Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 16)

Среди степняков пронёсся недоумённый шёпот. Это было неслыханно.

Я сделал паузу, посмотрев на хана. Баян-Саир утвердительно кивал головой на каждое сказанное мной слово. По нити я подпитывал его уверенность.

— Дайцин хочет, чтобы вы были слабыми. Им выгодно, чтобы Чёрные Копыта ненавидели Сынов Ветра, а Копыта — Язв. Пока вы убиваете друг друга, они управляют вами как послушным стадом. Они стравливают вас, подкупая ханов вроде Торгула.

Теперь я повернулся к пленникам. Они тоже слушали меня внимательно.

— Торгул — не вождь. Он — цепной пёс Дайцина, купленный за горсть золота и обещания, которые империя никогда не выполнит. Вы пришли сюда как враги, потому что ваш хан так приказал. Но ваш хан служит чужакам. Он продал вашу кровь людям в шелках, которые презирают Степь. Сыны Ветра не будут вас убивать. В Степи не должно быть больше кровников среди своих.

Я послал ещё один импульс хану, и он выхватил кинжал. Пленные сжались. Но Баян-Саир одним движением перерезал путы на руках молодого воина.

А я продолжил:

— Ваших командиров — тех, кто брал золото Дайцина и вёл вас на убой, — мы казним. Они предали Степь. Но вы… у вас есть выбор. Вы можете вернуться к Торгулу и ждать, что он вас помилует, а потом снова отправит на убой. Или вы можете влиться в наши ряды. Отныне мы не просто Сыны Ветра. Мы — Серебряный Вихрь.

Я видел, как меняются лица пленных: от отчаяния — к недоумению, а затем — к робкой надежде. Нукеры Баян-Саира тоже притихли. Логика «единого врага» была для них в новинку, но она была чертовски привлекательной. Вместо бесконечной междоусобицы им предлагали великую цель.

— Мы не будем делать рабов из пленных, — продолжал Баян-Саир вместо меня, накачанный моими эмоциями и мыслями под завязку, глядя в глаза своим воинам. — Мы будем делать братьев. Каждый, кто признает власть Серебряного Вихря, получает долю в добыче и защиту. Мы — один народ.

Бардум стоял, опустив саблю. На его лице отражалась напряжённая работа мысли. Он был воином до мозга костей, и идея объединения степи под одним знаменем ради борьбы с внешним врагом затронула в его душе какие-то древние струны.

— Хан… — Бардум посмотрел на меня, потом снова на Баян-Саира. — Если мы перестанем убивать наших врагов и сделаем из них друзей, то… их станет слишком много. Мы не сможем их прокормить.

— Мы возьмём еду там, где её в избытке, — ответил за хана я, выходя вперёд. — У тех, кто годами наживался на вашей вражде. Склады Дайцина полны зерна, дворцы забиты золотом! И если Степь объединится, ни одна империя не устоит.

В тишине ущелья всё это прозвучало как пророчество.

— Ну, кто готов перейти к нам? — спросил я прямо пленных.

Первым шагнул вперёд молодой степняк с разрезанными путами. Потом повалили остальные. Ни один не отказался.

— Раскидай их по разным десяткам, — приказал я Бардуму. И тот беспрекословно пошёл выполнять мой приказ.

Весь остаток дня мы провели, собирая трофеи: оставшихся в живых коней, оружие, доспехи. Но главной добычей были сорок три уцелевших воина Чёрных Копыт — они все принесли клятву верности Баян-Саиру. Не из страха смерти, а из-за того странного чувства причастности к чему-то великому.

Я смотрел, как бывшие враги перевязывают друг другу раны. Конечно, до настоящего единства было ещё далеко. Потребуются недели и месяцы, чтобы выжечь старые обиды. Но первый шаг был сделан.

Баян-Саир подошёл ко мне, когда Стяг уже почти скрылся за горизонтом. Белая нить между нами сияла мягким, тёплым светом. Он выглядел измождённым, но его взгляд был ясен.

— Ты дал им врага, Эригон, — тихо сказал он. — Ты дал им надежду. Но теперь ты должен вести их. Потому что, если мы остановимся, они не поймут нас.

— Мы не остановимся, хан, — я посмотрел на запад, в сторону Озера Слёз. — Этот вихрь только начинает закручиваться.

Мы двинулись дальше в сумерках. Обоз Сынов Ветра ждал нас впереди, у солёных берегов Озера Слёз. Мы везли не только добычу, мы везли новую идею, которая должна была выжечь старую Степь дотла, чтобы на её пепле выросло что-то новое.

На рассвете мы уже были на месте.

Озеро Слёз встретило нас ослепительным белым блеском, от которого ныли глаза. Это была огромная чаша, выстланная соляной коркой, на дне которой колыхалась тяжёлая, маслянистая вода цвета густого купороса. Пить её было невозможно — она обжигала горло и вызывала рвоту, но само стойбище располагалось на небольшом возвышении, где был глубокий колодец. Вода в нём отдавала солью и железом, была мутноватой, но после степных переходов казалась слаще эльфийского вина.

