Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 18)
— Господин Эригон, — поклонился эльф, — вам передаёт привет мастер Тарвэн Гром. Именно он поручил мне помочь магистру Ромуэлю и прислал вам ещё груз гномьего железа из последней поставки из Эха Гор. И он просил передать, что у вас в Митрииме ещё остались друзья и сторонники.
— Пришлось на воротах дать приличную взятку, чтобы нас, не досматривая, выпустили из города, — добавил алхимик. — Нам повезло, что стража Арваэлов очень сильно любит звон золота.
Ромуэль откинул ткань с одной из повозок. Луки, бочки с тяжёлыми стрелами, бруски железа…
— Значит, мосты окончательно сожжены, — сказал я. — Баян-Саир!
Хан подошёл немедленно.
— Отбери три сотни своих лучших лучников, — я указал на повозки. — Каждый из них получит эльфийский лук из этого обоза. Они бьют в два раза дальше ваших. Мы сделаем особый отряд!
Баян-Саир кивнул. Он чувствовал через нить мою жажду мести, и она резонировала с его собственной жаждой власти.
Ещё через неделю после целого дня очередных тренировок я вышел ночью на озеро. Розовые фламинго спали, стоя на одной ноге в солёной воде.
Я сидел на берегу, глядя на неподвижную гладь. Глядел на летящую комету. Сколько ещё она будет висеть в небе?
— Ты слишком много тратишь сил, тебе надо отдохнуть, — послышался тихий голос.
Мириэль присела рядом. Она сменила дорожное платье на чистую тунику, как-то сумела помыть волосы. И даже меня заставила ополоснуться, добыв дефицитную воду. Лошади пили очень много, колодца не хватало. Хан послал людей в степь, они нашли ещё несколько источников чистой воды. Но её приходилось возить или гонять к ним стада ночью.
Целительница протянула руку и коснулась моей щеки.
— Я потерял всё, Мириэль. Дом, верных людей, честь. Теперь я — просто вождь грязных степняков у солёного озера.
— Ты — Серебряный Вихрь, — прошептала она. — Я видела, как они смотрят на тебя. Ты дал им надежду. Келир думает, что он победил, но он лишь выгнал волка из леса в степь. И тот уже собрал свою стаю!
Она прижалась ко мне, и я почувствовал тепло её тела. Я обнял её, зарываясь лицом в её волосы. Запах фиалок, тот самый из сна, заполнил мои лёгкие.
— Пообещай мне, — она подняла лицо. — Пообещай, что ты не превратишься в чудовище, Эригон. Ромуэль мне рассказал… Слеза Рода… она меняет тебя. Я чувствую это. Ты становишься жёстче, холоднее.
Я посмотрел в её глаза, отражавшие холодный свет кометы. Мог ли я обещать такое? Месть внутри меня пульсировала, требуя крови тех, кто разрушил мой мир.
— Я стану тем, кем должен быть, — глухо ответил я. — Если для этого нужно стать холодным… пусть будет так.
Мириэль не отстранилась. Напротив, она обхватила мою шею руками, притягивая к себе. В её жесте было отчаяние и вызов всему миру. Её губы, солёные от слёз и степного ветра, нашли мои. Поцелуй был долгим. Наконец, я отстранился, погладил целительницу по волосам. Поколебавшись, произнёс:
— Ты должна знать кое-что…
— Я и так догадываюсь. Ты собираешься спасти Лаэль?
— Нет. В смысле да, но не то.
— А что же⁈ — девушка подобралась, даже отстранилась.
— Я уже не тот Эригон, что был раньше. Во мне будто живёт другая личность.
— Я догадывалась.
— Вот как?
— Эльфы так себя не ведут. Отдать Слезу степняку⁈ Да любой эльф отнёс бы её в Храм Оракула и молился на неё сто лет. Из какого ты мира? — она улыбнулась и погладила меня по щеке.
Я в ответ тоже усмехнулся. Выходит, не так уж и незаметны мои отличия от прежнего Эригона.
— И что же ты собираешься делать? — тихо спросила она.
— Вообще или…
— Сейчас! В смысле — теперь…
— Вернуться в Митриим и убить Келира!
— Даже так⁇
— Нужник в кабинете отца? Вырежу всех Арваэлов к Оракулу!
Я невольно провёл рукой по голой коленке Мириэль, смял подол туники. Внезапно понял, что девушка… возбуждена! Смело привлёк её к себе. Поцеловал. И она не отстранилась!
Мы упали на сухую, жёсткую траву. В этот момент не было ни Степи, ни предательства Келира, ни приближающейся войны. Я чувствовал, как её дыхание становится частым и прерывистым. Весь мир сжался до этого клочка земли, пахнущего горькой солью. Я любил её с той неистовостью, на которую способен только тот, кому больше нечего терять.
Уже под утро мы лежали на траве возле озера, обнявшись и не в силах оторваться друг от друга. Но в этот момент белая нить, связывающая меня с Баян-Саиром, вдруг вспыхнула багровым.
Я резко отстранился, вглядываясь в темноту степи. Мои обострённые чувства уловили едва слышный гул и крики, доносившиеся из центра стойбища. Там, где стояла юрта хана.
