Алексей Заревин – Дорога на Голгофу, серия «Фемидизм Кандинского» (страница 20)

– Предметом рассмотрения является жалоба адвоката Кандинского Г.А. в порядке статьи сто двадцать пятой УПК РФ на постановление следователя Конурова об отказе в допуске к защите Матвея Хлорина.

Она обвела зал колючими глазами, остановила взгляд на Кандинском.

– Адвокат, вы поддерживаете доводы своей жалобы?

– Безусловно, ваша честь! – решительно ответил Кандинский. – И хочу добавить, что такое беспрецедентное поведение следователя не только грубо нарушает право Хлорина на защиту и ставит под сомнение профессиональную пригодность следователя, но и в целом вызывает у граждан недоверие к работе правоохранительной системы.

Кандинский был абсолютно уверен в своей правоте, но поведение Беловой вызывало у него некоторые опасения. Была она как-то уж слишком взвинчена. Пока Гордей Алессандрович отвечал на вопрос, она нервно постукивала карандашом по столу и поправляла мантию. Тем не менее выслушала ответ адвоката, не перебивая, и затем обратилась к следователю:

– Конуров, что можете сказать в обоснование вашего отказа?

Андрей Вячеславович, чувствовавший до начала заседания сильную робость, приободрился: судья явно злилась на адвоката, написавшего жалобу на его абсолютно законное постановление. Конуров встал и твердо ответил:

– Ваша честь, у Хлорина уже есть защитник, а значит, никаких нарушений прав не допускалось. Мой отказ Кандинскому связан с другим. Адвоката допускают в уголовное дело только при предъявлении ордера и удостоверения. Адвокат Кандинский удостоверение не показал. И это не мои фантазии, так требует закон!

– Это все? – осведомилась судья, не глядя на Конурова.

– Да, ваша честь.

Судья с громким звуком захлопнула папку, по-гусиному вытянула шею и, уже не скрывая злости, зашипела, как разъяренная гаргулья:

– Уважаемый следователь, я прямо здесь и сейчас, не сходя с места, предоставлю вам уникальный шанс, какой выпадает раз в жизни: можете немедленно посмотреть на удостоверение адвоката Кандинского.

Не ожидавший такого поворота, Конуров побледнел, а Белова визгливо закричала:

– Почему не пропустили к себе в кабинет! Почему не посмотрели удостоверение адвоката?

Раздавленный Конуров пробормотал:

– Я был занят расследованием иных дел, и там еще… руководство вызывало.

– Иных дел?! – изумилась Белова. – И много ли иных дел вы раскрыли за сэкономленные пять минут? Всю преступность побороли? Всех воров закрыли? Ни одного на свободе не оставили?

На несчастного Конурова жалко было смотреть. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь присесть. Это был тот самый момент, когда больше всего на свете он хотел провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться под столом.

– Садитесь! – скомандовала наконец судья, и Конуров тихо опустился на стул.

Белова налила в стакан воды из бутылки, отхлебнула и уже спокойнее произнесла:

– Что скажет представитель прокуратуры?

Тетушка-прокурор встала и примирительно произнесла:

– Ваша честь, прошу обратить внимание, что настоящим обращением адвоката в суд обжалуется только постановление следователя, которое с точки зрения Уголовно-процессуального кодекса является законным и обоснованным, поскольку вынесено надлежащим лицом, в нем есть ссылки на нормы, резолютивная часть не противоречит описательно-мотивировочной. В этой связи прошу отказать в удо- влетворении жалобы адвоката. Все же формальности соблюдены.

С каждым словом прокурора глаза судьи становились все шире, а на лице проступало выражение сочувствия сумасшедшему. Выслушав аргументацию прокуратуры, Белова смежила веки, безнадежно покачала головой, после чего ушла в совещательную комнату. Однако не прошло и десяти минут, как она вышла в зал и огласила:

– Заслушав доводы сторон, суд постановил жалобу адвоката Кандинского удовлетворить в полном объеме, признать постановление следователя Конурова незаконным, обязать устранить допущенные нарушения. – Она опустила бумаги, посмотрела поверх очков на следователя и добавила: – Если подобное повторится, я напишу частник на имя руководителя управления, и вас, Конуров, распогонят. Вы меня поняли?

Белова сошла с трибуны и первой покинула зал. За ней потянулись остальные.

Пользуясь моментом, Кандинский приблизился к следователю, вяло собиравшему бумаги в портфель. Он откашлялся, а когда Конуров поднял глаза, произнес голосом, полным сострадания:

– Как вы в целом, товарищ следователь? Ничего не болит? Пошевелите пальчиками.

Конуров молча щелкнул замком и направился к выходу. Кандинский семенил сбоку и чуть позади и нашептывал:

– Я к вам сегодня заскочу, если не возражаете, а вы, мне кажется, уже не возражаете. Чайку попьем, журнальчики порнографические посмотрим, посидим душевно.

