Алексей Заборовский – Гойя "второй сын империи" (страница 3)

Офицер молчал, побледнев.

– Я спросил, есть ли у тебя другие предложения?

– Нет, генерал.

– Тогда закрой рот и считай.

Гой снова отвернулся к экрану. Наступила тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателей и далекими сигналами тревоги – где-то в хвосте корабля заканчивали тушить пожар, вспыхнувший после попадания случайного снаряда. И в этой тишине раздался голос.

– Генерал.

Гой узнал голос. Лейтенант Вейс, начальник связи. Девушка лет двадцати пяти, способная, хладнокровная, но сейчас в ее голосе было что-то странное. Что-то, чего Гой не слышал раньше.

– Докладывай.

– «Стойкий». Флагман ударной группы «Семь

Гой ждал.

– Прямое попадание в реакторный отсек. Корабль теряет герметичность. Командование переходит на… – она запнулась. – Командование переходит на резервный фрегат, но связи с мостиком «Стойкого» нет. Последние данные телеметрии указывают на критическое повреждение гравитационной системы.

– То есть?

– То есть… – Вейс сглотнула. – Корабль падает на планету, генерал. «Стойкий» падает на Ласс.

Мостик замер. Гой не шелохнулся. Он продолжал смотреть на экран, на зеленый шар Ласса, на дымные разводы облаков над экватором.

– Понятно, – сказал он.

И замолчал. Секунды тянулись. Десять. Двадцать. Тридцать. Все на мостике смотрели на генерала. На его широкую спину, на руки, сцепленные за спиной в привычном жесте. Он ничего не сказал.

Ни слова. Ни вопроса.

– Генерал, – осторожно начала Вейс. – На «Стойком» оставалось сорок семь тысяч человек. Среди них командующий Карс.

– Я знаю, кто такой Карс, – ответил Гой.

– Но… – Вейс запнулась. – Вы не хотите… может быть, отправить спасательную группу? Или хотя бы запросить данные…

– Спасательную группу? – Гой повернулся к ней. – Ты предлагаешь мне отправить корабли в зону активных боевых действий, где враг только что сбил один из лучших дредноутов флота, чтобы попытаться спасти людей, которые, скорее всего, уже мертвы?

– Но Карс – ваш…

– Мой кто? – перебил Гой. Голос его был ровным, как лезвие. – Друг? Товарищ? Соратник? Карс – командующий ударной группы. Он получил приказ прикрывать десант. Он его выполнял. Он погиб при исполнении. Это война, лейтенант. Здесь не хоронят друзей. Здесь считают потери.

Вейс побледнела. Тактический офицер смотрел в пол. Остальные отводили глаза. На мостике повисла тишина, тяжелая, как свинец. Гой снова отвернулся к экрану.

– У нас есть данные по десанту? – спросил он, и в голосе не дрогнуло ни одной ноты.

Вейс открыла рот, закрыла, снова открыла. Ей потребовалось три секунды, чтобы взять себя в руки.

– Связи пока нет. Зона глушения сохраняется.

– Отслеживать каналы. Доложить в момент появления сигнала.

– Есть.

Гой смотрел на планету. Где-то там, в атмосфере, сейчас горел «Стойкий». Сорок семь тысяч человек. Карс. Карс, с которым они начинали эту войну семь лет назад. Карс, который прикрыл его спину в сотне сражений.

«Стойкий» падал вниз, в зеленую красивую атмосферу, и через несколько минут корабль размажет по поверхности Ласса, как каплю ртути.

Гой моргнул. И продолжил смотреть на экран.

– Генерал, – подал голос тактический офицер. Тот самый, молодой. Голос у него дрожал, но он все-таки решился. – Простите… я не понимаю.

– Чего именно?

– Карс. Он же… он же был вашим… – офицер запнулся, подбирая слово. – Он был с вами всегда. Все эти годы. И вы даже не спросили, успел ли он спастись. Вы даже…

– Даже что?

– Вы даже не вздохнули.

Гой посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Офицер выдержал. Может, от отчаяния. Может, от глупости. Может, от того, что внутри у него все горело от несправедливости происходящего.

– Как тебя зовут? – спросил Гой.

– Лейтенант Эйдан, генерал.

– Сколько тебе лет, лейтенант?

– Двадцать два.

– Двадцать два, – повторил Гой. – Ты родился, когда война шла, как и каждый из нас. Ты никогда не видел мира. Ты знаешь только это. И ты до сих пор не понял самого главного.

– Чего, генерал?

Гой шагнул к нему. Ближе. Еще ближе. Эйдан не отступил, хотя, наверное, хотел.

– Друзей в битве не существует, – сказал Гой тихо. – Есть только солдаты. Солдаты, которые выполняют приказы. Солдаты, которые гибнут. Солдаты, которые остаются. Карс выполнял приказ. Карс погиб. Если я сейчас начну переживать, если я сейчас отправлю спасательную группу, если я сейчас потеряю хоть минуту на сантименты, десант Волика останется без прикрытия. И тогда десять тысяч моих солдат погибнут зря. А Карс погиб бы зря. Ты понимаешь?

Эйдан молчал.

– Я спросил, ты понимаешь?

– Да, генерал.

– Что ты понимаешь?

– Что… что нельзя жалеть.

– Нельзя тратить ресурсы, – поправил Гой. – Жалеть можно. Внутри. Я жалею. Но мое сожаление не стоит жизни десяти тысяч человек. Мое сожаление не стоит провала операции. Мое сожаление – это мое личное дело. И оно не должно влиять на командование. Ты понял?

– Да, генерал.

– Повтори.

– Нельзя… нельзя тратить ресурсы на личное.

Гой отступил на шаг. Кивнул.

– Хорошо. А теперь займись делом. Связь с Воликом нужна мне немедленно.

Эйдан кинулся к своему посту. Вейс уже колдовала над приборами, пытаясь пробиться сквозь глушение.

Прошло еще две минуты. Сорок семь тысяч человек, падающих в атмосферу. Десять тысяч человек, пытающихся прорваться сквозь огонь. Одна планета, которую нужно захватить. Одна война, которую нужно выиграть.

– Генерал! – голос Вейс прозвучал как выстрел. – Сигнал! Десантная группа на связи!

– На экран.

Экран мигнул, переключился с вида планеты на изображение.

Капитан Волик смотрел на них сквозь помехи.

Он был молод – лет тридцать, не больше, но выглядел старше. Лицо в копоти, на лбу запеклась кровь, левая бровь рассечена. Глаза горели. За его спиной мелькали огни – капсулы падали, двигатели ревели, где-то стреляли.

– Генерал! – голос Волика пробивался сквозь треск. – Высадка началась! Первая волна пошла! Потери при входе – семнадцать процентов, но это в пределах нормы! Мы на поверхности! Мы…