Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 17)

— Хель. Просто Хель. Я снова инкогнито, — ответила девушка. При этом, совершенно не смутившись списком достоинств графа. Просто приняла их как некие сведения, чем опять возродила у Адемара давний вопрос: кто же ты такая?

— Полагаю, не так-то просто попасть сюда инкогнито? — удивился Весмон, — С кем имею честь?

— Не могу сказать.

— У вас есть хотя бы баронский титул?

— Увы.

Выражение «Хотя бы баронский титул» это явный признак высшей аристократии. Тех, для кого барон это безнадежно нижестоящий. Судя по тому, что Хель ответила скромным «Увы», у нее баронского титула нет. Будь она баронессой, приняла бы это за оскорбление. Будь она графского рода, ответ содержал бы взгляд на баронский титул свысока.

— Но ты здесь, — Адемар перешел на ты, потому что выглядел бы глупо, разговаривая на вы с очевидно нижестоящей.

— Я бы с удовольствием осталась дома, но получила приглашение, от которого невозможно отказаться. От Их Высочеств, — Хель приняла «ты» как должное.

— О! Надо быть весьма значимой фигурой, чтобы получить королевское приглашение.

— Я сопровождаю… сопровождала Его Высочество Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ. От Мильвесса досюда.

— Мое почтение, — Адемар показал легкий поклон.

«Эта девица действительно значимая фигура, точно дворянка, хотя и низкого рода», — подумал он. Вартенслебены посадили на трон Оттовио и пытались убить Артиго. Люнна-Хель в Мильвессе была очень близкой подругой Флессы Вартенслебен. Она изначально была внедренным агентом? Втерлась в доверие к Флессе, узнала планы заговорщиков, вывела Артиго из-под удара и доставила его в Пайт. Конечно, она живет под псевдонимами. С такой службой у нее наверняка есть враги, которые могут всех родственников вырезать.

— Полагаю, с Флессой вы поссорились? — спросил Адемар из любопытства и тут же понял, что не только из любопытства.

— Полагаю, это не ваше дело, — резко вымолвила Хель и тут же добавила. — Простите. Вы затронули… болезненную тему.

— Я обещал рассчитаться за полевые кухни, — Весмон решил, что и в самом деле стоит поговорить о чем-нибудь ином, однако услышанное запомнил. — Мне стоит отправить десять мерков в Малэрсид?

С такой службой ей не нужны эти жалкие десять золотых. Потому что настолько близким и верным людям императоры дают награды совсем другого порядка. Однако не напомнить было бы бесчестно. Как будто сын герцога Весмона прячется от кредитора.

— Прошу прощения, — Хель извинилась искренне, а не протокольно. Даже щеки покраснели, — Не стоит напоминать Флессе о моем существовании.

— Я так и думал. Тебе удобно будет получить десять мерков монетой прямо сейчас, или предпочитаешь, чтобы я оставался в долгу?

Вопрос очевидно риторический. Адемар повернулся к Корбо.

— Десять мерков. Полевые кухни.

— Да, господин. Я помню.

Корбо достал из поясной сумки столбик монет, завернутый в тонкую бумагу, и почтительно протянул его господину. Адемар передал золото Хель.

— Благодарю, — ответила та, опустив деньги в поясную сумку, — Вы надежный деловой партнер. Как долго вы ломали голову над кубиком?

— Несколько месяцев. Корбо, покажи.

Корбо достал из сумки деревянную головоломку и протянул Хель. Та повертела грани и протянула игрушку Адемару. Адемар бросил взгляд на кубик и восстановил цвета, демонстративно глядя в глаза Хель, а не на кубик.

— Вы очень умны, — вроде бы искренне сказала Хель, — Сложно было сделать такое?

— Сложно было найти людей, которые сделают, — Адемар даже слегка удивился. Она что, и в самом деле думала, что граф самолично займется изготовлением? Хотя с другой стороны, говорили, что Хайберт Несчастливый имел собственную мастерскую для души, неплохо управлялся с механикой и ловко чинил дверные замки.

— Один из них замочный мастер, — уточнил Весмон. — Он понимает механику, но не работает с деревом. Другой — мебельщик, краснодеревщик. Подобрал дерево, которое устойчиво к трению, имеет достаточно скользкую обработанную поверхность и не дает усадку. А тебе какие мастера делали кубики?

— Никакие. У меня до сих пор руки не дошли.

— Прими тогда этот скромный подарок, — Адемар протянул девушке кубик, — У меня еще есть.

— Почем планируете продавать?

— Продавать? — вновь удивился Адемар, — Не буду я торговать кубиками, это смешно. Иметь пару штук на подарки достаточно. Мало кто настолько ценит головоломки как мы с тобой.

Хель, кажется, огорчилась.

— Может быть, посоветуешь еще что-нибудь полезное, что стоит своих денег? — спросил Весмон.

— Вроде полевой кухни?

— Да.

— И еще какую-нибудь достойную головоломку?

— Был бы очень благодарен.

— Мне надо подумать. Давайте встретимся, например, послезавтра утром?

— Давай. У меня или у тебя?

