Алексей Заревин – Дорога на Голгофу, серия «Фемидизм Кандинского» (страница 19)
– Это для христиан, – усмехнулась Ольга. – Скандинавский ад – это ледяная пустыня, и директором служит богиня Хелла.
– Женщина дьявол? Любопытно. Если не ошибаюсь, «ад» по-английски – «хелл»? – смекнул Кандинский.
– Вы сообразительнее, чем кажетесь, – отпустила комплимент Коновалова.
Гордей Алессандрович увяз в романе без обязательств, перспектив и будущего. Мимолетная связь затянулась на неопределенный срок, и, что самое противное, чем дольше роман длился, тем меньше интересовали Кандинского канцелярские девочки.
В конце концов, Кандинскому пришло в голову, что сегодня у него есть не только желание, но и причина для встречи. Он отправил Ольге приглашение на ужин.
Кафе, на которое пал выбор, находилось на Арбате неподалеку от его дома. Ольга появилась на полчаса позже условленного, но не это удивило Кандинского, а ее совершенно измочаленный вид. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, нос заострился и как будто стал больше. Бескровные губы почти сливались с бледной кожей.
Гордей только руками всплеснул.
– Могилы всю ночь копала? – поинтересовался он, отодвигая кресло для возлюбленной.
Ольга, не заметив его ухаживания, прошла мимо, тяжело осела на диване. Она рассеянно посмотрела на Гордея и отрицательно мотнула головой.
– Не-а. Вчера готовила одного жмура к встрече с валькирией, потом всю ночь дулась в покер, спустила весь гонорар. Сегодня вскрыла троих. Задолбалась – сил нет.
Подошел официант.
– Пива! – потребовала Коновалова и, подумав, добавила: – Два пива. Что-нибудь нефильтрованное.
Официант кивнул:
– Сделаем. Что желаете к пиву? Рекомендую рыбную нарезку.
– На ваш выбор.
– Понимаю.
Официант поклонился и сгинул.
– Не знал, что ты умеешь в покер, – заметил Кандинский. – И как тебе… – он замешкался, подбирая слово, – везет?
– Не всегда, как видишь, – вяло ответила Ольга.
– Это интересно. Что за компания?
– Компания… – Коновалова вяло махнула рукой, – разно- шерстная. Я бы сказала, пестрая компания: депутат, генерал ФСБ, судья Мосгорсуда…
– Ого! Цокольный этаж высшего общества.
– Мои будущие клиенты.
Официант принес пиво, поставил на стол блюдо с закусками. Ольга немедленно завладела ледяным бокалом и припала к кромке. Сделав несколько глотков, она произнесла:
– О, фак май лайф!
Ольга поставила бокал на стол, отправила в рот кусок осетра горячего копчения и долго смаковала вкус, прикрыв глаза.
– Хорошо-то как, господи! Вот это то, ради чего стоит жить, – заявила она, откинувшись на спинку дивана.
Гордей Алессандрович не удержался от улыбки.
– Ты являешь собой модель человека, удовлетворенного полностью, – сказал он с некоторой завистью.
– Нет, – возразила Ольга. – Вот если бы еще выспаться… Ты пустишь меня на ночлег?
– Хм… Это будет стоить тебе некоторых конфиденциальных сведений.
– Шантаж? – скривилась Коновалова. – Ну валяй. Чего тебе надо?
– Немного. – Кандинский стал серьезен. – Помнишь, с месяц назад ты выезжала на убой в Бачурино? Клиентом была некто Антонина Жулина.
– Помню. – Ольга пожала плечами. – Не мое вскрытие. Могу ошибаться, но, кажется, криминала там не было.
– Вскрытие проводил некто Лисицын Л.К. Кто это?
– Константиныч. То есть Леонид Константинович Лисицын, – пояснила Ольга. – Народный прозектор Советского Союза. Слеп, как крот, и рассеян, как жюльверновский доктор Паганель. Проверь потом по заключению: на гистологию отправил фрагмент печени, подногтевое содержимое вообще не отбирал. Если криминал есть, подавай ходатайство об эксгумации трупа, найдешь еще много интересного.
Тут она посмотрела не Гордея с веселым изумлением и воскликнула:
– Кандинский! У меня ощущение, что ты используешь мою личное расположение в корыстных целях!
– Странно, что это пришло тебе в голову только сейчас, – не стал отпираться Гордей Алессандрович. – Должен же я получить компенсацию за претерпеваемые неудобства.
– Хам, лицемер и циник, – заявила Ольга. – Даже не пытайся сегодня подкатывать с грязными предложениями.
– Вот тебе, бабушка, и настольный теннис, – вздохнул Кандинский. – Облом по всем фронтам.
