Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 22)

— Поддерживаю, — согласился Адемар.

— «Таким образом, принуждение к военной службе любого, кто соответствует определенному цензу годового дохода в золотом содержании, а равно к штрафу за отказ или невозможность указанную службу нести, выраженное в действии, а также подготовительных к тому действию замыслах и поступках, уже само по себе нарушает Закон, противоречит и его букве, и нравственной квинтэссенции. Те, кто является жертвой принуждения, не просто должны, но прямо обязаны обратиться в суд, чтобы устранить вопиющее беззаконие и нарушение основ» — дочитал комит.

— Цензу дохода и штрафу за отказ! — воскликнул Адемар, — Вот оно что! Конечно, король не будет раздавать алебарды городской черни, которую в бой придется гнать под конвоем. Король хочет ощипать купцов, чтобы нанять настоящих людей меча. Или хотя бы добровольцев. В голодное время для мужика армия неплохой вариант, чтобы выжить. Что же, за деньги король наберет себе армию, не выходя из Пайта.

— И чем будет эту армию кормить?

— Зерном со складов Байи и Бугенвиэлей, — вспомнил Адемар прошлогодние разговоры, — Богачи запасали зерно еще два года назад. Поскольку оно все это время дорожало, не думаю, что склады массово открывались на рынок.

— Замечательно! — комит откинулся на спинку стула и хлопнул в ладоши.

— То есть, король ограбит простолюдинов, у которых есть деньги. Отдаст эти деньги приматорам. Накормит простолюдинов, у которых денег нет. За еду с них возьмет службой. Никто из потенциальных бунтовщиков не выставит массовую армию. Конницы король за счет вассалов выставит больше, чем любой бунтовщик из благородных, учитывая, что приматоры бунтовать не будут. А гасить крестьянские восстания можно и вовсе без конницы за счет тупого превосходства в численности тупой пехоты, которую не жалко.

— Бедные еще больше обеднеют, богатые еще больше разбогатеют.

— Да, — согласился граф.

— Считаете, это хороший план? — комит ощутимо напрягся.

— Это был бы хороший план для какого-нибудь самозваного князя Тудука из Пустошей, — ответил Адемар, — Забрать деньги у купцов и богатых крестьян, потому что купцы и всякие кулаки — самая легкая и выгодная добыча для разбойников. Отдать деньги своим друзьям и родне, потому что верные люди терпят атаманов во главе банды только пока от них есть польза. Раздать черни по сухарю, потому что разбойники всегда покупают уважение черни за подачки из чужого кошелька. Выгнать одних голодных нищих воевать с другими такими же. Демонстративно унизить дворян.

— А для короля, значит, план плох?

— Для короля это катастрофа, а не план. Сущее бедствие, — решительно сказал Адемар. — Это или плод недалекого ума, или акт отчаяния. Когда выхода нет и надо что-то сделать прямо сейчас, потому что «завтра» уже слишком далеко. В стратегической перспективе план попирает закон, данный нам Империей. Ставит под сомнение существование дворянства как сословия. Этого не простят королю ни нижестоящие, ни вышестоящий. В тактической реализации король сидит посреди двухсоттысячного города, защищаемый считанными сотнями постоянной гвардии и благородным обществом максимальной численностью в пару тысяч мечей. Я уверен, что прочитав этот его новый указ, дворяне от барона и ниже отойдут в сторонку и посмотрят, как горожане разнесут дворец по кирпичику. Может быть, даже сами под шумок попытаются что-то «спасти» из королевской собственности.

— Горожане разнесут дворец? — Дан-Шин улыбнулся, — Но чернь не пострадает от нового закона. Чернь очевидно не пройдет имущественный ценз. Более того, вы же предполагаете, что по этому плану им дадут работу и еду.

— Кто говорит про чернь? Король явно пытается ограбить гильдейских и купцов. Они по первому свистку соберут сотни мужиков с дубьем и железками. Покойный граф Карнавон мог бы много сказать по этому поводу. И влияния на чернь у них больше, чем у короля. Ключ к сердцам разбойников и нищих гильдейские подберут быстрее, чем королевские герольды. Они же ботают на общей фене и дышат общим смрадом.

— Так-так-так… — ответ комиту явно понравился.

— Вы мне сейчас зачитали с пергамента, — продолжил вдохновленный Адемар, — Это была оценка королевского указа каким-то правоведом?

— Как раз покойным Ульпианом. Мы просили его выступить публично. Не на площади, а в приличном обществе. Объяснить королю, что он не прав. Ульпиан так и не рискнул. Но его все равно убили, а убийц демонстративно оправдали. Мне стоило бы выделить ему постоянную охрану, но я представить не мог, что партия короля способна на такую дикость. Моя ошибка, к сожалению… У нас не особенно законопослушный город, но убивать законников и лекарей совершенно «не по понятиям». Вы понимаете, что это значит?

