Алексей Заревин – Дорога на Голгофу, серия «Фемидизм Кандинского» (страница 17)
Так какого же дьявола они гробят свою единственную жизнь в затхлом учреждении за копеечную зарплату, на которую даже в Египет не слетаешь! Неужели шмон на входе – это все, о чем они мечтали, покидая стены своих средних школ? Вот командир в звании капитана. Кольцо на пальце, семейный человек. Наверное, дети есть. Как он содержит семью, на какие деньги? Что отвечает жене, когда, скрывая нотку вызова показным равнодушием, она сообщает, что подруга с мужем укатили в Турцию на две недели.
Но даже не в этом дело, а в том, что Кандинский, как ни старался, не мог разглядеть более или менее достойной перспективы на этой службе. Как ни служи, как ни досматривай посетителей, какие звания ни получай, радикально изменить жизнь не выйдет. Так и будешь до пенсии повторять попкой: предъявите документ, удостоверяющий личность, металлические предметы выкладываем, руки поднимите, повернитесь, и хлопотать о пайковых, за ночные, за сверхурочные, и год за полтора. Что ими движет? Неужто, поднявши зад со школьной скамьи, они сразу принимаются думать о пенсии? Боже, какая тоска.
– Что-нибудь запрещенное? – спросил гвардеец крутившегося Кандинского, водя ручным металлоискателем по фалдам пиджака.
– Нет, я сегодня без оружия, – ответил Кандинский серьезно.
– В следующий раз возьмите, – парировал гвардеец.
Они улыбнулись друг другу, и Гордей Алессандрович устремился по обитому коричневыми панелями коридору в канцелярию.
Здесь было веселее.
У первого стола, которым заведовала безразмерная дама в цветастом балахоне, сидел хмурый мужчина. Второй пустовал, около него на гостевом стуле сидела усталая женщина с размытым макияжем. Третий стол был свободен от посетителей, к нему Кандинский и подошел.
За стойкой, отделяющей гостей от служащих, сидела юная леди студенческих лет. В душе Кандинского канцелярские девочки вызвали сложный спектр переживаний – от отеческого умиления до охотничьего азарта. Он протянул свое удостоверение и, поневоле подпустив в голос бархата, произнес:
– Добрый день. Могу я взглянуть на стражные материалы по делу Матвея Хлорина?
Девочка взмахнула ресницами, чем спровоцировала цунами где-то в центре Тихого океана, и прощебетала:
– Добрый день. Ваше удостоверение, пожалуйста.
Кандинский, настойчиво глядя девочке в глаза, шевельнул рукой и проворковал:
– Оно уже у вас.
Девушка смутилась, убрала каштановый локон за розовое ушко и пробормотала:
– Ой, спасибо. Извините. Сейчас.
Она торопливо и оттого неловко поднялась, зацепилась ногой за ножку стула, споткнулась и снова пробормотала:
– Извините…
Кандинский наблюдал за ее смятением, ощущая себя Бонапартом при Аустерлице. Тетка, сидевшая за вторым столом, поглядела на Кандинского.
– Придется тебе на ней жениться как честному человеку, – провозгласила она с усмешкой. – Смотри, как заколыхалась девка.
Присутствующие засмеялись, даже хмурый гражданин вяло улыбнулся.
– А вот и женюсь, – принял вызов Кандинский. – Шафером пойдешь к нам на свадьбу?
– Поглядим на твое поведение. Ты сначала предложение сделай по всей форме: колечко карата в три, ресторан, Мальдивы. Нашей Светульке жених нужен не простой!
– Дешево невесту отдаешь, – подмигнул тетке Гордей Алессандрович. – Эдак ее любой уведет.
– Так, – протянула тетка заинтересованно. – Светулька, отставить свадьбу. Этот жених мне самой пригодится.
Под общее веселье девочка положила на стойку подшитую папку, составлявшую дело Хлорина. Лицо ее было пунцовым.
– Вот, пожалуйста, – сказала она тихо и снова поправила непокорную прядку.
– Благодарю вас, – произнес Кандинский. – Я вас не задержу.
– Мы тебя сами задержим! Светка, запиши данные жениха, удостоверение не отдавай! – скомандовала тетка.
– Так, девчонки, давайте чуть потише, мне поработать надо, – заявил адвокат.
– Ох, глядите, люди добрые! – шутливо заблажила тетка. – Нашел себе работенку – не бей лежачего.
Кандинский укоризненно посмотрел на раздухарившуюся канцеляршу. Та стушевалась, подняла руки вверх, как бы загораживаясь от оппонента, и уже тише ответила:
– Молчу, молчу. Работай. – Но не удержалась и добавила: – Светка, дверь запри, чтоб не сбежал.
