Алексей Заборовский – Гойя "второй сын империи" (страница 15)
– Обещай мне, – Тир сжал плечо брата. – Обещай, что будешь заботиться о Нанане. Он слабее нас. Ему нужна защита.
– Я обещаю. – Голос Гоя дрогнул. – Но ты…
– Я справлюсь. – Тир улыбнулся. – Я же гений. Гении всегда справляются.
Он отпустил плечо брата, повернулся к отцу.
– Прощайте, полковник, – сказал он холодно. – Спасибо за науку.
И пошел к двери.
– Тир! – крикнул Нанан, вскакивая. – Подожди! Я с тобой!
– Сидеть! – рявкнул Варг.
Нанан замер. Посмотрел на отца, на брата, снова на отца. В глазах у него были слезы.
– Папа, пожалуйста…
– Я сказал – сидеть. Ты остаешься. Ты гончая. У тебя есть долг перед семьей.
– Но он моя семья!
– Больше нет.
Тир остановился в дверях. Обернулся. Посмотрел на Нанана долгим, теплым взглядом.
– Все хорошо, средний, – сказал он. – Правда. Я напишу. Когда устроюсь.
Он вышел. Дверь закрылась. В столовой повисла тишина. Варг стоял, тяжело дыша, и смотрел на дверь, за которой только что исчез его младший сын. Лана молчала, глядя в окно. Гой стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Нанан плакал – беззвучно, размазывая слезы по лицу.
– Запомните, – сказал Варг, обращаясь к Гою и Нанану. – Этого человека больше не существует. Вы не будете с ним общаться. Не будете писать. Не будете думать о нем. Он предал семью. Предателей не прощают.
– Он не предатель, – сказал Гой тихо.
– Что?
– Я сказал – он не предатель. – Гой поднял глаза на отца. Взгляд его был тяжелым, как никогда. – Он выбрал свою дорогу. Это не предательство. Варг шагнул к старшему сыну.
– Ты хочешь разделить его участь?
Гой молчал. Секунду. Две. Три.
– Нет, – сказал он наконец. – Я останусь. Потому что здесь я нужен. Потому что здесь моя работа. Потому что я солдат. Но это не значит, что я согласен.
– Твое согласие не требуется.
– Я знаю. – Гой разжал кулаки. – Можно идти?
Варг смотрел на него долго. Потом кивнул. Гой вышел, не оглядываясь. Нанан рванул было за ним, но Варг схватил его за плечо.
– Ты останешься.
– Пусти!
– Ты. Останешься. – Варг развернул сына к себе. – Ты гончая. Ты будешь лучшим. Ты будешь гордостью семьи. Ты понял?
Нанан смотрел на отца с ненавистью. Первый раз в жизни – с настоящей, жгучей ненавистью.
– Я понял, – сказал он. – Но я никогда не прощу вам этого. Никогда.
Варг отпустил его. Отвернулся.
– Простишь. Со временем все прощают.
– Нет, – тихо сказал Нанан. – Не все.
Он выбежал из столовой. В комнате остались только Варг и Лана. Старый полковник подошел к окну, встал рядом с женой. Долго молчал.
– Ты могла бы его остановить, – сказал он наконец. – Сказать что-нибудь.
– Зачем? – Лина допила кофе. – Он все равно ушел бы. Тир упрямый. В тебя.
– Он слабый.
– Он сильный. Просто по-другому. – Лана поставила чашку. – Ты совершил ошибку, Варг.
– Я? Ошибку?
– Ты выгнал сына, который мог бы прославить наш род больше, чем все мы вместе взятые. – Она повернулась к мужу. – Тир – гений. Настоящий. Такие рождаются раз в столетие. А ты его выгнал.
– Гении не нужны. Нужны солдаты.
– Солдаты выигрывают битвы. Гении выигрывают войны. – Лана покачала головой. – Но ты никогда этого не поймешь.
Она вышла, оставив Варга одного. Старый полковник смотрел в окно на сад, где десять лет назад трое мальчишек строили мост между деревьями.
Мост, который он только что сжег.
Вечер того же дня
Комната Гоя…
Гой сидел на подоконнике и смотрел на звезды. В комнату вошел Нанан. Глаза красные, нос распух. Сел на кровать, обхватил колени руками.
– Он ушел, – сказал Нанан. – Совсем.
– Я знаю.
– Мы его больше не увидим?
– Увидим. – Гой не обернулся. – Он обещал.
– Отец запретил.
– Отцу плевать. – Гой повернулся к брату. – Ты слышал, что Тир сказал? Мы не перестанем быть братьями. Никогда. Запомни это. Что бы ни случилось, где бы мы ни были – мы братья.
Нанан кивнул. Вытер нос рукавом.
– Гой?
– М?
– А ты правда будешь генералом?
– Правда.
– И будешь командовать армией?
– Буду.
– И защитишь нас? Всех?
Гой посмотрел на брата. На его испуганное лицо, на мокрые глаза, на доверчивость.
– Защищу, – сказал он. – Обещаю.
Он не знал тогда, что это обещание станет самым трудным в его жизни. Что защищать придется не от врагов, а от своих. Что братья, которых он любит, окажутся по разные стороны баррикад.