Алексей Загуляев – Пелена. Сборник фантастических повестей (страница 43)

Михаил открыл глаза. Вокруг было темно. Неужели он задремал? Сколько часов прошло? Судя по времени, которое показывал визор, скоро уже рассвет. Примерно через двадцать минут. Красный кружок продолжал оставаться в самом углу. Если ягуар хотел на него напасть, то почему не сделал этого ночью? Чего он ждал? Что ему нужно от Михаила? К соседству своего спутника он начинал уже привыкать. Он хотел было позавтракать перед началом пути, но передумал, потому что голода не почувствовал. Неприятные мысли о возможном бегстве с дочерью в Варанаси испортили аппетит. Посмотрел на карту — пройти ещё километров пять до небольшой поляны, откуда можно будет уже запускать дрон. Главное, дождаться каких-то знаков с параллельной тропы, чтобы убедиться, что вся банда в нужный момент будет на месте, в своём укрытии. Показалось, что вдалеке опять началось какое-то движение, не такое явное, как вчера вечером, но всё же неестественно нарушившее тишину ночной сельвы. Возвращаются? Вполне может быть. Красный маячок ягуара опять исчез. Зверь убежал куда-то беззвучно, не хрустнув ни одной веткой. Видимо, тоже почувствовал какую-то опасность. В этом смысле животные более совершенны, чем любой замысловатый прибор. По крайней мере, так хотелось сейчас думать Михаилу.

Через минуту в небо взвилась зелёная ракета. Сомнений больше не оставалось — разведчики возвращались, а цвет сигнальной ракеты мог означать только одно: отмена тревоги, всё под контролем. Можно было не спеша двигаться дальше. Через час уже стал различим шум далёкого водопада. Если можно было бы свернуть вправо, то через три дня пути перед Михаилом открылись бы бескрайние просторы Атлантического океана. Этого не позволял увидеть визор, но бумажную карту Зумы Михаил хорошо помнил. А если продолжать идти дальше, на север, то обязательно окажешься на берегу Амазонки, где непременно встретишься с броненосцем или трёхпалым ленивцем, с тапиром или с капибарой, с гигантскими выдрой и муравьедом… или с чёрным ягуаром. Всё это Михаил видел только на картинках энциклопедий, потому что даже зоопарков в Биг-Пике не было; помимо домашних собак и кошек, в парке иногда можно было повстречать скучающего заклинателя змей или вертлявого фокусника с кроликом в шляпе и с маленькой проказливой обезьянкой на поводке. Кажется, однажды он видел даже большого красного попугая, поющего скабрезные песни. Вот и всё его знакомство с животным миром. А кстати, где же его попутчик? За весь этот час ни разу не показался на визоре. Неужели потерял интерес? Михаил разблокировал замки на броне, стянул с ног «галоши» и опустил голые подошвы на мокрую от росы траву. По телу до самой макушки пробежала волна блаженства. За все свои несчастные тридцать лет он делал это впервые. Пройдя несколько шагов, он снял с лица визор, потом скинул перчатки и в конце концов обнажил торс, опустив броню до самого пояса, за который предусмотрительно заткнул нож. Получилось что-то вроде шотландского килта. Закинул за спину рюкзак с тубусом и зашагал уже смелее, полной грудью вдыхая влажный тёплый воздух разгорающегося дня. Мошкара облепила его, больно жаля и жужжа в уши. Он терпел, только изредка отгоняя её и улыбаясь. На загорелом от таблетки теле стал выступать пот. Михаил вертел перед собой руки, вспоминая картинки мужчин из книги дочери, и радость его становилась ещё больше. Ему хотелось кричать от нахлынувшего восторга, и он едва сдерживался. Он чувствовал себя полноправным участником этой жизни: двигался легко и беззвучно, как хищник; как птица, перелетал через кусты и лианы, успевая подметить затаившуюся в листве игуану или притворившегося веткой радужного удава. Или ему просто чудилось, что он их видит. Даже названия эти возникали в голове из ниоткуда, а на самом деле никакого радужного удава, может, и вовсе не существовало в природе. Да какая разница. Он не только участник этой жизни, но и её творец.