Табор разворачивался быстро, со сноровкой людей, привыкших жить в степи. Юрты вырастали как грибы после дождя. К обеду со всех сторон начали возвращаться разведчики, которых Баян-Саир разослал в разные стороны. Чёрные Копыта повернули обратно: Торгул не решился атаковать повторно. Узнав последние новости, я расслабился. У нас появилась фора по времени, можно было осмотреться вокруг и перевести дух.

Я сходил к озеру, полюбовался местными птицами под названием «рапи». Их были тысячи. Длинноногие, с изогнутыми клювами и перьями цвета заката, они бродили по мелководью, выискивая в тине мелких рачков. Очень похожие на земных фламинго. Степняки обходили их стороной. Для них эти птицы были «Дарами Неба», священными существами, чьё мясо считалось горьким, а убийство сулило проклятие на весь род. Я посмотрел на розовое море птиц. Глупое табу — но оно спасало птиц от вымирания. Они расплодились здесь в невероятном количестве, никого не боясь, и лишь лениво взлетая, когда к берегу подходили лошади или эльфы. А если их мясо как-то обработать, убрав горечь? Здесь же по берегу бродит годовой запас еды для тысяч людей и эльфов! Я ещё раз посмотрел на птиц уже как будущий повар. Будем разрушать ещё одно местное табу? Сперва рыба у эльфов, теперь вот «рапа» у степняков? Надо будет попробовать. Но пока есть более важные дела.

В следующие две недели стойбище превратилось в огромную мастерскую и полигон.

Рунгвар Заика развернул походную кузню прямо у колодца. С утра до ночи над Озером Слёз стоял перезвон молотов. Гном работал как заведённый, его помощники-нукеры едва успевали раздувать мехи.

— Ж-железо г-греется б-быстро, — ворчал он, вытирая сажу с лица. — Н-но у-угля м-мало.

Главным заказом были стремена. Бардум, лучший лучник племени, первым испытал новую экипировку. На глазах у сотен соплеменников он носился по соляной корке, вставая в седле во весь рост и выпуская стрелы одну за другой. Стремена давали ему то, чего не было ни у одного степняка — точку опоры. Теперь он мог стрелять назад, разворачиваясь всем корпусом на полном скаку, не боясь вылететь из седла. Он мог приподняться и пустить стрелу навесом гораздо дальше обычного. С копьём тоже получалось отлично.

Я зашел в одну из юрт, под причитания женщин вытащил одну из опорных палок длиной метра три, а Рунгвар по моему приказу выковал несколько наконечников — длинных, узких, трёхгранных, похожих на иглы. Когда мы приладили их к древку, получилось грозное оружие. Я сам сел на коня, зажал пику под мышкой, упираясь в стремена, и на полном скаку пробил насквозь три связанных вместе кожаных щита.

Я распорядился сделать деревянный манекен на подставке. Бардум раз за разом вбивал в него с разгона копьё, оставаясь в седле. Но его пришлось доработать — сделать «спинку» и высокую переднюю луку.

Нукеры смотрели на это, разинув рты. Страх перед переменами сменился жадным любопытством. Каждый хотел получить эти «железные уши» и новое седло.

— Ах да, — я нарисовал на песке неполную луну, — мне ещё нужны вот такие наконечники для стрел. Они называются «срезни».

— Зачем? — удивился хан.

— Будем охотиться на священных птиц! — тихо на ухо сказал я Баян-Саиру. И тут же послал по нити сигнал подчинения. Ну же! Сработает?

Сработало. Хан послушно кивнул.

Глава 10

Тренировки начинались на рассвете. Бардум со свистом гонял свою сотню, заставляя их выстраиваться в плотную линию. Это было самое сложное — отучить степняков от тактики «рассыпного строя», где каждый сам за себя. Они должны были взять на вооружение удар «железной стеной».

Отдельно прорабатывали «проламывание» строя противника клином конных копейщиков, что многим воспринималось как полная дикость, пока сами не попробовали работать пикой на длинной дистанции.

— Держите плечо к плечу! — орал я, объезжая строй на Арлане. — Ваша сила не в руке, а в массе всего строя!

После этого звук моего рога опять давал команду на атаку.

Управление большой массой всадников потребовало от меня восстановить в памяти тактику ведения битв степными воинами Чингисхана. Очень быстро я понял, что в пыли сотни и десятки Сынов Ветра банально трудно различать. Поэтому пришлось добавить прикреплённые на древке копий цветные флажки. Каждой сотне — свой. Всего получилось прямо по детскому стишку: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит…» Фазана не было — в таборе просто не нашлось ткани фиолетового цвета. Зато у нас появилась красная сотня, оранжевая, жёлтая, зелёная, синяя. Ну и два цвета зарезервировали за отрядом, что ушёл сопровождать Ромуэля, — чёрный и белый.

Команды рогом модифицировал. Разделил их на длинные и короткие. Всего получилось семь сигналов. Ложное отступление — один короткий. Охват слева направо строя противника — два коротких. Общая атака — один длинный. Два длинных — это уже общее отступление. Короткий и сразу длинный — сигнал засадной сотни выступать. Длинный и короткий — бой «наскоком», без сшибки. Он был нужен для обстрела врага с дистанции. Последний сигнал — очень длинный ревун: прислать ко мне вестовых.