Алексей Заборовский – Записки о северной войне "Эпоха Стальных Когтей" (страница 6)
На секунду воцарилась оглушительная тишина. И её нарушил свист.
– Мины! – кто-то успел крикнуть.
С обеих сторон ущелья, с вершин, из скрытых пещер, ударили десятки пулеметов. Не хаотичный огонь повстанцев, а прицельный, сокрушительный шквал. Пули со звоном отскакивали от брони, но находили слабые места – колеса, люки, смотровые щели.
– Из транспортов! – заорал Марк, выскакивая из БТРа и прижимаясь к колесу.
Но это было только начало. Скалы по обеим сторонам ущелья вдруг зашевелились. Каменные глыбы откололись и, подхваченные невидимой силой, с грохотом покатились вниз, на колонну. Это была магия «Серых Камней» – одна из малых когорт, примкнувших к мятежникам. Они не просто стреляли из укрытий – они превратили само ущелье в оружие.
– Рота «Декстра»! Ответный огонь! Создать огневой вал по гребням! – это был голос капитана Лианна, уже занявший позицию.
Бойцы седьмой когорты открыли шквальный огонь, но их магия была бесполезна против камня. Они пытались вызвать ветер, чтобы сбивать гранаты, или локальные плазма разряды, чтобы ослепить снайперов, но ущелье было слишком узким, слишком тесным.
Марк видел, как один из БТРов, пытавшийся развернуть башню, был накрыт градом камней размером с с машину. Броня треснула, послышались крики. С другого фланга донесся взрыв – военный спецназ пытался штурмовать склон, но их встретили коктейли Молотова и плотный огонь.
Это была не засада. Это была ловушка. И они в нее попали, как слепые котята.
Доктор Селесский, пригнувшись, бежал от машины к машине, таща свой чемоданчик. Его легкомысленная улыбка исчезла, сменившись сосредоточенной яростью хирурга, вступившего в бой со смертью.
– Марк! Прикрой! – крикнул он, видя раненого бойца, пытавшегося доползти до укрытия.
Марк дал очередь по гребню, откуда летели камни, и кивнул. Бой только начался, а ад был уже здесь. И они сидели в его самой горячей точке.
Глава 12. Стальные Когти
Бой перешел в новую, ужасающую фазу. Когда казалось, что давление «защитников» ослабло, из-за груды щебня и искорёженной техники, заблокировавшей выход из ущелья, поднялись они. Бойцы четырнадцатой когорты. «Стальные Когти».
Их было не много – от силы взвод. Но они шли спокойно, без суеты, их доспехи, покрытые серой краской под камень, сливались с окружающим хаосом. Они не кричали, не стреляли на ходу. Они просто шли, и от них веяло холодной, безличной смертью.
Первый же залп показал всю разницу. Обычные пули, выпущенные солдатами, со звоном отскакивали от их щитов и нагрудников, оставляя лишь вмятины. Магия «Когтей» работала мгновенно – любой металл, к которому они прикасались, становился в разы прочнее, его молекулярная структура уплотнялась под воздействием их воли.
– Огня! Сконцентрировать огонь на них! – закричал кто-то из армейских офицеров.
Но было поздно. «Когти» применили свою магию в наступлении. Один из них, высокий воин с молотом, ударил по корпусу подбитого БТРа. И не просто ударил – броня под его молотом прогнулась, как фольга, а сам удар породил сокрушительную звуковую волну, которая выбила стёкла в ближайших машинах и оглушила солдат.
Другой провел рукой по стволу своего пулемета – и тот начал строчить с удвоенной, утроенной скоростью, не перегреваясь, выплевывая свинцовый шквал, который буквально разрывал в клочья армейскую бронежилетную керамику.
Это была не просто магия усиления. Это была магия подавления и уничтожения. Они не жалели никого. Раненый солдат, пытавшийся отползти, был накрыт щитом, который под тяжестью магии превратился в многотонную плиту. Группа бойцов «Железных Псов» прикомандированная чисто случайно к нашему рейду, попытавшаяся контратаковать в ближнем бою, обнаружила, что их собственная броня, их главное преимущество, стала их ловушкой – «Когти» касались ее, и она сминалась, сковывая движения, ломая кости. Бой превратился в мясорубку.
У «Декстры» появились первые тяжелораненые. Осколок, отрикошетивший от «усиленной» стены, почти оторвал руку молодому бойцу. Другой, получивший удар усиленной прикладной гранатой, лежал с проломленным шлемом и хрипел, захлебываясь кровью.
Доктор Селесский работал не покладая рук в импровизированном укрытии за перевернутым грузовиком. Его лицо было бледным, но руки – твердыми. Он не просто останавливал кровь – его руки светились слабым лечебным сиянием, его магия боролась с чужеродным энергетическим следом, который оставляла магия «Когтей» в ранах, не давая им затянуться.
– Марк! Держи их подальше! Мне нужны минуты, а не секунды! – кричал он, вводя в шею раненого сложный коктейль из стимуляторов и коагулянтов.
