Алексей Заборовский – Гойя "второй сын империи" (страница 7)

– Я всегда могу не показывать, мама. – Он не обернулся. – Я этому у вас научился.

Дверь закрылась.

Восточное крыло, комната Нанана…

Гой шел по коридору и чувствовал, как внутри нарастает что-то тяжелое, горячее. Он не позволял этому выйти наружу. Никогда не позволял. Но сейчас это было трудно – труднее, чем на Лассе, труднее, чем когда падал «Стойкий».

Элира. Он помнил ее смех. Помнил, как она смотрела на звезды в том саду, на том приеме, три года назад. Помнил, как она сказала: «Вы странный, генерал. Вы говорите о войне, как о математике. Но в глазах у вас – поэзия». Он тогда рассмеялся. Редкий случай. Он вообще редко смеялся.

А теперь она выйдет за Нанана. За его брата.

Который моложе. Который добрее. Который, умеет чувствовать и не прячет это за броней.

Гой остановился перед дверью. Постоял. Перевел дыхание. Постучал.

– Войдите! – голос Нанана был светлым, как всегда. Живым.

Гой вошел. Нанан сидел на подоконнике, поджав ноги, и смотрел в планшет. Он был похож на мать – та же тонкость черт, те же темные волосы, те же быстрые, живые глаза. Увидев брата, он улыбнулся – широко, искренне, радостно.

– Гой!

Соскочил, подбежал, обнял. Гой позволил себя обнять. Одна секунда. Две. Потом мягко отстранил.

– Здравствуй, Нанан.

– Ты вернулся! Я слышал про Ласс. Говорят, ты там такое устроил… – Нанан осекся. – Прости. Я слышал про Карса. Мне так жаль.

– Я в порядке.

– Врешь. – Нанан улыбнулся, но в глазах была тревога. – Ты никогда не в порядке после таких потерь. Ты просто не показываешь.

– Ты меня знаешь.

– Лучше всех. – Нанан взял брата за руку, потянул к креслам. – Садись. Рассказывай. Я три года таскал эту дурацкую планету, совсем отвык от нормальных разговоров.

Гой сел. Посмотрел на брата.

– Я слышал, ты женишься.

Нанан замер. Опустил глаза.

– А. Ты уже знаешь.

– Мать сказала.

– И… – Нанан поднял взгляд. – И что ты думаешь?

– Я думаю, что ты взрослый человек. Ты сам должен решать.

– Это политика, Гой. Ты же знаешь. Я не могу просто взять и…

– Можешь. – Гой наклонился вперед. – Ты всегда можешь. Если не хочешь, скажи им. Я поддержу.

Нанан смотрел на брата с удивлением.

– Ты? Поддержишь? Против воли матери? Повторится судьба Тира.

– Я всегда на твоей стороне, Нанан. Ты же знаешь.

– Знаю. – Нанан улыбнулся. – Просто ты редко это говоришь.

– Я не умею говорить. Я умею делать.

Они помолчали. В комнате было тихо, только где-то далеко гудели двигатели – город никогда не спал, даже ночью.

– Я согласился, – сказал Нанан тихо. – Не потому, что мать заставила. А потому что… потому что она хорошая. Элира. Я видел ее. Говорил с ней. Она умная, добрая, красивая. И ей, кажется, тоже нужна защита. Ее отец – тот еще… – Он махнул рукой. – В общем, я подумал: почему нет?

Гой смотрел на брата и чувствовал, как внутри все сжимается.

– Ты ее любишь? – спросил он.

– Еще нет. – Нанан улыбнулся. – Но, может быть, смогу. Со временем. А это главное, правда?

– Правда, – сказал Гой.

Голос его не дрогнул. Гой вышел, ему как можно скорей хотел покинуть столь забытый им мир.

Два часа спустя

Катер на орбиту…

Гой сидел в кресле и смотрел, как Харран уходит вниз, становясь все меньше, превращаясь в точку, в звездочку, в ничто.

В наушнике зашипело.

– Генерал, – голос Вейс. – У нас проблема.

– Какая?

– Шарея из команды Нанана. Она требует встречи с вами. Говорит, срочно. Личное дело.

Гой помолчал.

– Пусть приходит.

Через десять минут в катер зашла женщина.

Она была невысокой, жилистой, с коротко стриженными темными волосами и шрамом на левой скуле. Форма команды буксира – потертая, удобная, без знаков различия. Глаза – серые, холодные, смотрящие в упор.

– Генерал Гой, – сказала она. – Меня зовут Шарея. Я работаю с вашим братом.

– Я знаю, кто вы. – Гой не встал. – Что вам нужно?

– Поговорить. О Нанане.

– Говорите.

Шарея сделала шаг вперед. Еще один. Остановилась в метре от него.

– Он не должен жениться на этой девушке, – сказала она. – Она не для него.

– Это не ваше дело.

– Это мое дело. – В голосе Шареи появился металл. – Я с ним четыре года. Я знаю его лучше, чем вы. Лучше, чем ваша мать. И я вижу, что он делает это не потому, что хочет. А потому, что должен.

– Это его выбор.

– Это выбор, который ему навязали.

Гой поднялся. Теперь они стояли лицом к лицу.

– Чего вы хотите от меня? – спросил он. – Чтобы я запретил брату жениться? Чтобы я поссорился с матерью? Чтобы я разрушил политический союз, который нужен Империи?

– Я хочу, чтобы вы защитили брата. – Шарея не отвела взгляда. – Вы же генерал. Вы защищаете миллионы. Неужели не можете защитить одного?

– Я защищаю Империю. – Гой шагнул к ней. – И иногда для этого нужно жертвовать личным. Даже если это личное – счастье моего брата.

– Вы чудовище, – тихо сказала Шарея. – Вы знаете?