Алексей Заборовский – Кубан и Матис (страница 1)
Алексей Заборовский
Кубан и Матис
Акт I. Падение в никуда.
Последний день лета был по-настоящему ясным и тёплым. Восьмилетний Матис носился по залитому солнцем саду своего дома, его щёки горели румянцем, а светлые волосы слиплись от пота. Он гонял свой любимый мяч – яркий, красно-жёлтый, который мама подарила ему на день рождения.
Воздух был наполнен сладковатым запахом перезрелых яблок и пыльной травы. Крики играющих где-то вдалеке детей, жужжание шмеля, доносящийся с кухни голос матери – всё это сливалось в единую, радостную симфонию его детства.
Именно в этот момент из-под куста сирени, с тихим победным мурлыканьем, выскочил рыжий котёнок по имени Прошка. Весь день Матис пытался его подманить, суля кусочек колбасы, но котёнок был хитер и пуглив. И теперь в его маленьких зубах был зажат тот самый мячик. Он не мог его унести, но упрямо тащил по земле, смешно подпрыгивая.
– Ах ты, воришка! Держись! – закричал Матис, не думая ни о чём, кроме как вернуть свою собственность.
Началась короткая, азартная погоня. Прошка, фыркая, юркнул в узкую, тёмную щель между старым каменным фундаментом сарая и сложенной рядом поленницей трухлявых дров. Не раздумывая, Матис присел на корточки и полез за ним.
Он помнил, как шершавый камень впивался в его ладони, как пахло сырой землёй и старым деревом. Он уже почти нащупал взъершенную шёрстку котёнка, как вдруг…
Земля под его левой ногой, на которую он перенёс вес, неожиданно ушла из-под ног. Не было ни обрыва, ни ямы – просто в один миг твёрдая почва перестала существовать. Слой прошлогодней листвы и хвороста оказался обманом, зыбучим песком, скрывавшим пустоту.
Матис не успел даже вскрикнуть. Он провалился. Но это было не падение в колодец или подвал. Камни фундамента поплыли у него перед глазами, расплываясь, как краска в воде. Яркий, солнечный мир с его зелёной травой, синим небом и рыжим пятнышком котёнка начал стремительно уменьшаться, словно его затягивало в гигантскую трубу. Его окружало уже не темнота, а мерцание, похожее на радужные разводы бензина на луже – фиолетовые, изумрудные, серебристые пятна.
Он летел сквозь ничто. В ушах стоял оглушительный, давящий звон, высасывающий все звуки. Он не чувствовал ни страха, ни падения – только стремительное, безудержное скольжение в бездну, где не было ни верха, ни низа, ни времени.
Падение закончилось так же внезапно, как и началось. Без удара. Словно невидимый великан мягко подхватил его на лету и бережно опустил на что-то прохладное и упругое, похожее на спрессованный мох.
Мальчик лежал, уставившись в бледное, безликое марево, висевшее вместо неба. Воздух был неподвижным и пах старыми книгами, сухой пылью и чем-то горьким, как остывшая зола.
Он был один. Он не знал, где находится. Матис просто лежал и смотрел в бледное небо другого мира, и первая мысль, пронзившая ледяной ужас, была до смешного проста и по-детски горька:
«А где же мой мячик?..»
***
Матис сидел, поджав колени, и смотрел, как его слезы оставляют темные пятна на сером мху. Эти пятна были единственным доказательством, что он еще жив, что он тут настоящий. Красная куртка резала глаза, крича о том, что она здесь чужая. Матис инстинктивно снял ее, свернул и спрятал под корягой – слишком уж она была заметной. Теперь он был одет лишь в серую футболку и джинсы, которые в этом мире почти не выделялись.
Голод и жажда, до которых ему сначала не было дела, начали настойчиво скрестись изнутри. Он встал и побрел куда глаза глядят, стараясь идти как можно тише. Казалось, любой звук здесь был кощунством.
Вскоре наткнулся на ручей. Но вода в нем была неподвижной и густой, как ртуть, и не отражала бледное небо. Матис не посмел ее тронуть. Потом он увидел куст с ягодами цвета запекшейся крови. Они пахли пылью и железом. Он прошел мимо.
Сумрак не сгущался, не рассеивался. Безвременье угнетало сильнее, чем темнота. Он уже начал замечать обитателей этого мира – странные, полупрозрачные тени скользили между деревьями, не обращая на него внимания. Они были похожи на клубы пара, на мгновение принимавшие человеческие очертания. Матис жался к стволам, замирая, стараясь не дышать. Он продолжал идти, все время прямо, не сворачивая.
Именно так он и нашел убежище. Один из странных домов-коконов стоял чуть в стороне, почти скрытый завесой свинцовых лиан. Он казался заброшенным. Стена его была не каменной или деревянной, а словно сплетенной из высохших корней и уплотненного мрака. В ней зияла узкая щель. Обессиленный, дрожащий от холода и страха, Матис протиснулся внутрь.