В таком темпе до поляны он добрался быстрее, чем планировал. Это было продолговатое пространство, окружённое по периметру низкорослым папоротником, довольно необычное, словно сделанное искусственно для каких-то целей. Только уже на почтительном расстоянии от границ снова начинались высокие деревья, тяжёлыми кронами перекрывающие всё небо. Михаил снял рюкзак и хотел уже вынуть из тубуса дрон, когда увидел, как с противоположной стороны на поляну вышел знакомый ему ягуар. Так вот оно что… Михаил принялся было натягивать на тело броню, но остановился. Зачем? Зверь ждал именно этого. Чтобы всё было по-честному. И поляна, как ничто другое, подходила для окончательного выяснения отношений. Адреналин с избытком загулял по его венам. Возможно, это и обернётся его концом, и мегаполисы из-за порыва его самолюбия будут уничтожены вместе с той, которую он любил всем сердцем. Но сейчас он не мог поступить иначе. Потому что это тоже было настоящее, живое, искреннее, от чего нельзя отмахнуться. Наверное, истинная жизнь и состоит как раз из таких моментов, когда сталкиваются две стороны одной и той же реальности. Михаил принимал бой. Крепко ухватив нож и пригнувшись, он посмотрел в глаза ягуару. Тот тоже прижался, зарычал, сверкнул на противника уверенным взглядом и рванулся через поляну. Михаил побежал ему навстречу. Встретившись в самом центре арены, они сплелись в одно целое, готовое вот-вот разорваться на части. Человек первым же ударом успел задеть лезвием по сухожилию правой лапы, но тут же могучая левая зверя выбила нож у Михаила из рук. Теперь всё решали секунды. Задними лапами ягуар пытался порвать Михаилу колени, но там-то как раз его защищала броня. Когти зверя только скользили по ней, и он не мог понять, почему его смертельное оружие не действует должным образом. Левой лапой ягуар упирался в землю. Михаилу удалось высвободить ноги, и он обхватил ими животное, сделав замок на его шее. Правым кулаком мужчина изо всех сил бил соперника в нос, а левой рукой задирал челюсть вверх, не давая возможности пустить в ход клыки. Мощными рывками ягуар пытался освободить голову, но их силы были почти равны. Зверь начал осознавать это, рывки его стали слабее. Было видно, что он собирает силы на последнее движение и постарается на секунду отпрыгнуть от Михаила для попытки новой атаки. Он тоже подготовился к этому. Ослабив немного хватку, Михаил перекинул ногу на грудь ягуару, отбросил его мощным толчком вправо, а сам прокатился по траве влево, где блестело на солнце лезвие спасительного ножа. Однако зверю в этот момент всё же удалось задеть когтями плечо своего соперника. Фонтаном брызнула кровь, резкая боль пронзила тело до самых пяток. Но нож он всё же успел поднять, и уже изготовился в боевой стойке, снова ожидая броска. Но ягуар, тяжело дыша, уже не решался. Он медленно пятился к краю поляны, хромая на правую лапу. Противника он оценил по достоинству. Наверное, нужно было обдумать свой следующий шаг. Михаил поймал себя на мысли, что тоже не испытывает желания выяснять отношения дальше. Ему не хотелось убивать зверя. В нём было достоинство, к которому Михаил проникся искренним уважением. Ягуар, добравшись до папоротника, развернулся и скрылся в чаще.

Истекая кровью, Михаил подошёл к рюкзаку, выгреб оттуда все вещи, среди которых отыскал аптечку, и достал заморозку. Брызнул на рану аэрозолем. Края её обледенели и стянули кожу. Боль стала тупой, ритмично отдаваясь в висках. Подождав минуту, он достал раневый пластырь и аккуратно наклеил его тремя полосками вдоль трёх борозд, оставленных когтями. Пластырь словно стал врастать в кожу, прижимая друг к другу рваные края изуродованного плеча. Совсем скоро он растворился, и на месте смертельной при обычных обстоятельствах раны остались только едва заметные шрамы. Продукт, созданный в лабораториях так ненавистного ему мегаполиса, теперь спасал его жизнь. «Да уж истекал бы кровью, раз так захотелось слиться с природой», — подумал Михаил. Собрал раскиданные вещи обратно в рюкзак, отошёл немного в глубину леса и, найдя подходящее дерево, защищённое с двух сторон паутиной лиан, сел, чтобы придти в себя и настроиться на работу. Нотка разочарования, прозвучавшая только что в его голове, снова вернула к мыслям о дочери.

Рана на плече ныла. Вкупе с болью от воспоминаний это невозможно стало терпеть. Он вынул из аптечки небольшой тонкий цилиндр, одним концом упёр его в грудь и с силой надавил. Раздался тихий щелчок — обезболивающее подействовало моментально. Он покрутил плечом. Нормально. Натянул на тело броню, одел перчатки, «галоши», визор и активировал замки. Достал из тубуса дрон и стал синхронизировать его интерфейс с визором, чтобы можно было проследить за передвижением этой смертоносной игрушки. Вроде правильно. Включил камеру дрона — в визоре появилась картинка. Её можно было увеличивать почти до бесконечности и уменьшать до маленькой точки.

Предпоследний этап операции. Наверное, самый важный из всех. Михаил воткнул глубоко в землю треногу, укрепил на ней тубус, снова, как снаряд, вложил в него приведённый в действие дрон, точно выверил направление запуска, совместив на визоре мушки, и нажал пуск. Дрон взвился почти беззвучно, застыл над макушками деревьев и медленно скрылся из зоны естественной видимости. Но в визоре картинка была чёткой. В голове у Михаила промелькнула шальная мысль: а что если быстренько смотаться до водопада? Но он её тут же отбросил. Контроль. Да и всю запись полёта потом будет рассматривать комиссия во главе с Командиром. Спокойно. Дрон был величиной со среднюю птицу и не оставлял за собой температурного следа, так что радары засечь его не могли. Можно было бы при особой внимательности заметить его в бинокль, но за пару километров до цели было предусмотрено приземление, а уже почти у самого логова — погружение в воду небольшой речки, которая петлёй огибала невысокий холм, внутри которого и был обустроен почти неприступный бункер. Михаил наблюдал за маневрами дрона с интересом, позабыв о боли. Он не должен был вмешиваться в его работу, разве что в случае каких-то непредвиденных обстоятельств. Но пока всё шло по плану. Словно в компьютерной игре, Михаил передвигался по замысловатому маршруту: между лианами и стволами деревьев; под водой, где на него смотрели стайки перепуганных рыб; а потом и под землёй, когда дрон, словно крот, стал прорывать сквозь берег нору в глубину холма, стараясь выйти внутрь бункера чуть выше уровня реки. И вот дрон вышел на свою финальную точку. Потоки воздуха, разворачиваясь в этом тупике, двигались обратно к выходу из бункера. Каким образом произошёл выброс Т-16, Михаил даже не заметил. Забеспокоился, всё ли в порядке с работой дрона. Но в визоре появилась однозначное оповещение: «Т-16 в работе, используйте антидот и двигайтесь к цели». Так Михаил и поступил. Потом сунул пустой шприц обратно в аптечку, собрал рюкзак и поспешил к последнему рубежу.