Алексей Заборовский – Гойя "второй сын империи" (страница 6)

– Потому что я однажды пожалел. – Варг положил ладонь на кору дерева, погладил, как живое существо. – Тридцать лет назад. Мы брали систему Ворд. Я потерял там батальон. Полностью. Три тысячи человек. И я остановился. На три часа. Приказал собрать тела. Приказал записать имена. Приказал отправить сообщения семьям, пока мы еще были на орбите. А потом пошел добивать врага.

– Ты нарушил приказ.

– Я нарушил приказ. И выиграл битву. А через год Совет отправил меня в отставку, потому что я «проявлял излишнюю самостоятельность». Но те три часа… – Он повернулся к сыну. – Те три часа я помню до сих пор. И каждое имя. И каждое лицо. И знаешь что? Я не жалею.

– Я не жалею о Лассе, – сказал Гой.

– Врешь. – Варг усмехнулся. – Ты жалеешь. Ты просто не позволяешь себе это признать. Но это не сила, Гой. Это трусость. Ты боишься, что если позволишь себе чувствовать, то развалишься. И поэтому ты сидишь внутри своей брони и считаешь, что ты прав.

Отец подошел к сыну вплотную. Положил руку ему на плечо. Тяжелую, жесткую, все еще сильную.

– Береги Нанана, – сказал он тихо. – Он другой. Он еще чувствует. И если ты его потеряешь так же, как Карса, ты действительно развалишься. Потому что тогда внутри тебя ничего не останется.

Гой молчал. Варг убрал руку. Отступил на шаг.

– Мать ждет тебя в большом зале. У нее к тебе разговор. Иди.

– О чем?

– Узнаешь. – Варг уже шел к выходу. – И Гой…

– Да?

– Нанан тоже здесь. Он вернулся с буксировки позавчера. Повидайся с ним. Пока не поздно.

Дверь за отцом закрылась. Гой остался один в саду, под деревьями, под стеклянным куполом, под чужим небом планеты, которую называл домом.

Гой смотрел на дуб. На листья. На то, как свет падает сквозь бронестекло. Сорок семь тысяч. Карс. Нанан.

Он вдруг понял, что очень устал. Так, как не уставал никогда за всю войну.

Большой зал резиденции…

Мать ждала его на возвышении, у окна, выходящего на закат.

Лана Гойя была красива. В пятьдесят семь она выглядела на сорок, и это не было случайностью – уход за собой, легкая косметическая коррекция, идеально подобранная одежда. Она происходила из старинного рода, который дал Империи трех адмиралов и двух министров, и никогда не позволяла никому забыть об этом.

– Гой. – Она улыбнулась. Тепло, матерински. – Наконец-то. Ты так редко бываешь дома.

– Война, мама.

– Война всегда. – Она махнула рукой, подзывая его ближе. – Иди сюда, дай посмотреть на тебя. Страшный какой. Не кормят тебя там, что ли?

– Кормят. Я просто…

– Ты просто забываешь есть. Знаю я тебя. – Она взяла его за руки, сжала. – Карс. Я слышала. Мне так жаль.

– Он выполнил долг.

– Он был твоим другом. Это важнее долга.

Гой промолчал. Лана вздохнула. Отпустила его руки. Отошла к окну, поправила складки платья.

– У меня для тебя новость, – сказала она. – Хорошая. Я надеюсь, ты обрадуешься.

– Какая?

– Мы женим Нанана.

Гой замер.

– Что?

– Женим, – повторила Лана, не оборачиваясь. – Невесту уже выбрали. Прекрасная девушка из дома Верховных координаторов. Молодая, красивая, образованная. Идеальная партия.

– При чем здесь я? – спросил Гой. Голос его звучал ровно, но внутри что-то начало сжиматься в тугой, холодный узел.

– При том, что ты старший брат. Ты должен благословить этот брак. По традиции.

– Традиции… – Гой шагнул к матери. – С каких пор тебя волнуют традиции? Ты хочешь породниться с Верховными координаторами. Это политика, мама. Не традиция.

– И политика, и традиция. – Лана наконец повернулась. – Нанан должен жениться. Ему нужна семья. А этот брак усилит наше положение в совете. Ты же хочешь, чтобы твой брат был счастлив?

– Я хочу, чтобы мой брат сам выбирал, с кем ему жить.

– Он согласен. – Лана улыбнулась. – Я уже говорила с ним. Он не против.

Гой смотрел на мать и вдруг понял, что его руки сжаты в кулаки. Он разжал их усилием воли.

– Кто она? – спросил он.

– Тебе понравится. – Лана подошла к столику, взяла планшет, протянула сыну. – Вот, посмотри.

Гой взял планшет. На экране была девушка. Темные волосы, собранные в строгую прическу. Серые глаза. Тонкие черты лица. Улыбка – сдержанная, чуть печальная.

Он знал это лицо.

Он знал эту улыбку.

Он знал эту девушку.

– Ее зовут Элира, – сказала Лана. – Двадцать семь лет. Единственная дочь Верховного координатора Ванна. Она…

– Я знаю, кто она, – перебил Гой.

Лана подняла бровь:

– Знаешь?

– Мы встречались. На приеме у адмирала Кора. – Гой смотрел на экран, не отрываясь. – Я говорил с ней. Танцевал с ней. Мы переписывались полгода.

– О. – Лана помолчала. – Я не знала.

– Ты не знала, потому что я тебе не говорил. – Гой отдал планшет. Движение было резким, почти грубым. – А теперь ты отдаешь ее Нанану.

– Гой, я не знала, что у вас что-то было. Вы даже не…

– Не важно, что у нас было. Важно, что она – невеста моего брата. А я – генерал, который должен это благословить.

Лана смотрела на сына. В ее глазах мелькнуло что-то – может быть, сожаление, может быть, расчет.

– Ты сможешь? – спросила она тихо. – Благословить?

Гой молчал долго. Так долго, что за окном закат почти погас, и комната погрузилась в сумерки.

– Я солдат, – сказал он наконец. – Я выполняю приказы.

– Это не приказ. Это просьба.

– Твои просьбы всегда были приказами, мама. Ты просто не любишь в этом признаваться.

Он повернулся и пошел к выходу.

– Гой, – окликнула Лана. – Ты увидишься с Нананом? Он в восточном крыле.

– Увижусь.

– И… ты правда сможешь? Быть рядом с ними? Не показывать, что…