Там пахло еще сильнее – старой пылью, сухими травами и тем горьким пеплом, что висел в воздухе. Но было тихо и пусто. Внутри оказалось всего одна комната, закругленная, как скорлупка ореха. В углу лежала грубая ткань, похожая на паутину, собранную в клубок. Матис забился в самый дальний угол, натянул эту ткань на себя – она оказалась на удивление теплой – и, свернувшись калачиком, закрыл глаза.
Матис не знал, сколько просидел так, может, минуты, может, часы. Внезапно его вывел из оцепенения скрип. Дверь, которой раньше не было, бесшумно отъехала в сторону, пропуская внутрь тонкую, невысокую фигурку.
Это был ребенок, почти такого же роста, как Матис. Но на этом сходство заканчивалось. Кожа его была бледной, как лунный камень, а большие глаза сияли спокойным серебристым светом, словно два крошечных месяца. Он был одет в простой серый плащ, в руке держал небольшой, тускло мерцающий камень, освещавший его путь.
«Мальчик-призрак» на мгновение замер на пороге, его светящиеся глаза широко распахнулись от изумления. Он уставился на Матиса, сидящего в углу, под его тканью.
Призрак не испугался, не закричал. Он медленно подошел ближе, наклонился и тихо, с безмерным любопытством в голосе, спросил:
– Ты кто?
Матис не мог вымолвить ни слова. Он лишь сжался в комочек.
«Маленький-призрак» склонил голову набок. Он протянул руку, но не чтобы схватить, а просто провел ладонью в воздухе в паре сантиметров от руки Матиса. Его бледные брови поползли вверх от удивления.
– Ты теплый, – прошептал он, словно совершая величайшее открытие. – И ты дрожишь. Ты боишься?
Матис смог лишь кивнуть, сглотнув комок в горле.
– Меня должны бояться обычно те, кого я провожу в конце, так говорит мой папа – задумчиво сказал мальчик. Его светящийся взгляд скользнул по Матису с головы до ног. – Но ты… ты другой. Ты совсем не похож на готовую душу. Ты пахнешь – он принюхался, – … теплом и землей. Настоящей.
Он снова уставился на Матиса, и в его сияющих глазах не было ни капли зла, только одинокая, голодная до чего-то нового любознательность.
– Я Кубан. Смерть первого года. А ты? Откуда ты взялся? Я никогда такого не видел.
Тихий восторг Кубана был таким искренним и заразительным, что ледяной комок страха в груди Матиса понемногу начал таять. Он все еще дрожал, но уже не вжимался в стену, а смотрел на светящегося мальчика с робким любопытством.
– Я… Матис, – наконец выдохнул он.
– Матис, – Кубан произнес это имя с восхищением, словно это было заклинание. – Я из мира Тени, а ты пришел из мира с солнцем?
Матис кивнул, и свежие слезы выступили у него на глазах.
– Я провалился. Я не знаю, как это произлшло и как вернуться.
Кубан на мгновение задумался, его светящиеся брови сдвинулись. Потом он решительно кивнул, будто приняв самое важное решение в своей долгой, юной жизни.
– Тебя ищут? Большие? Они почувствуют твое тепло. Ты должен спрятаться. Пойдем.
Он протянул бледную руку. Матис, после секунды колебаний, взял ее. Рука Кубана была прохладной, но не ледяной, и на удивление твердой. Он потянул Матиса за собой вглубь лабиринта из корней, в ту часть, где стены смыкались, образуя небольшую, почти круглую комнатку. Это было его убежище. Здесь на полу лежал мягкий, похожий на серый мох ковер, а в нише стены мерцал камень, освещая пространство призрачным светом.
– Это моя комната. Здесь никто не бывает, кроме меня, – прошептал Кубан, выпуская его руку. – Отец и мама уехали по делам. Надолго.
Он подошел к стене и провел рукой по шероховатой поверхности. Из тени появилась небольшая полость, похожая на гнездо.
– Вот. Садись сюда. Если кто-то придет, я тебя спрячу.
Матис, повинуясь, залез в нишу. Она оказалась на удивление уютной. Кубан исчез на несколько минут и вернулся, неся в руках два предмета: грубую чашу из темного дерева и нечто, похожее на сверкающий туман, заключенный в стеклянный шар.
– Вот, ешь, – он протянул чашу. В ней лежало несколько ягод цвета тусклого серебра. – Это лунные ягоды. Они утоляют голод.
Матис осторожно взял одну и положил в рот. Ягода не имела вкуса, но странным образом ощущение пустоты в желудке исчезло, сменившись легкой прохладной сытостью. Потом Кубан подал ему стеклянный шар.
– А это эссенция забытых воспоминаний. Самые добрые. Это наша настоящая пища. Попробуй.
Матис с неуверенностью взял шар. Он был теплым на ощупь. Кубан показал жестами, что нужно поднести его ко лбу. Матис послушался.