Алексей Заборовский – Гойя "второй сын империи" (страница 1)
Алексей Заборовский
Гойя "второй сын империи"
ГЛАВА 1. НЕБО ПАДАЕТ
Они играли в руинах. Это было лучшее место для игр во всем секторе – так считал Ланс, а Ланс был самым старшим, ему уже исполнилось одиннадцать, и он разбирался в таких вещах. Руины тянулись на километр вдоль русла пересохшей реки: остовы зданий, искривленные балки, плиты облицовки, которые можно было ставить домиком. Когда-то здесь был завод. Теперь здесь был рай.
– Ланс, смотри!
Визгливый голос принадлежал Мирре. Она стояла на краю огромной воронки, оставшейся от бомбы пятилетней давности, и показывала пальцем вниз. Ланс нехотя оторвался от планшета – экран давно погас, но если нажимать кнопку сбоку, иногда загоралась подсветка, и можно было играть, будто листаешь настоящие страницы.
– Ну что там?
– Там ящерица! Зеленая!
Ланс вздохнул. Ящерицы. Вечно эти мелкие тащат его смотреть на ящериц.
Но он все равно подошел. Потому что был старший. Потому что мама сказала: «Присмотри за ними». Потому что если не подойдет, они начнут канючить, а потом кто-нибудь упадет в воронку и сломает ногу, и тогда придется тащить его на себе полтора километра до убежища, а это солнце уже садится, и скоро патрули, и вообще…
– Красивая, – сказал Ланс, заглянув вниз.
Ящерица и правда была красивой. Переливчато-зеленая, с синими пятнами на спине, размером с палец. Она сидела на камне и грелась в лучах заходящего светила.
– Можно ее поймать? – спросила Мирра.
– Нельзя. Она ядовитая.
– Откуда ты знаешь?
– У нее пятна синие. Все, у кого пятна синие, ядовитые.
Мирра посмотрела на него с уважением. Ланс знал всё. Ланс был умный.
Они стояли на краю воронки, и ветер трепал их волосы, пахло сухой травой и ржавчиной, и было почти мирно, как бывает только в те редкие часы, когда не стреляют и можно вылезти наружу.
А потом небо взорвалось. Это был не звук. В космосе нет звука, это Ланс знал точно, им в школе рассказывали. Но свет – свет был.
Огненная вспышка разорвала сумерки, белая в центре, оранжевая по краям, огромная, как второе солнце. Она распухла за секунду, выбросила во все стороны ослепительные нити и начала гаснуть, оставляя после себя черный дымный след там, где никакого дыма быть не могло, потому что в космосе нет воздуха, но Ланс все равно видел его – дым, копоть, пепел, повисающий в пустоте.
– Ого, – выдохнул кто-то сзади.
Кир обернулся. Мелкие повылазили отовсюду. Йен, которому шесть, вылез из-под плиты, где строил город из камешков. Близняшки Лин и Лан, обе в одинаковых серых платьях, замерли с открытыми ртами. Даже вечно хмурый Келл, который ни во что не играл, а просто сидел в тени и строгал палочку, поднял голову к небу. Они смотрели. Все смотрели.
Война была частью их жизни, как солнце или дождь. Она гремела где-то далеко, за горизонтом, или близко, над головами, но всегда – часть фона. Как дыхание. Как биение сердца.
– Ланс, – позвал Йен, дергая его за рукав. – Ланс, а что это?
Ланс пожал плечами.
– Корабль взорвался, наверное.
– Чей?
– Не знаю. Наш или ихний.
Это было главное различие во всем мире. Наши и ихние. Наши – это Коалиция. Ихние – это Империя. Наши хорошие, ихние плохие. Наши защищают, ихние нападают. Ланс знал это с пеленок. Это знали все.
– А почему он взорвался? – не унимался Йен.