Глава 11
К тому времени, как я добежал до центра стойбища, у юрты хана уже собралась как минимум половина воинов клана. В свете костров метались тени. Шаман Кривой Коготь, облачённый в шкуры, исступлённо выл, размахивая над головой посохом и костяным амулетом. Вокруг него толпилось не меньше полусотни нукеров из «старой крови» — тех, кто всё ещё упирался пользоваться стременами и копьями и косо смотрел на эльфов в своём стойбище.
— Духи взывают к нам! Они сказали мне не верить лесному народу! — визжал шаман, указывая на юрту Баян-Саира. — Хана околдовали, и он забыл заветы предков! Священное озеро заберёт ваши души, если вы будете слушать чужаков!
Сумасшедшая пляска и удары в старый, грязный бубен сопровождали его выкрики, постепенно заводя народ. Над стойбищем поднимался гул сотен голосов.
Ну, с этим всё было понятно и, в общем-то, ожидаемо. Шаман почти всю жизнь оставался главным советником хана и религиозным вождём клана. А тут пришли какие-то длинноухие из леса за степью и начали свои порядки устанавливать. И хан больше с ним не советуется. Про обряды забыл. Денег и продовольствия шаману на ритуалы перестал давать. А еды становилось всё меньше и меньше. Плюс эльфу этому в рот смотрит и бегает за ним повсюду, как собачка. Ну кому такое понравится?
А тут ещё мать Баян-Саира местным женщинам в уши льёт: мол, хан перестал к жёнам приходить, старуху ни во что не ставит — ни почтения, ни внимания, ни заботы. Одна подготовка к будущей войне на уме. И остальные нукеры вынуждены так же тренироваться каждый день без продыху. Проклятые эльфы, дескать, совсем их мужей загоняли и сна лишили.
Я не ждал, что мать выступит против сына в открытую — это было бы глупо. Но своими бабскими разговорами она точно никому не помогала. Я понимал, что волна недовольства может полыхнуть, но, если честно, оказался к этому совершенно не готов.
Всё-таки власть хана в клане была абсолютной. Тут не было даже зачатков демократии или намёков на коллегиальное принятие решений: как хан скажет — так и будет. Делая упор на подчинение именно Баян-Саира, я отлично представлял, как выстраивать дальнейшую модель управления этими степняками.
Но оставалось право сильного.
Хану могли бросить вызов.
Род самого Баян-Саира внутри клана Сынов Ветра был самым многочисленным и влиятельным. Но были и другие — старые рода, которых в клане хватало. Они периодически пытались тянуть одеяло на себя, примеряя шапку верховного вождя на своих ставленников. И шаман, похоже, сделал сегодня ставку именно на них. Ведь если удастся сковырнуть Баян-Саира и посадить на его место более послушного хана — свято соблюдающего старые законы и традиции, — то и жизнь сразу «наладится». И эльфов можно будет прогнать. А лучше — убить, луки их необычные забрать.
Вокруг юрты Баян-Саира уже стояли нукеры из личной гвардии его рода и мои эльфы. В руках у них были новые составные луки, и они были готовы открыть стрельбу по первому взмаху руки хана. Стрелы лежали на тетивах.
Сам хан стоял у входа и смотрел на этот ночной спектакль шамана с лёгкой ухмылкой.
Похоже, такие представления тут были не в диковинку.
Доводить дело до кровопролития было точно не в моих интересах. Но толпа уже основательно завелась, и мне срочно нужно было придумать, как остудить её и заткнуть наконец этого деятеля ритуальных услуг.
Я протянул по нити, соединяющей меня с ханом, импульс успокоения, стараясь хоть немного погасить клокотавшую в нём ярость. Ухмылка на лице Баян-Саира напоминала оскал тигра, готового к прыжку. Ещё минута — и он даст команду стрелять, и тогда стойбище умоется кровью по самые крыши юрт. И Сыны Ветра перестанут существовать — клан не переживёт гражданской войны.
Отвечать придётся мне.
Я подошёл к костру, освещавшему помост, который Коготь выбрал сценой для своего представления, и крикнул:
— А ты уверен, что духи предков сказали тебе именно это?
Бубен смолк. Шаман огляделся в поисках раздражителя, посмевшего вывести его из транса.
— А вдруг ты ошибаешься, — продолжил я, обращаясь прежде всего к толпе, — и неверно истолковал их послание, а теперь призываешь народ идти против Баян-Саира?
— Это говорит лесной чужак, который околдовал нашего хана! — заверещал шаман, пытаясь вернуть внимание на себя.
— Это говорит Серебряный Вихрь, приход которого в Степь предсказала Верховная Судья Митриима! — я заставил голос звучать уверенно и выше обычного — мне нужно было зацепить их и сбить накал. — Я дал вашим воинам стремена и копья, которых вы ранее не знали. Я дам вашим стрелкам лучшие эльфийские луки. Я могу сделать ваших воинов непобедимыми! И ваш хан, — мне нужно было сместить акцент на вождя, — быстрее других увидел это и, как мудрый отец своему народу, не мог упустить такой шанс усилить род. Но он увидел ещё больше — дальше и глубже!