— Я живу у барона Лекюйе-Аргрефф, и не уверена, что будет приличным приглашать гостей, не посоветовавшись с хозяевами.

— Я остановился в Отеле Чайитэ. Предупрежу прислугу о твоем визите.

— Тогда не смею вас задерживать. Увидимся послезавтра.

Хель направилась к лестнице на верхнюю галерею, и Адемар проводил ее взглядом. У лестницы к женщине привязался нетрезвый гость. Не только сделал неприличное предложение, но и схватил за руку выше локтя. Хель быстро оглянулась. Увидела, что кроме Адемара свидетелей нет, правой рукой приподняла юбку и ударила приставалу коленом в пах. Граф отметил, что удар был проведен с правильным вложением веса и поворотом корпуса. Не творческая импровизация, а хорошо заученный прием. Мужлан охнул и отпустил девушку. Хель ушла быстрым шагом, ровно настолько, чтобы это не привлекало внимания и не казалось бегством.

Адемар подошел к пьяному и выждал, пока тот не перестанет сипеть и шипеть сквозь зубы от боли.

— Если у Вас есть претензии к моей даме, можете адресовать их мне, — сообщил граф.

— Я тебя запомню, — прошипел тот, болезненно морщась и прикрывая пострадавшее место ладонями.

— Госсон и Куаффар категорически не одобряют вызовы, сделанные в состоянии опьянения. Не одобряют чуть менее вызовы, сделанные без свидетелей. Торопливость недостойна благородного человека. Если вам будет угодно меня вызвать, я подожду официального картеля.

— Сам меня вызови. Трусишь?

— Меня беспокоит, что подумает общество, — назидательно сообщил граф. — А тебя, избитого дамой при попытке изнасилования, это не беспокоит? Если вынудишь меня рассказать, что я видел, сможешь ли ты далее появляться в Пайте?

Пьяный задумался над своим порочащим поведением и не ответил. Адемар откланялся и вслед за Хель поднялся на верхнюю галерею, которая опоясывала бальный зал. Стоит хоть раз взглянуть на всех свысока.

Свысока, учитывая пол «в клетку», зал напоминал огромную доску для диковинной и невероятно сложной игры. Перемещение гостей, поначалу кажущееся хаотичным, на деле оказывалось строго упорядоченным и шло в строгом соответствии с некими правилами. Здесь были рядовые фигуры, «офицеры» и самые значимые, самые немногочисленные. Непрерывно кто-то кого-то загонял в угол, понижал и повышал игровой «вес», а то и просто «съедал». Фигура могла неожиданно изменить цвет и сторону, обратившись против собственной партии, а могла только имитировать смену.

Эх, как не вовремя! Увлекшись наблюдением за коловращением жизни, Адемар упустил тот момент, когда юный Артиго поел, и стол унесли. Только сейчас к нему подошел консул Сальтолучарда. Неплохо бы было подслушать, а с галереи даже выражение лица у консула под дурацкой громадной шляпой не видно, только лицо мальчика. Похоже, что говорил Марицио Второй, а Артиго лишь коротко отвечал.

К беседе присоединился императорский комит Дан-Шин. Вице-адмирал разговаривал с ним вполоборота через плечо, стоя как стоял, в направлении Артиго. Это было неуважительно, однако, в пределах допустимого, учитывая низкое происхождение комита. Впрочем, скорее всего неуважение имело второй слой, демонстрируя легкое «фи» островитянина к императору, чьим представителем был Дан-Шин. Пару реплик вставил и Артиго. Разошлись. Хорошо, если Ламар что-то подслушал или заметил. Кстати, где он?

Кто-то из гостей бросил музыкантам серебряную цепь и, кажется, потребовал перейти к быстрым танцам. Адемар вытер уже высохший лоб. Хорошо, что не поторопился обратно. Перед быстрыми танцами нужен перерыв подлиннее. Только-только от дуэли отдышался.

Вот и Ламар. Танцует снова с фрейлиной Беатой. Какой ловкий. В этом танце пары мало того, что кружатся вокруг своей оси, так еще и описывают круг по залу. В Мильвессе здесь на последних нотах принято поворачивать даму под рукой, после чего хорошо раскрученная дама, если она не готова к этому финту, улетает в стену под всеобщий хохот.

Та еще танцовщица. Не улетела. Или здесь не забыли мильвесские шутки, привезенные на коронацию Хайберта? Или Ламар ее предупредил?

Ламар объясняет новую фигуру. Музыканты играют этот же танец. Только к финалу подводят быстрее. Ага, сразу три дамы улетели, и еще две плюхнулись. Все ржут и хлопают. Почтенное общество уже достаточно упилось для таких шуток.

Теперь все к столам, хлоп еще по чарке и следующий танец.

Заказывает Ламар и выбирает тот, где кавалеру полагаются две дамы. Молодец. Для себя и для друга. К нему подбегают сразу четыре, из которых Беата выбирает двоих и отходит перевести дух. Определенно Ламар сегодня один в постели не останется.

Ненавижу красавчиков, добродушно подумал Адемар. И худых заодно. Тощий и симпатичный — это практически двойной смертный грех!