Гордей Алессандрович не знал, что список провалов на сегодня еще не исчерпан. В то же самое время следователь Конуров, скрипя зубами, читал заявление Матвея об отказе от данных ранее показаний, а затем с нарастающим бешенством изучал ходатайство о допуске адвоката Кандинского к защите обвиняемого Хлорина.
Ознакомившись с ходатайством, он вынес постановление об отказе, завизировал его своей подписью и пробормотал:
– Хрен тебе.
Постановление Конуров отправил в коллегию адвокатов, в которой состоял Кандинский.
Серия 8
Спустя три дня после описанных событий Гордей Алессандрович толкался в пробке на Садовом кольце и на чем стоит белый свет костерил московские власти: зимой столица стоит в пробках из-за снега, летом – по причине ежегодной укладки нового асфальта. Перманентное благоустройство столицы выводило из равновесия. В конце концов, в этом городе когда-нибудь настанет время без пробок или нет? Вот же оно, долгожданное лето. Народ разлетелся кто куда, машин меньше, пространства больше. Казалось бы, катись ко всем чертям, соблюдая скоростной режим и требования разметки!
Но нет.
Выходят из зимней спячки монструозные асфальтоукладчики, люди в оранжевых жилетах перекрывают две полосы из трех, и Мос- ква замирает в ожидании окончания работ, которые прекращаются с первым снегом.
Поистине удивительная вещь – управление городским хозяйством. Вообще, если внимательно приглядеться к окружающему миру, можно обнаружить множество самых удивительных вещей и явлений: съезды коммунистических партий; том-ям без кокосового молока; соревнования прокуроров по футболу или по шахматам. Но нет и быть не может для адвоката ничего более удивительного, чем отказ следователя в допуске к работе с подзащитным.
Получив конуровское постановление, Кандинский даже злости не испытал, ибо все доступные эмоции провалились в бездну изумления. Он трижды перечитал текст казенной бумаги и не смог придумать ни одной причины появления на свет этого нелепого документа. Чего добивался следователь, вынося отказ, какую цель преследовал? Воля ваша, понять этого Кандинский не мог. Отказ никак не вытекал из предпосылок, логики и последовательности событий. Он легко обжалует постановление в суде и в результате, безусловно, будет допущен к работе с подзащитным, а следователь с большой долей вероятности получит от судьи хорошую трепку. Так зачем же он сам нарывается на неприятности, во имя чего?
Выйдя из кратковременной комы, Гордей Алессандрович написал жалобу и лично отвез ее в судебную канцелярию. Вероятно, бумага произвела должное впечатление, потому что уже вечером помощник судьи известил Кандинского, что заседание назначено на послезавтра.
В указанный день Кандинский толкался в пробке, проклиная ежегодный асфальтовый перфоманс имени столичного градоначальника.
Он все-таки успел. В последнюю минуту почти вбежал в зал заседаний и сразу увидел Конурова, успевшего занять свое место. При виде молодого следователя Кандинский испытал почти отеческое умиление. Он неспешно приблизился к оппоненту и, озабоченно глядя ему в глаза, сказал:
– Здравствуй, мальчик. Позови, пожалуйста, маму.
Конуров побагровел. Он набрал в грудь воздуха, чтобы дать отпор наглому адвокату, но, как назло, на ум не приходило ни одного колкого ответа, поэтому он сподобился только на совершенно логичный вопрос, который вышел из него вместе с выпущенным воздухом:
– Чего?!
Кандинский только этого и ждал. Он деловито переложил портфель из руки в руку и пояснил:
– Я говорю, взрослые дома есть? Сейчас здесь состоится порка, хотелось бы, чтобы присутствовал кто-нибудь из родителей.
В этот момент в зал втянулась короткая колонна, состоявшая из прокурора, секретаря и судьи, и готовому сорваться на крик Конурову пришлось быстро остыть.
Кандинский, распаленный своей эскападой, готовый к бою, занял свое место. Вот теперь он был зол по-настоящему. Мало что могло разозлить Гордея Алессандровича, как бессмысленное злоупотреб- ление властью.
– Сопляк в погонах, крысеныш мелкий, маменькин сынок, – цедил свозь зубы Кандинский, глядя на противника.
Напротив него разместился прокурор, оказавшийся квадратной тетушкой предпенсионного возраста. Гордей Алессандрович приветствовал ее легким поклоном головы. На приветствие прокурор не ответила, но одарила адвоката благосклонной усмешкой.
Судья, невысокая спортивная блондинка лет сорока с лицом неприветливым и даже сердитым, вспорхнула на трибуну. Судью Кандинский знал и имел все основания принять ее скверное расположение духа на свой счет. Звали судью Светланой Ивановной Беловой. Помнится, он здорово с ней лаялся в прошлом году на одном деле по неуплате налогов.
Между тем судья раскрыла папку и без предисловий объявила: