Алексей Заборовский – "Свет в конце анкеты" (страница 1)
Алексей Заборовский
"Свет в конце анкеты"
Пролог
Вода всё ещё стекала с волос Станислава Диянова.
Он сидел на жёстком пластиковом стуле перед широкой стойкой из серого ламината и чувствовал себя абсолютно, бесповоротно нелепо. Где-то за тонкой перегородкой мерно гудел вентилятор, создавая ощущение, что они находятся в блочном модуле временной строительной бытовки, но без окон и без дверей. Только стойка, стул, да женщина с лицом, которое видело всё и ничему уже не удивлялось.
– Вот здесь поставите подпись, – сказала женщина, пододвигая к нему лист бумаги. – И здесь. И вот тут, где сказано «ознакомлен».
Стас провёл ладонью по лицу. Кожа была холодной, пальцы дрожали мелкой, противной дрожью. Ещё минуту назад – или час, или вечность, он не мог понять – он был в реке. В знакомой, родной реке, где купался с пяти лет, где знал каждую корягу и каждый омут. Он нырнул, как делал это тысячу раз, а потом что-то пошло не так. Нога? Судорога? Глупость? Он не понял. А теперь он сидел здесь, и с его волос на воротник рубашки падали холодные капли.
– Скажите, – его голос прозвучал хрипло, – я… я отличный пловец. Как это вообще могло случиться?
Женщина подняла на него глаза. В её взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, ни даже раздражения. Только усталая констатация факта.
– Часто отличные пловцы тонут, Станислав Игоревич. Парадокс самоуверенности. Подпишите, пожалуйста.
Он посмотрел на лист. «Свидетельство о смерти». Крупный шрифт, сухие строчки. Дата. Время. Причина: утопление. Его имя. Его фамилия. Всё было напечатано чётко, без помарок, словно кто-то давно заготовил бланк и только вписал данные.
– Я не чувствую себя мёртвым, – сказал Стас.
– Это нормально, – ответила женщина. – Чувство придёт позже.
Он взял ручку. Обычную шариковую ручку синего цвета, привязанную к стойке тонкой пластиковой цепочкой, как в банке. Ручка была холодной, цепочка тихо звякнула. Стас посмотрел на строчку для подписи. Всё внутри него кричало: не подписывай. Это ошибка. Ты живой. Ты нужен на стройке, у тебя смена завтра, у тебя дочь, у тебя жена, ты обещал починить проводку в гараже.
Но он подписал.
Чувство глубочайшей несправедливости накрыло его с головой сильнее, чем речная вода. Он отодвинул бланк, и женщина молча забрала его, даже не взглянув на подпись.
– Можете идти, – сказала она и уткнулась в монитор.
– Куда?
Но она уже не отвечала.
Стас остался сидеть, не зная, что делать. Сзади была глухая стена, спереди – стойка с женщиной, слева и справа – такая же серая пустота. Он уже собрался спросить, есть ли здесь выход, как вдруг в стене, которой только что не было, обозначилась дверь.
Она открылась без скрипа, бесшумно, словно автоматическая дверь в супермаркете. На пороге стоял мужчина. Невысокий, крепкий. Простые синие джинсы, серая толстовка с накинутым капюшоном, на ногах – самые обычные белые кроссовки, слегка запылённые. Лицо скрывалось в тени капюшона, но Стас почему-то сразу подумал: это лицо усталого прораба, который только что вернулся с объекта и ещё не успел переодеться.
– Пойдем, прогуляемся, – сказал мужчина. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, и звучал так, будто он уже тысячу раз произносил эту фразу разным людям в разных обстоятельствах.
Стас не двинулся с места. Он всё ещё пытался собрать мысли в кучу, но они рассыпались, как мокрый песок.
– Я тут типа… куратор, – продолжил мужчина, делая шаг в помещение. Он сунул руки в карманы толстовки и чуть склонил голову набок. – Ну, или как вы меня называете.
Он замолчал, словно давая Стасу время догадаться самому.
– Дьявол, – ровно сказал Стас.
– Именно, – кивнул мужчина без всякого пафоса, скорее с облегчением, что не пришлось объяснять долго. – Не пугайся, сейчас это больше похоже на собеседование.
Он улыбнулся краем рта. В этой была только усталая ирония человека, который видел слишком много испуганных лиц и давно перестал получать от этого удовольствие.
– У меня есть выбор? – спросил Стас.
– Выбор есть всегда, – ответил Дьявол, доставая руку из кармана и жестом приглашая следовать за собой. – Но давай сначала поговорим. Честно говоря, мне самому нужно кое-что у тебя спросить.
Он развернулся и шагнул в дверной проём.
Стас посмотрел на женщину за стойкой. Она даже не подняла головы, словно сцена с Дьяволом случалась в этом сером помещении каждый день и давно перестала её интересовать.
Вздохнув, Станислав Диянов, старший электрик, который только что глупо и нелепо утонул в реке, поднялся со стула и шагнул за человеком в толстовке. Вода с его волос упала на серый пол последней каплей.
Дверь за ними закрылась бесшумно и навсегда.
