Алексей Вязовский – Кровь Серебряного Народа. Том 2 (страница 15)

— И далеко это вы собрались, Сыны Ветра, без воли великого хана Торгула? Покажите тамгу, что вам разрешен выезд с весенней ярмарки!

— Что за тамга? — поинтересовался я у Рилдара.

— Табличка такая, глиняная, с личной печатью хана, — пояснил эльф. — Вроде пропуска.

— С каким пор мне, самовластному хану, нужна чья-то тамга⁈ — гневно поинтересовался Баян-Саир.

— Со вчерашнего, — ответил Ычкан, повернулся к одному из своих людей. — Скачи в ставку, предупреди Торгул-хана, что Сыны Ветра откочевывают с эльфами!

Посыльный ударил плетью лошадь, рванул сразу в карьер.

— Останови его! — крикнул я, обращаясь к Рилдару.

Тот, не раздумывая, вскинул лук и послал стрелу вслед воину Копыт. Она попала в круп лошади, вошла сразу глубоко. Конь заржал и покатился по земле. Посыльный вслед за ним.

Глава 9

Ычкан дёрнулся, его лицо побагровело от ярости, и он взревел, выхватывая саблю. Но Баян-Саир уже не колебался. Ему даже не потребовался мой приказ. Он ударил пятками лошадь — та скакнула к сотнику Копыт и ударила грудью в грудь. Ычкан пошатнулся в седле, вскинул голову в шлеме. Хан не медлил — его сабля ударила в горло степняка. Точнее — ужалила. Хлынула кровь — Баян-Саир разрубил шею сотнику.

Я ещё тянулся к рукояти меча, а степняки уже посылали стрелы в сторону дозора Копыт.

Им не нужно было целиться подолгу. Дюжина всадников оказалась в идеальной ловушке на открытом пространстве. Они стояли слишком плотно, уверенные в своей безнаказанности.

Стрелы прилетали залпами, с частотой, которая казалась невозможной. Это не было боем — это была зачистка. Всадники Чёрных Копыт пытались поднять свои короткие щиты, попробовали развернуться для атаки, но стрелы находили щели в доспехах, вонзались в горла, в подмышки, в незащищённые бока коней.

Один из нукеров Торгула, рослый парень с перекошенным от ужаса лицом, успел выпустить одну стрелу в нашу сторону, но она бессильно чиркнула по камню у копыт Арлана. В следующую секунду в его грудь вонзилось сразу три стрелы, выбив его из седла.

Всё закончилось невероятно быстро. Меньше чем за минуту дюжина отборных гвардейцев Торгула превратилась в груду тел, нашпигованных стрелами. Ржание раненых лошадей и хрипы умирающих людей — вот и всё, что осталось от дозора.

Бардум опустил лук, его лицо было абсолютно спокойным, словно он только что закончил обычную охоту на сайгаков. Он сплюнул и посмотрел на Рилдара — тот успел выпустить пару стрел. Эльфы Вариона тоже поучаствовали. А вот сам сотник ехал в арьергарде и поспел только к шапочному разбору.

Баян-Саир улыбался. Белая нить между нами пульсировала теперь ровным, холодным светом. Хан был доволен, и война с Копытами, которую мы фактически объявили, его только радовала. Он был прирождённый убийца.

— Тела в повозки, трупы лошадей разрубите топорами и тоже грузите, кровь присыпьте землёй, — приказал я. — Забираем всё!

— Делайте, как сказал Серебряный Вихрь! — подкрутил мой приказ хан и повернулся ко мне. — Это не обманет надолго следопытов Копыт.

— А нам надолго и не надо.

— Соберите стрелы, — Баян-Саир свистнул Бардуму, показывая на землю.

Я смотрел на это побоище, чувствуя, как на губах оседает вкус горькой пыли. Теперь нас ждала только Степь, где кровь впитывается в песок быстрее, чем успевает остыть.

— Уходим, — сказал я, пришпорив Арлана.

Мы миновали мёртвый дозор, не оборачиваясь. Наша война только начиналась.

Я понимал, что Торгул не успокоится. Убийство дозора «Чёрных Копыт» во главе с Ычканом — это пощёчина, которую в Степи смывают только кровью. Но спрятать в пути табор из трёх тысяч человек, почти пятьсот повозок и несметное количество скота было невозможно. Огромный шлейф пыли, который мы поднимали, был виден издалека.

Я ехал рядом с Баян-Саиром, чувствуя, как белая нить, связывающая нас, пульсирует в такт его тревоге. Настроение хана поменялось — он был подавлен масштабом ответственности. У Торгула в три раза больше сабель, чем у Сынов. А если к нему присоединятся Язва с Клинками? Их будет уже тысяч пять.

— Они идут за нами, Эригон, — тихо сказал Баян-Саир, не оборачиваясь. — Мои дозорные видели дымы. Если они настигнут нас на открытом месте, они просто втопчут нас в пыль.

Я посмотрел на восток. Там, за горизонтом, действительно поднимались едва заметные дымки — это дозорные сигналили друг другу кострами.

— Нам нужно разделиться и путать следы, — сказал я. — Пусти идти по бокам несколько отрядов.

— Зачем?

— Разделим погоню Торгула.