Следователь ускорил шаг, оторвался от преследования и, подгадав момент, спрятался за фальшивой колонной. Кандинский, азартно озираясь, прошел мимо. Конуров двинулся за ним, не теряя из виду, но и не показываясь на глаза. Убедившись, что враг покинул здание суда, он с облегчением выдохнул и отправился в буфет.

Андрей Вячеславович испытывал острую необходимость побыть наедине со своими мыслями и переживаниями. В душе его царило смятение, так как произошедшее в суде явилось для него полной неожиданностью.

Дело в том, что он всегда воспринимал правоохранительную систему как единый слаженный механизм, призванный объединить усилия, чтобы покарать преступника, и случившееся четверть часа назад требовало осмысления.

Конечно, он понимал, что был несколько неправ, отказав адвокату в допуске к делу. Но ведь надо же как-то воспитывать этих мразей! Все люди как люди – стараются, работают на торжество правосудия, чистят мир от разных смрадных гадов, карают преступников. А что такое адвокат? По сути, подельник преступника. Вор украл, часть украденного отдал адвокату, а тот ищет лазейки, чтобы избавить преступника от справедливого возмездия. Поэтому каждый адвокат должен знать, что его место даже не у параши, а на дне самого загаженного деревенского сортира. Пусть у него раритетная тачка, пусть костюм за три следовательских оклада – это все пена и шелуха. Главное, что адвокат – это отброс общества, и он должен это знать, должен всегда это помнить.

Конуров пил кофе, вяло жевал сосиску в тесте и не понимал, что он сделал не так, чем вызвал такой искрений, неподдельный гнев судьи. Он просто хотел напомнить адвокату, его место в цепи питания, почему же судья его не поддержала? Нет, по закону она все сделала правильно, но можно же было как-то по-человечески? Вот он на месте судьи поступил бы так: помурыжил адвоката тупыми вопросами, заставил бы отвечать на бессмысленные реплики и ходатайства, а потом отложил бы решение до следующего заседания. Конечно, в конце концов, пришлось бы допустить его к делу, но нервы гаду помотал бы, и следователя поддержал, и удовольствие получил бы. Чего-то такого он и ждал от заседания, а вышло черт знает что.

Впервые Конуров ощутил, что его мир неоднороден. Земля качнулась под ногами, почва стала зыбкой, ненадежной. Оказывается, система может выступить против него. Может стать на сторону самого отвратительного существа – адвоката. Нет, не подумайте, что он слюнтяй, у него и прежде случались стычки с судьями, но чтобы его вот так окунули в головой в унитаз, он и представить себе не мог. В конце концов, что такого страшного он сделал? Пусть это шалость, ребячество, но не орать же так на своего? Неужели судья не понимает, что Конуров – свой?

С другой стороны, кто его знает. Может быть, у судейских свои понятия, и для них следователь такой же кусок дерьма, как адвокат? Ничего, однажды он наденет мантию и все поймет.

Эта мысль немного взбодрила следователя, и недавний инцидент показался не таким уж страшным. Подумаешь, баба наорала. Небось, мужика нет, вот и орет на первого встречного.

Успокоившись Конуров отравился к месту службы. По прибытии настроение снова испортилось: у входа в следственный отдел его поджидал Кандинский. Андрей Вячеславович даже шаг замедлил и почему-то именно в этот момент окончательно понял, что с этим адвокатом будет трудно.

Кандинский же, завидя следователя, обрадовался. Он приветливо помахал рукой и продекламировал во все горло:

– Хмурый Конуров понуро идет!

Когда Андрей Вячеславович приблизился, он радостно пояснил:

– Экспромт. – И тут же поинтересовался: – Вы стихи сочиняете?

Конуров молча прошел мимо.

В здание следственного отдела следователь и адвокат зашли одновременно. Конуров мрачно бросил охраннику через плечо:

– Это ко мне.

Они поднялись на второй этаж, у двери Конуров завозился с ключами. Он запутался, потому что спиной чувствовал насмешливый взгляд Кандинского и кипящая злость мешала сосредоточиться. В конце концов, он совладал с замком, дверь распахнулась, впустила оппонентов в кабинет.

Конуров плюхнулся в командирское кресло, кивком указал адвокату на стул. Тот приглашение проигнорировал.

– Итак, товарищ следователь, – радушно произнес Кандинский, протягивая визитку, – начнем все с чистого листа. Меня зовут Гордей Алессандрович Кандинский. Я адвокат. Если помните, мы встречались сегодня утром в суде. Я приехал к вам в интересах гражданина Хлорина. Мой ордер уже имеется в материалах дела.

Конуров сидел за столом, глядя в монитор, но стиснутые зубы и поджатые губы были красноречивее тысячи слов. В ответ на разглагольствования Кандинского он процедил: