Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 17)

Боже… сколько мы намучились, пока степняки запомнили это всё и перестали путаться. Пришлось из глины озера делать корявые свистки, раздавать сотникам и десятникам, чтобы они мой рог могли транслировать для своих воинов.

Закончив с сигналами, начали учиться стрельбе «по-скифски» — назад, за спину. Потом — ложному отступлению. Это был самый трудный тактический приём: Сыны мигом забывали о «ложности», бежали всерьёз. Дисциплина? Нет, не слышали.

Особенно понравился степнякам трюк со сменой лошадей прямо в бою, что без стремян было раньше сделать просто нереально. Опытные всадники держат рядом запасных коней и меняют их, не выходя из общего темпа. Противник удивляется: он видит перед собой тех же самых всадников, но не понимает, почему их лошади не устают. Так скорость превращается в психологическое превосходство.

Лучших лучников мои эльфы отдельно тренировали стрельбе по командирам противника. Ведь наша основная задача была в том, чтобы выбить сотников и десятников врага. Без них управление войском мигом нарушалось.

Когда первый раз тренировали личную дуэль на короткой дистанции с использованием затупленных пик, без наконечников, Сыны начали калечиться. Один из молодых нукеров вышиб своего товарища из седла так резко, что тот пролетел метров пять и мешком рухнул в соляную пыль. Встать упавший уже не смог — его унесли.

— Смотрите! — Бардум, быстро освоивший новинку, на скаку ударил пикой глиняного «болвана» на палке, разбил ему условную голову.

— Клянусь Духами предков, этим копьём я смогу убить самого императора Дайцина! Прямо на его золотом троне!

Но не все радовались нашим успехам. Старуха-мать Баян-Саира теперь открыто выходила на поле тренировок. Она приводила с собой жён степняков, и они стояли молчаливым чёрным строем, глядя на то, как их мужья осваивают «лесную науку». Рядом с ней всегда обретался шаман Кривой Коготь. Его злобный шёпот разносился по лагерю: он называл стремена — «путами для вольных коней». Люди пугались — шаман предрекал великую беду, если Сыны не откажутся от новшеств эльфа.

Соляная корка Озера Слёз возле восточного берега служила идеальным плацем — ровным, твёрдым. Именно здесь, под присмотром десятка опытных нукеров Баян-Саира, эльфы из моего отряда постигали науку, которая веками считалась им недоступной.

Для лесного народа конь всегда был чужим существом. Лошади чувствовали что-то «иное» в запахе эльфов. Обычный степной жеребец начинал хрипеть и пятиться, стоило эльфу подойти близко. Инстинкты кричали животному, что перед ним не человек, а нечто опасное, пахнущее древней магией.

Стремена, которые Рунгвар штамповал в своей кузне, решили проблему посадки, но не решили проблему страха. И здесь на помощь пришла проницательность Люнеля. Ещё в Степном Торге, наблюдая за тем, как я управлялся с норовистым Арланом после того, как подлил ему элларийского бальзама в питьё, Люн нашёл ответ на вопрос, как приучить лошадей к эльфам.

Теория Люна подтвердилась быстро. Небольшая доза бальзама, растворённая в питьевой воде, сотворила чудо. Рилдар, Варион и Бариадор смогли оседлать своих коней ещё на переходе к озеру. Животные, единожды выпив воду с добавлением нескольких капель бальзама, смирялись, позволяя эльфам занять место в седле, и уже в дальнейшем не реагировали на них как на чужаков.

Но для самого Люнеля верховая езда стала настоящим испытанием. Когда Рунгвар изготовил для него специальный деревянный протез — расширяющийся к низу конус с железным зацепом, — Люн долго крутил его в руках с горькой усмешкой. Ходить на таком было невозможно. Но он был не для ходьбы.

— Помогите ему, — приказал я Сынам.

Двое широкоплечих степняков подхватили эльфа под руки. Люн, сцепив зубы от напряжения, закинул уцелевшую ногу в седло. Протез с глухим стуком упёрся в широкое железное стремя. Варион помог ему затянуть ремни, фиксирующие деревяшку, чтобы та не соскользнула во время скачки.

Конь Люна — невысокий, крепко сбитый гнедой жеребец — вздрогнул, почувствовав непривычный вес. Люн вцепился в луку седла, его лицо побелело от напряжения. Подобрал поводья, вопросительно на меня посмотрел. Мол, что делать-то?

— Поводья не рви, — крикнул ему Бардум, наблюдавший за тренировкой. — Слушай его всем телом.

Степняки, сидевшие в седлах с того возраста, когда ещё не умели толком ходить, смотрели на эльфов, которые вслед за Люном начали взбираться на своих лошадей, с ухмылками. Для них конная езда была всей жизнью. Однако наличие стремян давало лесным воинам некоторое преимущество. Им не нужно было годами тренировать баланс: опора помогала прощать огрехи равновесия.