— В Пустошах я ознакомился со, скажем так, кодексом беззаконников. Первое правило там, что понятия это не закон, а просто рекомендации.

Комит не оспорил и продолжил:

— Строго говоря, наказание преступников не входит в мои обязанности как представителя императора. Но неофициально я могу ответить намеком на намек и покойником на покойника.

Ага, — подумал Адемар, — Хель служит Артиго, родственнику правящего императора, имеющему право на трон. Соответственно, и Артиго, и его верные люди заинтересованы в поддержании престижа Империи и императора. В одном варианте, чтобы показать Оттовио свою верность трону и отсутствие умысла на мятеж, они могут выступить на его стороне. В другом варианте, претендуя на императорский престол, Артиго может совершить императорский поступок.

— Теперь убийцу… точнее, убийц правоведа Ульпиана принародно накажет верный человек «сына императора», — сказал Адемар, — Это будет выглядеть как явный недвусмысленный намек королю от вышестоящего, высказанный публично.

— Да. Но это не наш с Хель общий план, — покачал головой Дан-Шин. — Это ее личная импровизация. Она не посоветовалась со мной и опередила моих людей. Но так получится еще лучше. Невероятно быстро и публично. Верный вассал императора карает прислужника короля, который решил преступить закон. Город поймет это именно так. А еще поймет, что хоть Его Величество далеко, у него на Закатном Юге хватает верных и решительных людей. Уважение к верховной власти сильно поднимется… если Хель сумеет как-то справиться.

— А если Хель не справится?

— Мы добьем и поединщика, и троих его сообщников.

— Вас не волнует, что победитель на Божьем Суде богоугоден, а его дело правое?

— Тогда мы, как верные последователи Единого, добьем только лжесвидетелей, а непосредственно убийцу покарает специально приглашенный двоебожник.

Партию Адемар все-таки проиграл. Комит против его наступления сплошной стеной выставил равноценную стену, почти завел в позиционный тупик, а потом пошел на прорыв. Успел перебросить сильные фигуры с флангов, перехватил инициативу и подавил очаги обороны.

Разговор оставил у графа странное впечатление половинчатости, недоговоренности. Но Весмон решил, что пусть так пока и останется. Будет еще повод заглянуть в гости к Дан-Шину. А теперь следует нанести визит в Храм и послушать, что скажет Хель.

[1] убийство Ульпиана и последующие события с Хель до судебного поединка включительно описаны в книге Игоря Николаева «Дворянство». Более подробный пересказ не является необходимым, потому что у Хель своя жизнь, у Адемара своя.

[2] цитируется правовая оценка, данная королевским планам вышеупомянутым правоведом Ульпианом

10. Глава. Кому и чему стоит оказывать поддержку

Пешком или верхом? В первые два дня после приезда гости из Мильвесса поначалу сильно осторожничали и не выходили на улицу меньше, чем впятером. После бала решили, что в ближайших окрестностях достаточно ходить по двое-трое. Все-таки, центр города, вокруг отели лучших семей Закатного Юга, в двух шагах Храм и королевский дворец. На рынке, конечно, более суетно, могут и кошелек срезать. Но местные же как-то ходят по одному и ничего. Даже женщины.

Центр города, где дворцы, отели и Храм, очень невелик. Быстрее пешком ходить, чем верхом ездить. Улицы мощеные, широкие, чистые. Почему бы и не пройтись.

Храм прекрасен. В честь Господа строили, не для защиты себя, грешных. По фасаду две башни со шпилями, уходящими в небо. Вход через высокие, в два человеческих роста, ворота с барельефами. В стенах высокие окна с витражами, а сами стены не ровные, а с выделенными линиями, которые как бы придают постройке высоту. Внутри же Храм производил еще большее впечатление. Адемар уже бывал здесь в свой прошлый визит и поразился этим осколком старой жизни. Как и любой, собственно, кто видел хоть одним глазком Храм, самый главный в Ойкумене. Только Храм превращал Пайт из скопища тесных каменных трущоб в настоящий, старый, достойный, столичный город. Даже дворцы здесь больше похожи на замки, которые построены не как жилье, а как укрепления.

Храм же прекрасен с пола до потолка, и архитекторы последних лет могут только плакать горючими слезами, глядя на творение предшественников. За фасадом скрывался огромный вытянутый зал для богослужений. С высоченным потолком и с высоченными окнами между контрфорсами. Сначала помолиться, или сначала поговорить о делах, потому, не спеша, к Господу?

Адемар решил, что разговор с Хель дело не рисковое и предварительного благословения не требует. Но в Храм стоило зайти еще до бала.