Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 20)

Корбо поставил на письменный стол ларец с фигурами.

— Надеюсь, помогло? — спросил Адемар.

— Не знаю, что там внутри, — комит прикоснулся к бедру, — Но чувствую, что помогло. Наша общая знакомая за несколько дней до бала сделала мне операцию.

— Общая знакомая? — удивился Адемар.

— Хель из свиты Артиго Готдуа.

— Откуда вы знаете, что она моя знакомая?

Адемар вспомнил короткую встречу на балу. Комита определенно не было рядом.

— Мой человек спросил ее, не надо ли кому-то что-то передать. Она попросила передать вам, что завтрашняя встреча не состоится. Весьма ответственная женщина, я бы сказал.

— Ваш человек? Ей некого было послать с запиской? — Адемар начал понимать, что случилась какая-то беда.

— Полагаю, она об этом сразу не подумала. Видите ли, Хель сегодня принародно бросила вызов четверым носителям мечей. Вы не знали?

— Нет! Сразу четверым?

— Да.

— Случилось что-то из ряда вон выходящее? — Адемар тут же поправился. — Ну да, разумеется.

— Случилось. Вы ведь не торопитесь?

— До турнира я совершенно свободен.

Дан-Шин в конце концов сел, вытянув больную ногу, чтобы меньше бередить ее. Кликнул мальчика слугу и приказал подать вина. Бутылку принесла толстая, пахнущая сдобой кухарка, поглядевшая на Адемара с восторженным умилением. Наверное, ей нравились люди, умеющие хорошо и много кушать. Вообще слуги в доме комита казались какими-то… домашними, что ли. Ничего и близко похожего на вышколенность дворянской прислуги. Как будто одни хорошие друзья по доброте душевной помогали другим хорошим людям. Вино было не из лучших, однако довольно питейное и в меру охлажденное. Стаканы простые, оловянные. После первых глотков Дан-Шин почесал широченный нос и вымолвил:

— Вы, наверное, знаете, что Хель сопровождала Артиго Готдуа, который как бы потерялся.

— Знаю.

На самом деле, пропавший Артиго, конечно, не потерялся, а скрывался от преследователей, желавших его захватить или убить. Дворец Пиэвиелльэ в ночь переворота брали штурмом из-за него, а не чтобы просто пограбить. Септем Байи провалил задачу, поэтому к его смерти, к смерти его сестры и к разграблению отеля Байи Вартенслебен отнесся как к заслуженному наказанию. Молодой дурак не уделил достаточно внимания погоне по горячим следам, потому что армию, выданную под задачу, использовал для сведения личных счетов.

Пока господа разговаривали, Корбо расставил фигурки. Дан-Шин покосился на него и ничего не сказал. Если господин позволяет слуге или секретарю присутствовать при разговоре, значит это доверенный человек на своем месте.

— Выбирайте позицию, — предложил Адемар. Он вполне мог обращаться к собеседнику на «ты», однако продолжал демонстрировать разумное уважение.

— Нет уж, выбирайте вы, как гость.

У доски четыре угла. Можно играть за соседние крепости, а можно за противоположные. Адемар выбрал соседние. Дан-Шин сделал первый ход.

— Оказывается, она после того, как передала члена императорской фамилии королевской семье Закатного Юга, устроилась писарем к известному правоведу Ульпиану из Пайт-Сокхайлейя, — сказал комит. — Говорили, быстро добилась успеха. Работала хорошо и точно.

— Зачем? — удивился Адемар. — Она не показалась мне человеком, нуждающимся в деньгах.

И сделал в памяти еще одну заметку. Многие умеют читать и писать. Но чтобы делать это постоянно, да еще так, чтобы остался доволен правовед, ежедневно исписывающий не один лист, требуется большая практика. Многовато талантов для «просто Хель» без титулов.

— Не знаю. Наверное, чтобы следить за оценкой правовых вопросов, касающихся престолонаследия. Для чего еще берут в свиту толкователей законов?

— И что дальше?

— Вчера вечером нашего Ульпиана убили. Якобы на дуэли. Якобы за оскорбление чувств верующих. Якобы при свидетелях.

— Якобы, — отметил главное Адемар.

За окнами, которые больше походили на бойницы, прозвонил колокол. Кто-то дурным голосом проорал «Карнавонша драная шлюха!». Ему сраже же ответили, что «Дорбы» — поганое ворье, золотари и вообще. Судя по дальнейшему шуму, кого-то начали бить.

— И так ежедневно… — тяжело вздохнул комит.

— Этому городу не помешало бы немного… порядка, — дипломатично согласился Адемар, вспоминая, как зачищали «убей-городки» на северо-востоке.

