Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 25)

— Да, забавно. Этим даже дам можно заинтересовать. Одна моя подруга обиделась на меня за то, что я ищу девушку, с которой когда-то был почти помолвлен.

— Она не замужем?

— Увы, нет.

— Но вы ей пару не составите?

— Ее только что сватали за императора, но Весмоны достаточно знатный род, чтобы я мог сделать предложение.

— Ого! Надо полагать, ее обида может стоить вам жизни.

— Я надеюсь сохранить дружеские отношения, — дипломатично отозвался Адемар, не соглашаясь, однако и не отрицая такой возможности.

— Познакомьте ее с более подходящим женихом. Сделайте ей подарок, который она не забудет. Что ей нравится?

— Эстетика мрака, тьмы и ужаса. И пьесы новой волны.

— Какие пьесы? — живо заинтересовалась она.

— Вы не знаете? Этой зимой на Юго-Западе в бродячих театрах прошла волна совершенно новых постановок с героями и сюжетами, достойными лучших сцен Мильвесса.

— Вряд ли они попали на лучшие сцены.

— Кажется, вы с Артиго этой зимой путешествовали в тех же краях, — припомнил Адемар.

— Да, и я знаю все эти пьесы. Говорят, они совершенно не вписываются в каноны драматургии Ойкумены… — сказала она с непонятной интонацией.

— Смею вас заверить, ими восхищался весь Мильвесс. «Корабль праведников» даже будут ставить на плавучей сцене.

— Наверное, очень красиво, — мечтательно улыбнулась Хель все с тем же странным выражением лица. — Кто же автор этой новой волны? Он переехал в Мильвесс и каким-то чудом добился признания?

— Никто не знает. Он просто исчез. Принято считать, что великий драматург трагически погиб, но это не доказано. Самое странное, что и труппа наиболее известного цирка на конной тяге тоже пропала в полном составе. Остались только произведения, которые пришли в Мильвесс во многих пересказах, и там умные люди восстановили исходные тексты.

— Никогда бы не подумала, что столичные драматурги будут прославлять неизвестного автора, который никогда не ставил пьесы на столичных сценах.

— Они бы не стали, но вмешались высшие силы.

Адемар кратко рассказал про семью Фийамонов и про проект «зрелища вместо хлеба», который спас Мильвесс от голодного бунта.

— Значит, госпожу Кааппе Фийамон привлекает эстетика мрака, тьмы и ужаса? — уточнила Хель, — Твари, которые едят людей? И чтобы про них можно было сделать постановку.

— Все так.

— Шесть мерков, — решительно потребовала собеседница. — И я напишу пьесу не хуже, чем этот неизвестный автор.

— Ты тоже пишешь пьесы? — удивился Адемар.

— Нет, но я смотрела бродячий театр новой волны, и мне пришла в голову идея. Я даже не записывала, поскольку не думала, что у моей идеи есть будущее. Но если туда добавить чудовищ, моя пьеса может взлететь. Можно и песню вставить, у меня есть знакомый поэт.

— Это очень рискованная сделка… — задумчиво протянул граф.

— Сомневаетесь в моих умственных способностях? — буквально ощетинилась Хель.

— Сомневаюсь в своих способностях театрального критика. Я могу оценить военные новшества, головоломки, рецепты и прочее материальное. Но я не авторитет в вопросах искусства. С другой стороны, твои прежние идеи были хороши. Предлагаю компромисс. Аванс два мерка. Остальное после того, как пьесу прочитает Кааппе. Если ей понравится, с меня остальные четыре. И ты сможешь уехать в Мильвесс, чтобы по протекции Фийамонов стать там великим драматургом.

— Вы хотите выдать меня за Великого Неизвестного? — недоуменно спросила она.

— Почему бы тебе не стать его ученицей? — пожал плечами Адемар. — Если пьесы хороши, кто-то должен быть их автором.

Хель растерялась.

— Я лучше пока останусь инкогнито, — решила она, — Но вы обещайте, что подтвердите мое авторство, если я попрошу.

— Клянусь.

Адемар встал и вроде бы собрался уходить, но Хель как будто вспомнила что-то важное.

— Я правильно понимаю, что у вас тут представительство целого королевства? — спросила она.

— Именно так.

