Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 29)
— Нам забили стрелку, — завершил рассказ Корбо.
— Не понял, — удивился еще больше Адемар, — Вы сказали, кто вы и чьи вы?
— Да.
— Корбо, я правильно понимаю, что выражение «забили стрелку» означает равные переговоры, возможно перетекающие в эскалацию конфликта?
— Да, господин. Стрелку не забивают, чтобы принести извинения и компенсировать ущерб.
— Не бывает настолько тупых разбойников, чтобы
— У нас уже есть здесь недоброжелатели?
— У нас-то их немного, и они мелковаты, — Адемар вспомнил Дагобера Гюиссона и компанию, — Но вот у императора Оттовио, друзьями которого мы представились на балу, недоброжелатели могут быть и потолще нас. Зови Ламара.
Ламар Тессент предсказуемо нашелся на заднем дворе, где выгуливал своего коня Уголька.
— Ты не усложняешь? — спросил Тессент, — Иногда разбойники это просто разбойники. Да почти всегда. У них своя жизнь, у дворян своя. Я понимаю, в Пустошах они могут чувствовать себя равносубъектными. Но здесь-то второй город Ойкумены.
— Допустим, это могут быть просто разбойники. Но не ты ли мне рассказывал, что народ звереет от бескормицы? В Пайте чернь живет куда беднее, чем в Мильвессе. А если здесь, как в Пустошах, завелись настолько зубастые разбойники, что чувствуют себя равносубъектными дворянам? Не забудь, пока мы были на балу, какие-то наглые морды убили лучшего в городе юриста!
— Не унизим ли мы свое достоинство, если явимся по зову разбойников? — задался правильным вопросом Ламар.
— Ты же не предлагаешь их простить?
— Нет, но не разговаривать же с ними.
Уголек негромко заржал и громко фыркнул, будто разделяя мысль, высказанную хозяином.
— Так мы и пойдем убивать, а не разговаривать. Они оскорбили меня дважды. Когда напали на моих людей, зная, что нападают на людей графа Весмона, и когда забили стрелку. Сейчас они хотя бы явятся сами пред мои ясны очи. После мы их просто не найдем в чужом городе.
— Тогда согласен. Консулу скажем?
— Нет. Если бы мы поссорились с рыцарями, стоило бы сказать. А так… Ты же не говоришь отцу, что вляпался сапогом в навоз.
— Хорошо, — согласился Тессент. — Но заметь, все как ты и говорил недавно. Накал приключений растет день ото дня.
Собираясь на «стрелку», Адемар предположил, что отряд конных латников всех разбойников только распугает. Поэтому оделся как тогда в Пустошах, в костюм для тренировок и кольчугу под дублет. Сверху накинул плащ, жестоко порезанный Гюиссоном и грубо заштопанный Корбо. Положил на плечо длинный двуручный меч. Молот отдал секретарю на всякий случай, вдруг пригодится. Взял с собой Корбо, Тину с рукой на перевязи и двоих гвардейцев. Идти одному как-то несолидно. Но четверо — максимум, чтобы та сторона не разбежалась. Подумал и добавил в отряд трубача. В свите консула обязательно есть герольд, а при герольде — трубач. Теперь никто не скажет, что собирались втайне от людей консула.
На вооруженный отряд, шествующий в сопровождении трубача, оглядывались, но без ажиотажа, с любопытством. В Пайте носили оружие все, у кого хватало денег хотя бы на дубинку. Да и в кольчугах мужики попадались, если приглядеться. И в усиленных кожанках. На свежий взгляд благородного человека, город открыто демонстрировал независимость и непокорность. Весь целиком, как одна большая организованная преступная группировка. Или как несколько.
Все остальные северо-восточные во главе с Ламаром надели доспехи, сели верхом и выехали шагом в ту же сторону, поддерживая довольно большую дистанцию. Подобные отряды в окрестностях Квартала Отелей давно примелькались и были привычной частью городского пейзажа. Даже отсутствие гербов и флагов над вооруженным отрядом в Пайте давно уже никого не удивляло.
Трубач по пути несколько раз продувал трубу, привлекая внимание. На грузовом дворе он вострубил еще громче, собирая народ. Надо, чтобы те разбойники, которые окажутся в кругу зрителей, не успели убежать, а те, которые окажутся снаружи, не успели прийти на помощь. На самом деле, громкая труба, отлично слышимая на фоне будничного городского шума, предназначалась для того, чтобы не заблудился отряд Ламара.
Навстречу вышла примерно равная делегация. Суммарно семь рыл с оружием не в ножнах, а уже в руках. В том числе, пара вчерашних. Один с забинтованной головой, другой с рукой на перевязи. Все, было, напряглись, увидев меч Адемара, но затем дружно решили, что толстяк понты колотит, больно уж добродушным выглядел граф. Трубач сыграл буквально несколько нот. Никто и не подумал, что это сигнал готовности для вон тех красивых всадников, шагом проезжающих мимо.