— Воздержусь от комментария, — еще горше вздохнул Дан-Шин. — Он слишком близко к оскорблению королевского высочества.

Простоват, однако, не глуп, отметил Адемар. Ясно выразил свое отношение к происходящему вроде бы нейтральной фразой. Причем упомянул одно «высочество», не двух. Это интересно. Комиссар был похож на человека, у которого каждое слово имеет значение.

— Ульпиан чтил Двоих, а его убийца веровал в Единого, — рассказывал Дан-Шин. — Едва успел выйти из дома, как к нему пришли четверо разбойников, затеяли религиозный спор, плавно перешедший в дуэль. По сути, в убийство. Убийца Ульпиана тут же сдался властям, а трое подельников записались свидетелями. Судья выписал штраф за религиозные раздоры, а за убийство не выписал ничего, ибо дуэль состоялась по всем правилам. Убийца освобожден в зале суда. [1]

— Стремительно, — покачал головой Адемар.

— Да.

— Шито белыми нитками, — решил граф.

— Хель сегодня нашла этих четверых в каком-то умеренно скверном заведении и бросила им вызов на Божий Суд.

— Она в порядке? Жива, здорова? — встрепенулся Адемар.

Если что-то передала на словах, то, наверное, жива. Но здорова ли? Ранена?

— Если ей придется сражаться, то не прямо сейчас. И она, и те четверо находятся в Храме. Хилиарх Блохт посадил всех в отдельные кельи во избежание.

— Корбо, — Адемар повернулся к секретарю, — Завтра с утра едем в Храм.

— Нас пустят?

— Ты меня иногда удивляешь на грани оскорбления. Как ты можешь подумать, что графа Весмона куда-то не пустят? Конечно, в мире есть такие места, куда мне действительно нельзя. Но я туда и сам не пойду.

— Как вам угодно, господин, — слегка поклонился верный секретарь и добавил. — Я бы посоветовал захватить кошель с умеренно щедрым подношением. На всякий случай.

— Относительно кого-то иного я бы сказал, что она безумна, — высказался Адемар, тоже стараясь тщательно подбирать формулировки. — Но Хель произвела на меня впечатление весьма необычной особы. Со многими неожиданными талантами. Бить людей она точно умеет, — граф вспомнил незадачливого пьяницу на лестнице. — Но умеет ли убивать?

— Люди полагают, что она хочет выставить вместо себя поединщика. Просить о такой возможности — право участника Суда, — сообщил комит. — Но решение об этом будет принимать хилиарх. Хель рискует, ведь ей вполне могут предписать сражаться за себя самой.

— Я полагаю, общество заинтриговано, — предположил Адемар.

— Не то слово, — хмыкнул Дан-Шин. — Новость дня. К вечеру она станет скандалом недели, а потом, скорее всего, интригой месяца. По меньшей мере.

— Что ж, расспрошу завтра у нее самой, — решил граф и снова отпил глоток.

Некоторое время игроки молча двигали фигурки. Игровой набор консула был хорош, из лакированного дерева и кости диковинных зверей с Архипелага. Просто, на первый взгляд безыскусно и очень изысканно для понимающего человека.

— Вы сказали, что она была писарем у правоведа, — Адемар вернулся к разговору. — Но она еще и хирург?

— Хель состоит в гильдии лекарей, травников и аптекарей Мильвесса. Правда, под именем Люнна. У нее есть выписанная по всем правилам грамота. И дополнительное свидетельство об уплате всех взносов на несколько лет вперед.

Адемар кивнул. Что в этом такого? Почему бы грамотному лекарю не поработать писарем, если возникла такая необходимость.

— А кто плательщик? — спросил граф, надеясь, что, может быть, так удастся выведать, кто неизвестный покровитель и сюзерен. Вряд ли, однако, даже умнейшие из умных делают ошибки.

— Неизвестно.

— Жаль, — искренне опечалился Весмон.

— Вы знали, что она Люнна из Мильвесса, но не знали, что она медик? — уточнил комит.

— Не знал. У нее, как я говорил, много других талантов. Хотя…

Адемар задумался на мгновение, вспоминая.

Зараза в воде живая и умирает при кипячении. Это новейшие медицинские знания из Мильвесса, о которых еще не слышали даже в Каденате.

— … если подумать, они расположены в смежных областях с лекарской наукой, — закончил он фразу.

— Грамота подлинная и знания подлинные, — уверил комит. — Она следит за здоровьем баронессы Лекюйе-Аргрефф. Та беременна. Люнна делает много странных вещей, однако вести о них расходятся по женскому обществу Пайта и пока что принимаются без нареканий.