— Надо полагать, у вас там есть портной?

— Есть. Мужской, дамский?

— И сапожник?

— И сапожник, и шорник, и каменщик, плотник, столяр, ювелир. Пайт достаточно значимый город, чтобы держать здесь отель, но мы здесь бываем недостаточно часто, чтобы каждая семья держала свой. Здесь становится очень много жильцов в дни торжеств, и мы не хотим зависеть от местных, когда надо подогнать платье по фигуре или поставить пряжку на сапоги. Мы даем мастерам жилье и мастерскую, разрешаем работать на местных, когда нет заказов от нас.

— Отлично. У меня есть еще одна идея, которая, возможно, окажется на стыке гильдий. Как кубик или полевая кухня.

— Очень интересно.

— Вы говорили, что вам нужен подарок для дамы. Что-то такое, чего нельзя купить за деньги.

— Да.

— Дамы наверное оценят специальную деталь одежды, чтобы поддерживать грудь.

Адемар смутился и даже покраснел. Разве можно разговаривать на такие интимные темы с деловыми партнерами?

— Полагаю, у вашей подруги грудь больше, чем у меня?

— Да, — ответил Адемар и покраснел еще сильнее, — Но у нас с ней ничего такого не было!

— Просто видно, что больше, — без тени стыда сказала Хель, — Потому что я слишком худая.

Адемар пожал плечами. Ну, видно. Ну, больше. Ну, худая.

— Баронесса Лекюйе-Аргрефф на сносях. У нее очень красивая грудь, и я для нее придумала такую штуку, которая будет поднимать грудь, чтобы она не вытягивалась под своим весом. Мне кажется, при правильной подаче это может стать общепринятым предметом одежды в приличном обществе. Просто… мне самой не очень надо, и Флессе тоже не надо было, поэтому я постоянно пропускаю удобные случаи, чтобы попытаться сделать образец.

— Просто пойти к портному, — не понял сложности Адемар, — То есть, к белошвейке.

— Там должны быть детали из китового уса и плоские пряжки из кости, чтобы не красилась ткань. Здесь есть хорошая мастерская. Но боюсь, что, во-первых, меня не поймут. Скажут, что это неприлично. И никогда такого не делали. Цеховое производство! То, что не пригождалось предкам, не нужно и потомкам.

Хель вздохнула, граф понимающе кивнул.

— Во-вторых, есть риск, что если поймут правильно и сделают, то из этой мастерской мое изобретение сразу же утечет к проституткам. После этого приличные дамы его уже не наденут. Важна подача. Чтобы первыми держатель надели дамы из высшего общества. Поможете?

— Та же история, как всегда. Новинка на стыке гильдий. С полевыми кухнями меня тоже не сразу поняли. Пришлось надавить авторитетом и звякнуть об стол монетой.

— Вот-вот.

— Оказать поддержку женской груди? — хмыкнул Адемар, — Давай, попробуем. Не знаю, что скажет Кааппе, но кормящие матери точно оценят.

— Только для примерки нужна дама, которая не разболтает. И чтобы у нее было, на что мерять.

Адемар снова покраснел, когда снова поймал себя на мысли, что обсуждает нижнее белье с женщиной. И тут же подумал, что у него под рукой есть знакомая дама, которая не возражает, чтобы ей поддержали грудь. Даже две дамы. Даже три, весьма раскованных и не чурающихся творческих экспериментов. Визиты к белошвейке и портному в Отель Чайитэ это отличная легенда для встреч с кавалерами в стенах того же отеля. Не надо ни врать, ни прятаться. Потом Шанталь, Дениз и Беата выйдут в свет в обновках, и даже те, кто что-то подозревал, признают, что они действительно посещали портного или белошвейку. Если что-то получится… Если же нет, просто свидания — тоже неплохо.

— Мы будем довольно часто видеться. Может ли пойти слух, что я ваша любовница? — спросила Хель.

— Не исключено.

— Я нисколько не огорчусь. Когда я убью четверых Б, может быть, кто-то захочет отомстить мне за них и испугается обидеть вас.

«Когда» — отметил граф. Не «если». Смело до дерзости, самоуверенно до глупости. Но… посмотрим.

— Если ты здесь не слишком занята, Корбо приведет нашего портного.