– Потому что стрельнули, – терпеливо объяснил Кир. Он вдруг почувствовал себя почти взрослым. Объяснять мелким, как устроен мир, было приятно. – Это война. Наши стреляют в ихних, ихние стреляют в наших. Иногда попадают.
Вторая вспышка. Третья. Небо загорелось десятками огней – маленьких, быстрых, как падающие звезды, только падали они не вниз, а в стороны, разбегались по куполу неба, оставляя за собой светящиеся хвосты.
– Красиво, – сказала Мирра.
Ланс кивнул. И правда красиво. Как праздник. Как салют, про который рассказывала бабушка. До войны, говорила она, люди жгли в небе фейерверки. Просто так. Чтобы было красиво.
Ланс не очень понимал, зачем жечь фейерверки просто так, если можно смотреть на войну. Война была лучше. Война была настоящая.
– А куда они падают? – спросила Лин или Лан. Ланс вечно их путал.
– Никуда. Они в космосе. Это далеко.
– Очень далеко?
– Очень. Туда лететь всю жизнь.
– А почему мы тогда видим?
– Потому что… ну потому что видно. Свет же.
Взрывы продолжались. Ланс насчитал уже семь, но сбился, потому что они начали сливаться. Где-то там, над их головами, на невообразимой высоте, умирали корабли и люди. А здесь, на планете Ласс, стояли дети и смотрели, задрав головы, как смотрят на грозу или на северное сияние.
Ланс вспомнил, как отец уходил на войну. Ему тогда было семь. Отец поцеловал его в лоб, поцеловал маму, погладил по голове маленькую Мирру, которой тогда было всего два, и сказал: «Я скоро вернусь». Это было четыре года назад.
Ланс иногда думал: может, отец там, наверху. Может, это его корабль сейчас взрывается красивыми огнями. Но думать так было почему-то страшно, и Кир старался не думать.
– Ланс! – Йен снова дергал за рукав. – Ланс, смотри! Большой!
Ланс посмотрел. Из огненного месива в вышине выползало что-то огромное. Оно было черным, с красными проблесками по бортам, и оно разламывалось. Медленно, величественно, как умирающий зверь, корабль терял куски обшивки, извергал клубы газа, кренился на бок.
– Это флагман, – выдохнул вдруг Келл.
Все обернулись к нему. Келл вообще редко говорил. А если говорил, то по делу.
– Чего? – переспросил Кир.
– Флагман, – повторил Келл. Он смотрел в небо, и лицо у него было какое-то… застывшее. – Я такие в учебнике видел. Это «Стойкий». Класс «Дредноут». Флагман ударной группы Империи.
– Откуда ты знаешь?
– По форме. Видишь нос? Треугольный. И эти штуки по бокам – гравитационные стабилизаторы. Только у «Стойкого» такое расположение.
Мирра смотрела на Келла круглыми глазами.
– Ты что, все корабли знаешь?
– Некоторые, – буркнул Келл и снова уткнулся в свою палочку.
Но Ланс уже не слушал их. Он смотрел на умирающий корабль и вдруг почувствовал что-то странное. Не страх. Не жалость. Что-то другое. Корабль падал. Не в космосе – вниз. К ним.
– Ланс… – голос Мирры стал тонким. – Ланс, он же падает?
– Не сюда, – уверенно сказал Кир. – До нас далеко. Вон за те холмы.
Он показал рукой. Корабль и правда летел к горизонту, к гряде холмов, за которой начиналась пустыня. До них было километров пятьдесят, не меньше.
– Но он же упадет, – сказала Лин. – Там же люди.
– Там наши, – поправил Ланс. – Имперцы. Враги.
– А-а, – протянула Лин, и в ее голосе не было ничего, кроме понимания. Враги. Ну да. Враги должны умирать.
Корабль все падал. Медленно, как во сне. От него отделялись мелкие точки – может, обломки, может, спасательные капсулы. Одна из точек вспыхнула ярко-синим и исчезла.
– Ланс, а у них там кто?