Марк, его лицо было залито сажей и чужой кровью, отдавал приказы, срывая голос. Они не могли пробить их защиту в лоб. Они били по ногам, по щелям в доспехах, вызывали ослепляющие вспышки, чтобы дезориентировать. Но с каждой секундой приходило понимание – они сражаются не с людьми. Они сражаются с ходячими крепостями.
Бой длился несколько часов. Благодаря подоспевшей авиации и четким действиям «Декстры» которые быстро перестроились и начали кружить по узкому ущелью и атаковать на дистанции, Лианн с отрядом совершал быстрые вылазки, поражая более слабых союзников «Когтей». К полуночи, ценой невероятных усилий и огромных потерь, им удалось оттеснить «Когтей» а армейским саперам под прикрытием подорвать завал впереди. С грохотом рухнули последние преграды, и ударные группы ворвались на территорию самой Опорной Базы.
Несколько армейских «Горгон» догорали в ущелье. Сегодня бойцы четвертой и седьмой когорты показали себя не с лучшей стороны, но если бы не они. Осталась бы только большая братская могила.
К утру половина базы – разбомбленные казармы, разрушенный командный пункт – перешла под контроль военных. Вторая половина, уцелевшие цеха и подземные хранилища, все еще яростно оборонялась.
Марк, прислонившись к стене, смотрел на поле боя в ущелье. Оно было усеяно телами, обломками и дымящимися воронками. Воздух был густым от запаха крови, гари. Они заплатили страшную цену за этот клочок земли. И все понимали – это только начало. «Стальные Когти» показали свои клыки. И сомнений не оставалось: они будут сражаться до конца.
Марк брел по обожженной войной улице. Силы стремительно покидали его израненное тело. Он заметил молодого бойцы.
Дин сидел, прислонившись к колесу бронетранспортёра, его пальцы нервно перебирали затвор его винтовки. «Тишина» после была для него незнакомой, тяжёлой, давящей. Дин поймал взгляд Марка, который курил в нескольких шагах.
– Командир? – тихо начал Дин, его голос прозвучал неестественно громко в тишине. – А эта война она вообще за что?
Обычно Марк отмахивался от таких вопросов или отвечал что-то казённое про «долг и Империю». Но сегодня, после кровавой битвы и накануне новой, в нём не было ни философа, ищущего высокие истины, ни пропагандиста. В нём был лишь усталый, меланхоличный скептик.
Он медленно выдохнул дым и посмотрел на тлеющий кончик самокрутки.
–За что? – он горько усмехнулся. – За ресурсы, которые Север не хотел отдавать даром. За власть столичных кланов, которым нужно было показать, кто здесь хозяин. За амбиции генералов, которым нужны новые медали. За чью-то идею «единой и неделимой» Империи, ради которой можно сжечь пару провинций.
Он повернулся к Дину, и в его глазах не было огня, лишь пепел.
—Ты думаешь, там, за этими стенами, сидят исчадия ада? Нет. Там сидят такие же, как мы. Шахтёры, инженеры, солдаты. Которые просто устали, чтобы у них всё забирали. Которые поверили, что могут жить по-своему. Мы не освободители, Дин. Мы карательная экспедиция. Палачи, присланные для устрашения.
Дин смотрел на него с растущим недоумением и внутренним протестом.
–Но… мы же восстанавливаем порядок! Законы Империи…
– Законы? – Марк снова усмехнулся, на этот раз с откровенной горечью. – Законы пишут те, у кого больше пушек и магии. Сегодняшний закон – это завтрашнее преступление. Единственный закон, который здесь работает, – это закон силы. Тот, кто сильнее, прав. А мы сегодня – просто остриё этой силы. Не более того.
Он замолчал, давая своим словам повиснуть в холодном ночном воздухе. Дин был явно потрясён. Его чёрно-белая картина мира, в которой они были благородными защитниками, а враг – однозначным злом, дала трещину.
– Тогда… за что мы тогда воюем? – снова спросил он, и в его голосе уже слышалась растерянность. – Если всё так бессмысленно?
Марк посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость.
–Мы воюем не «за что», салага. Мы воюем «за кого». – Он кивнул в сторону казармы их роты. – Вот за них. Чтобы парень слева от тебя сегодня вечером смог поесть свою бурду. Чтобы тот, кто справа, получил свой шанс дожить до завтра. Вся эта великая политика, вся эта возня у трона… она там. А мы – здесь. И наш долг – не перед Империей. Наш долг – друг перед другом. Вот и весь смысл. Грустный, простой и единственно настоящий.
Он встал, отряхиваясь.
–Запоминай. Завтра в новой атаке думай не о Императоре. Думай о том, чтобы твой напарник остался жив. В этом вся наша проклятая война.
И он ушёл, оставив Дина наедине с новой, пугающей и безрадостной картиной мира, где не было героев и злодеев, а были лишь люди, пытающиеся выжить в мясорубке, устроенной другими людьми.