Глава 1. Смерть
Они вышли в аквапарк. Стас не понял, как это произошло. Только что он стоял в сером коридорном помещении с равнодушной женщиной и человеком в толстовке, а теперь под ногами у него был кафель, от которого тянуло сыростью, а над головой нависали металлические конструкции, напоминающие скелеты доисторических животных.
– Нравится? – спросил Дьявол, не оборачиваясь. – Любимое место. Здесь хорошо думается.
Стас огляделся. Это действительно был аквапарк. Когда-то, наверное, блестящий и шумный, полный визга детей и плеска воды. Теперь же он напоминал музей катастрофы. Огромные трубы горок, когда-то ярко-желтые и синие, покрылись ржавыми разводами, словно их искусала какая-то гигантская, больная металлом болезнь. Вода в бассейнах стояла зеленая, густая, неподвижная, как старый кисель. Воздух был тяжелым, пахло затхлостью, хлоркой и чем-то еще – чем-то, что Стас определил про себя как «запах забытого времени».
Гулкое эхо разносило каждый их шаг. Каждый щелчок подошвы о кафель отскакивал от стен и возвращался обратно, умноженный на три, на пять, на десять. Стас шел за Дьяволом по краю пустого бассейна. Край был узким, а внизу, на глубине метров пять, колыхалась эта мерзкая зеленая жижа. Идти было неудобно, но Дьявол двигался легко, даже не глядя под ноги, словно ходил по бортикам бассейнов всю свою вечность.
– Аквапарк, значит, – буркнул Стас, стараясь не смотреть вниз. – Тоньше не мог придумать? Я только что из воды. Можно было в какой-нибудь уютный кабинет с кожаными креслами.
– Скучно, – бросил Дьявол через плечо. – В кожаных креслах все разговоры получаются казенными. А здесь… – он остановился и развел руками, обводя разруху, – здесь честно. Смерть не любит полировки. Она любит правду.
Стас фыркнул. От воды, застоявшейся в легких, это вышло не очень убедительно – скорее как всхлип.
– Ты хотел поговорить? – спросил он. – Давай поговорим. Только сначала объясни мне одну вещь.
– Попробую.
– Как я мог утонуть?
Вопрос повис в воздухе, и эхо подхватило его, разнеся по пустым бассейнам и ржавым трубам: утонуть… утонуть… утонуть…
Дьявол не ответил сразу. Он медленно пошел дальше, проводя рукой по перилам, которые давно уже никто не красил. Пальцы его оставляли на ржавчине чистые полосы.
– Хороший пловец, – сказал он наконец. – Я знаю. В графе «особые навыки» у тебя это было записано первым пунктом. Плаванье, хоккей, работа на высоте. Ты не боялся воды. Никогда.
– Вот именно! – Стас повысил голос, и эхо снова подхватило, превратив его в гулкое негодование. – Никогда! Я в этой речке вырос! Я знаю каждый камень, каждую яму! Как такое могло произойти?
Дьявол остановился и обернулся. Капюшон всё еще скрывал его лицо, но Стас вдруг отчетливо понял, что тот улыбается. Не злорадно. Скорее – понимающе. Как учитель, который смотрит на ученика, только что написавшего контрольную и уверенного, что всё решил правильно, а потом обнаружившего, что в условии была подвох.
– А ты знаешь, что большинство утоплений случается с теми, кто умеет плавать? – спросил Дьявол.
– Чушь.
– Статистика, – пожал плечами тот. – Плохие пловцы в воду не лезут. А когда лезут, то держатся у берега или надевают жилеты. А хорошие… хорошие расслабляются. Перестают уважать воду. Думают, что раз знают её тридцать лет, то она им ничего не сделает. А вода – она, знаешь ли, не думает. Она просто делает своё дело.
Стас стиснул зубы. Он не хотел признавать, но в словах Дьявола было что-то такое… знакомое. Сколько раз он нырял, не глядя? Сколько раз заплывал на глубину, потому что «я же тут с детства»? Сколько раз говорил жене: «не бойся, я в этой реке как рыба»?
– Но это же нелепо, – выдавил он.
– О, это самая нелепая смерть из возможных, – с готовностью согласился Дьявол. – Я вообще люблю такие. Без пафоса, без героизма. Просто: нырнул, и всё. Как анекдот. Знаешь, сколько я видел великих людей, которые умирали от того, что чихнули не вовремя? Или споткнулись на ровном месте? Или подавились котлетой? А один генерал, представляешь, умер, потому что забыл, где находится пол, и встал ночью не с той стороны кровати. Свалился, ударился, всё.
Он говорил это с таким аппетитом, словно перечислял любимые блюда в меню. Стас поморщился.
– Ты издеваешься.
– Нет. Я к тому, что смерть не выбирает логику. Смерть выбирает момент.
Они вышли к центральному бассейну. Он был самым большим, и зеленая вода в нем казалась почти черной. Рядом стояла высокая горка, с которой когда-то с визгом летели дети. Теперь она выглядела как стартовый стол для ракеты, которую так и не запустили.
Дьявол присел на корточки у края бассейна и заглянул вниз. Стас остался стоять, скрестив руки на груди.