– Куда я денусь без удостоверения, – вздохнул адвокат и раскрыл папку.
В установившейся тишине он включил телефон и принялся фотографировать каждый лист из дела Матвея, попутно просматривая материалы.
Постановление о возбуждении уголовного дела. Так: «…обнаружен труп Жулиной с признаками криминальной смерти… В действиях неустановленного лица усматриваются признаки преступления, предусмотренного … возбудить… принять к производству…» Есть.
Протокол осмотра места происшествия. Присутствовали: следователь, эксперт-криминалист, судмедэксперт, два опера и двое понятых. Понятые наверняка липовые, берем на заметку.
Дальше. Труп осматривал судмедэксперт Коновалова О.С. Гордей Алессандрович споткнулся о знакомую фамилию, а сообразив, кому она принадлежит, возликовал. Вот свезло так свезло: труп осматривала Ольга, значит, у него будут подробности осмотра, которых нет в протоколе.
Отлично.
Протокол осмотра телефона с описанием входящих и исходящих звонков; объяснения соседей о том, что в пятницу вечером видели автомобиль Хлорина. Ага, теперь понятно, почему опера первым делом прискакали к Матвею: он тупо оказался первым в списке. Чистая случайность, которая будет стоить мальчишке нескольких месяцев жизни в СИЗО. Между тем соседи показали, что в тот вечер у дома Жулиной парковались еще минимум два автомобиля. Но на них следствие тратить время не стало. Взяли первого, кто попался под руку, раскачали на явку с повинной, готово дело.
Кандинский подавил приступ ярости.
Ладно, что дальше. Заключение судебно-медицинской экспертизы с установлением причины смерти Жулиной; явка с повинной Матвея, протокол задержания, протокол допроса уже в качестве подозреваемого. А вот и характеристика от участкового по месту жительства – казенная бумажка со стандартным набором общих слов: характеризуется удовлетворительно, жалоб от соседей не поступало, компрометирующими сведениями участковый не располагает.
И на том спасибо.
Кандинский захлопнул папку, побарабанил по ней пальцами. У него осталось неясное чувство, что чего-то не хватает, что-то он чтото упустил, проглядел. Он снова раскрыл том, перебрал его содержимое. Вроде все на месте, а все-таки чего-то нет. Как будто из книги выдрали главу, нарушили логику событий, сбили канву повествования.
Странное дело.
Еще раз.
Постановление… Протокол осмотра… Заключение… Протокол… Явка с повинной… Стоп!
Заключение судмедэксперта. Ну-ка, ну-ка… Да, пожалуй, предчувствия его не обманывают. Вскрытие проводил другой эксперт, заключение составлено на скорую руку, и, кажется, не хватает важных подробностей. Подпись – Л. К. Лисицын. Надо показать заключение Ольге и расспросить про Л. К. Лисицына.
Гордей Алессандрович подвинул папку к краю стойки и сразу вернулся в образ:
– Итак, она звалась Светлана, – продекламировал он бессмертные строки с поправкой на обстоятельства.
Девочка подняла серые глаза и робко поинтересовалась:
– Вы закончили?
– Ни в коем случае! – решительно заявил Кандинский. – Скажите, кофе какой страны вы предпочитаете в это время суток?
– Не знаю… – улыбнулась Светлана. – А вы какое предпочитаете?
Кандинский поморгал в замешательстве.
– Э… Какое время суток я предпочитаю? – уточнил он.
– Нет, какое кофе! – простодушно пояснила девочка и протянула адвокату удостоверение.
Кандинский загрустил. Он принял из рук девочки красную корочку с золотым двуглавым орлом, убрал ее во внутренний карман.
– Никакое, – ответил он и цыкнул зубом. – Сегодня я буду пить чай.
Адвокат окинул помещение светлым взором и объявил:
– Благодарю за сотрудничество, леди и джентльмены. Было приятно работать с вами. Всем спасибо, все свободны.
Развернулся на каблуках и уверенно вышел вон.
Через пять минут, следуя указаниям навигатора, он двигался по пустой Москве. Ветровое стекло покрывалось теплыми каплями скучного летнего дождя. Капли быстро набухали, полнели, собирались в лужицы, исчезали под взмахами новых силиконовых щеток. Окна были закрыты, кондиционер гнал прохладный воздух, Гордей Алессандрович прихлебывал кофе, купленный на придорожной АЗС.
– Какое, – цедил он сквозь зубы, – никакое. Наберут по объявлению, а потом у них документы в портфелях пропадают, договоры не заключаются.
К отделению Следственного комитета Кандинский подъехал в прескверном расположении духа. И причиной была вовсе не безграмотная девочка. Размышляя о потерянном поколении, Гордей Алессандрович, в конце концов, пришел к совершенно неутешительному выводу, что он старый занудный дурак.