— Лучше устроим засаду, — покачал головой хан. — Я знаю тут одно отличное место…

Шанс представился к полудню. Путь нам преградило русло старой, давно высохшей реки. Оно было широким — шагов двести — и уходило к каменистым грядам. Дно реки представляло собой такыр — запечённую до состояния керамической плитки глину. Стяг за века превратил её в панцирь, на котором даже подкованное копыто Арлана почти не оставляло отпечатков.

— Вот оно, — указал на русло Баян-Саир. — Сделаем так. Основная часть табора, повозки и женщины пусть продолжают путь, а мы устроим засаду вон там, где русло сужается.

Место и правда было удачное. На повороте река когда-то пробивала себе путь сквозь скальный выход. Высокие, отвесные стены из красного песчаника сжимали русло до узкого прохода в тридцать шагов шириной. Идеальная западня: расставить лучников на вершине песчаника и стрелять сверху вниз. Дистанция будет короткой — шагов сорок. На таком расстоянии стрелы будут прошивать кожаные доспехи степняков, как рыхлый войлок. А в самом узком месте мы поставим заслон из повозок, за ними — эльфов. Я изложил свои мысли Баян-Саиру, и он их одобрил. Всего-то стоило только передать ему образ неминуемой победы, триумфа, который поднимет его авторитет выше облаков. Хан выпрямился, его голос зазвучал как медь:

— Сделаем так, как говорит Эригон! Бардум, бери людей. Я лично проверю, как вы замаскируетесь сверху.

Погоня показалась на следующий день. Как я и предполагал, Торгул разделил свои силы, выделив четырёх или пять сотен всадников «Чёрных Копыт» на западное направление. Точнее определить было трудно.

Мы сидели на гребне скалы, прикрытые серыми плащами, которые сливались с камнем. Внизу, в узком горле русла, была сделана самодельная баррикада. За ней стояли в две шеренги эльфы под командованием Вариона. Их задача была выбить передних всадников и устроить завал. Мы же должны были подстрелить первым делом арьергард. Тогда «пробка» в русле реки станет для Копыт смертельной. Получится ли?

Когда всадники Торгула увидели баррикаду, над руслом разнёсся торжествующий вой. Сотни глоток орали боевой клич, и земля задрожала под тяжёлым топотом. Сразу несколько сотен «Чёрных Копыт» влетело в теснину. Они шли плотным строем, уверенные в себе. Но впереди русло уже сужалось, заставляя их замедлить бег и тереться друг об друга боками.

— Сейчас, — прошептал я.

Бардум поднял сигнальный флаг. Эльфы сделали первый залп, тут же второй. Степняки ответили, но в тесноте русла нормально стрелять могла только передняя шеренга, которая вся и полегла под стрелами лучников Вариона. Я протрубил в рог, Сыны вскочили на ноги, натянули луки.

— Стрелять по задним! — прокричал я, на всякий случай напоминая нашу задачу.

Сыны Ветра не подвели. Первым же залпом положили весь арьергард Копыт — последнюю полусотню. В русле начался ад. Часть степняков попыталась развернуться и выйти из теснины. Часть захотела прорваться к баррикаде. И тем и другим приходилось пробираться через завал из трупов лошадей.

Ещё залп, и ещё… Мы «поливали» стрелами теснину, перенося «огонь» вперёд и назад. Нам помогали эльфы — именно их стрелы убили военачальника в чёрном панцире с серебряной насечкой.

Бардум, воодушевлённый резнёй, спрыгнул вниз, в гущу боя. Его сабля мелькала, как молния, снося головы дезориентированным врагам. Он дрался с яростью мясника, наслаждаясь кровью. Вслед за ним в рукопашную бросилось ещё с полусотни Сынов. Пришлось трубить в рог, призывая их вернуться. Бесполезно. Дисциплина? Нет, не слышали.

Бой был недолгим. Когда пыль немного осела, картина открылась жуткая. Русло реки было завалено трупами. Уцелело около пятидесяти человек, которые побросали оружие и сбились в кучу у скалы, глядя на нас с ужасом.

Хан подошёл к ним, вытирая окровавленную саблю о рукав убитого врага. Его лицо было искажено гримасой жестокого торжества.

— Режьте их! — приказал он своим нукерам. — Пусть Торгул получит их головы в мешках! Ни одного не оставлять в живых!

— Стойте!

Я почувствовал, как нить связи с Баян-Саиром задрожала. Приказ посылать не стал — просто положил руку на плечо.

— Смотри на них, хан, — я указал на пленных. — Смотри внимательно. Кто они?

— Шакалы Торгула! — выплюнул хан.

— Нет, — я подошёл к одному из пленных, молодому парню с разбитым лицом, и рывком поднял его на ноги. Ему уже успели связать руки. — Он такой же, как и ты. Его мать поёт те же песни, что пела твоя. Вы пьёте один кумыс, кочуете по одной степи. Вы один народ!

Последнее я почти прокричал для подошедших Сынов Ветра. Они стояли плотной толпой, рассматривали пленных.

— Слушайте меня! Десятки лет вы грызётесь друг с другом. Вы режете своих братьев из-за тощих баранов. Воюете за пастбища. А кто в это время сидит в золотых палатах Дайцина и смеётся над вами? Кто стравливает рода? Император Лун Вэй! Вот ваш враг.