что для графа в хорошем настроении — оскорбление, за которое еще можно извиниться словами, то в плохом — эскалация конфликта на грани объявления войны. Дворяне от барона и выше достаточно субъектны, чтобы объявлять войну городам.
Адемар сунул молот Корбо и пошел к чиновнику.
— Ты мышь и мыший сын, — вежливо начал Весмон, — Скажи мне, в этом доме живут те, кто отвечает за порядок на мясном рынке?
— И в этом тоже, а вы про какой вид порядка? Если вам мясо не понравилось, это не повод…
— На вашем грязном рынке обидели моих людей после того, как они сказали, что они люди графа Весмона и под местными не ходят! — предъявил претензию граф.
— Ну, эти могут, да… — скис чиновник.
— Кого мне повесить и что сжечь, чтобы я посчитал нанесенный мне моральный ущерб отомщенным?
— Не надо никого вешать, не надо никого жечь! Здесь так не принято.
— Кто-то собирается компенсировать мне ущерб деньгами?
— Нет, но…
Адемар поднял руку и схватил чиновника за тощую шею. Тот, задыхаясь, поднялся на цыпочки.
— Я сожгу за неучтивость хоть весь ваш чертов город, — сказал граф, — Вы тупые засранцы. Вы не понимаете, что я так или иначе свое возьму, и вопрос только в том, чего это будет стоить вашей стороне. Я брезгую разбираться в сортах вашего говна. Если мне надоест разыскивать виноватого по справедливости, то я зайду в этот ваш городской совет, поставлю на пол ушат с углями и потребую, чтобы мне принесли извинения и компенсации раньше, чем загорится деревянное перекрытие.