Спустя час Люн уже не просто сидел в седле. Он ехал. Сначала осторожным шагом, а затем, почувствовав уверенность, пустил гнедого рысцой по соляной глади. Восторг в его глазах был почти осязаем. Для эльфа, привыкшего к костылям и сочувственным взглядам, конь стал не просто транспортом — он стал его новыми ногами. Люна было не стащить с седла: он объезжал стойбище по три раза на дню, проверяя посты, и даже обедал, не спускаясь на землю. Конь и эльф слились в одно странное, пугающее своей скоростью существо.

Рилдар, Бариадор и остальные эльфы прогрессировали ещё быстрее. К концу недели они уже не просто держались в строю, а освоили галоп!

— Смотрите! — крикнул Варион, пуская свою лошадь в карьер.

Он бросил поводья, удерживаясь в седле только за счёт упора в стремена, развернулся всем корпусом назад и выстрелил из лука. Стрела ушла в небо и вонзилась в старое седло-мишень в ста шагах позади.

Нукеры Баян-Саира, до этого посмеивавшиеся над «лесными всадниками», разом замолчали. То, что они увидели, было противоестественно. Степняки стреляли на скаку, пригибаясь к шее коня, используя его движение. И только вперёд. Все разом захотели стремена, и мы не успевали их делать.

— Они учатся слишком быстро, — пробормотал Баян-Саир, остановившись рядом со мной. — Мои воины начинают их бояться.

— Распределишь часть эльфов по сотням, — ответил я, глядя, как Люн, смеясь, проносится мимо на своём гнедом. — Нам нужно настоящее боевое братство, а не косые взгляды.

— Будут драки!

— И ты будешь разбирать их честно и непредвзято. Даже если виновные будут из твоих родственников, — я послал по нити, что нас связывала, приказ подчинения.

— Всё исполню, Эригон-тога! — хан был готов снова упасть мне в ноги.

Прошло четырнадцать дней. В полдень дозорные сообщили, что с севера приближается обоз. Это был Ромуэль. Его телеги, нагруженные драгоценными эльфийскими луками, охранял отряд Мунука, которого хан отправил сопровождать алхимика.

Я думал увидеть радостное лицо друга, но, когда кони остановились, моё сердце пропустило удар. Ромуэль выглядел так, будто постарел на десять лет. На передней телеге, закутанная в дорожный плащ, сидела Мириэль. Я подскакал к ней на Арлане — не обрадовав её, а напугав. Девушка даже отшатнулась, чуть не упав с повозки. Пришлось подхватывать под руку:

— Единый! Что это за зверь⁈

— Ты никогда не видела лошади? — удивился я. — Кстати, здравствуй!

— Такого большого — нет! И чем от тебя так пахнет⁇ — целительница принюхалась. А пахло от меня… лошадиным потом. И мыться тут было негде.

— Что произошло? — я повернулся к хмурому Ромуэлю.

Алхимик тяжело слез с повозки.

— Нас предали, Эригон. Келир Арваэл… он не стал ждать. Едва мы ушли в степь, он объявил тебя предателем. Ты теперь вне закона.

— А Лаэль? А воины Звёздного Ветра, что её охраняли?

Я сжал бока Арлана так, что он начал плясать подо мной.

— Гвардейцы все мертвы, — тихо сказал Ромуэль. — В город пришёл караван из Звёздного Чертога и, какое совпадение, в ту же ночь на дом Лаэли напали выродки из клана «Изумрудной Тени». Твоих воинов перебили всех, Хранительницу Келир выдал королю Серебролесья, как гарантию верности Митриима. Теперь Арваэлы заправляют всем в городе. Сам Келир присягнул Нориану Златокудрому в обмен на титул Наместника Лесов.

Я ещё сильнее натянул поводья — Арлан захрипел, встал на дыбы. Мириэль ахнула, алхимик отшатнулся прочь. Всё рушится… Боже, что я натворил!

— Что с Лиором?

— Ему удалось сбежать, он прячется у меня дома.

Ромуэль замолчал, судорожно сглотнув.

— Келир разогнал Совет — несогласных вешают прямо на площади.

— Мой дом… — я едва выдавил эти слова. — Он сжёг его?

— Нет, — Ромуэль поднял на меня воспалённые глаза. — Теперь там казарма личной гвардии Келира. Они устроили нужник в кабинете твоего отца. Прости…

Я почувствовал укол в сердце. Секретное подземелье! Там, в глубоком сне, окутанные корнями великого Идриля, ждали своего часа древолюды. Девять древних защитников, которых мой род хранил на самый крайний случай. Что с ними⁇ Но алхимик про них не знает…

— Мы сбежали чудом, — подала голос Мириэль. Она тоже спустилась с повозки. Я спешился, мы, наконец, обнялись. — Ромуэль вывез меня под кучей тряпья. Я пряталась неделю в Доме целителей.

Я посмотрел на эльфов, которые начали собираться рядом. Рилдар, Варион… Последнему придётся сообщить о гибели его воинов. Боже, зачем мне это⁉

— Тебе удалось достать луки?

— Да, Лиор помог. У него остались ключи от чёрного хода. Всю ночь выносили. Стрелы тоже привёз. Мы вышли вместе с обозом мастера Питэля — торговца из кузнечной гильдии. Вот, кстати, познакомься! — Ромуэль представил мне солидного эльфа, сидящего рядом на повозке.