— Вы кто такие⁈ — начал старший авторитет рынка, еще шагая вперед. Он торопился, чтобы по-хозяйски бросить предъяву первому и поставить ту сторону в положение отмазывающегося. Говорил напористо и с угрозой.
— Под кем ходите⁈ — противник, не видя заметной реакции, решил, что с ходу передавил волю оппонента и решил развить успех. — Вы за беспредел ответите!
Адемар молча шел навстречу, спокойно держа на плече двуручник. До рубежа «шаг и вытянутый клинок» осталось пять шагов…
— За такое спрос не деньгами будет! Кровью умоетесь!
Четыре шага. Самое время.
— Не. Твое. Сраное. Дело, — раздельно сказал Адемар, выдержав паузу и делая по шагу на каждое слово.
— Да ты ох… — такого бандиты не ждали.
Главный осекся, безуспешно пытаясь уйти из-под удара. Вроде бы, чужие идут поговорить, и оружие в ножнах. Но толстяк в рваном и мятом плаще, возглавлявший «чужаков» и выглядевший тюфяк тюфяком, с ходу принялся рубить направо и налево. Меч у него оказался намного длиннее ожиданий. И острее.
Остальные четверо графских спутников тоже выхватили оружие, а трубач затрубил «Кавалерии — атака».
Нет, дракой никого здесь не напугаешь. И вооруженной дракой тоже. Но столь резкий переход «стрелки» в безудержное кровопролитие оказался непривычным, Обычно насилию предшествовал разговор на повышенных тонах. Ну, или засаду организовывали заранее. И когда в толпу без предварительного нагнетания и предупреждения летит отрубленная голова, когда валится на мостовую груда кишок, когда с туловища по диагонали съезжает половина торса с головой и левой рукой…
— Наших бьют! — несется над рынком, и к грузовому двору ломится резерв мало не в полсотни рыл.
— Рррразойдись! — орут сзади, и появляются всадники.
Тяжелая кавалерия въезжает на грузовой двор одновременно с бандитским подкреплением и сминает людей, бегущих просто подраться, без намека на плотный многорядный строй и длинные пики. Из-под мечей взлетают струйки крови. Под копытами хрустят ребра и черепа. Зеваки разворачиваются, пытаются убежать, толкаются со стекающимся бандитским подкреплением. На толстяка выбегают несколько низкостатусных бандитов с палками, ножами и цепями. Толстяк хитрый, двуручник снова на плече, чтобы подошли поближе. Удар — на залитую кровью мостовую падает рука. Еще удар — красные брызги веером взлетают в воздух. Сзади толстяка прикрывает весьма зубастая компания, ощетинившаяся длинными клинками. Не фальшионами и кордами, а серьезными боевыми мечами.
Если бы Адемар знал слово «диалектика», он счел бы свои мысли на данный момент — диалектическими. С одной стороны как-то даже обидно, когда все, и девушки в первую очередь, видят в тебе забавного несерьезного пухляша. С другой, та же несерьезность очень помогает в некоторых случаях. Например, как в поединке с Шотаном. Или сейчас. Казалось бы, разбойный люд, тертые и битые калачи — а теперь мертвые. И все потому, что добродушный обжора казался нестрашным даже с мечом наголо.
— Господин! Господин! Прекратите немедленно! — орут рыночные стражники, предусмотрительно не подходя слишком близко.
— Или что? — с любопытством осведомился граф, возвращая меч на плечо, — Арестуете меня?
— Доложим… куда следует, — ответил самый умный из стражников, внимательно глядя на плащ, измазанный кровью с длинного клинка. Остальные стражи порядка сочли за лучшее промолчать.
Ламар уже разделался с подкреплением, и бандиты вслед за зеваками разбегаются в разные стороны. Силы слишком уж неравны. Желающие просто посмотреть, что будет дальше, жались к стенам. Несколько вооруженных людей, по виду чистых наемников противоборствующих семей, оружие достали, но прижали клинки к груди в характерном жесте. Дескать, если что, готовы обороняться, но сами приключений не ищем.
— Раненые есть? — кричал откуда-то из-за спин срочно прибывший уличный лекарь. Где драка, там и заработок.
— Самые дешевые похороны! По высшему разряду! — зазывали из другого места.
— Кому водички!
— Пивка, господа, пивка!
— Покупаю зубы! Беру только целые! Дорого!
— Пирожки горячие!
Где-то уже началась потасовка на предмет, чьи пирожки горячее и чье пиво холоднее. В другом месте местные проститутки били коллегу с другого района, которая зашла за мясом и по привычке выставила ножку, завидев рыцарей.
— Нельзя застревать тут надолго, — сказал Ламар, — Если сбежится народ, рискуем не выбраться. Улицы узкие, дави — не дави, отступать некуда.
— Уходим, — ответил Адемар, — Корбо, пленные есть?
— Есть.
Корбо взял живым одного достаточно прилично одетого бандита. Выбрал его с самого начала и бросился сразу, когда Адемар нанес первый удар. Пленный, раненый в обе ноги, лежал в луже лицом вниз и ругался непонятными словами, а Корбо поставил ногу ему на спину и приставил к затылку острие меча.