Алексей Войтешик – Проводник. Книга четвёртая. След Чёрной Вдовы (страница 7)
– То есть, – со вздохом выдавил, наконец, хоть что-то из себя заведующий, – остается только вариант доставки в Минск?
Алиса горько улыбнулась, повернулась и вышла за дверь. Ей, в конце концов, нужно было заниматься своими делами. Подходя ко второму посту, она сожалела о том, что была неосторожна и открылась заведующему. «Сейчас разнесет по всей реанимации, а то и по больнице. – Приступая к работе, размышляла она. – Ба́бы с ума сойдут. Блин, он на неделю минимум обеспечит «топливом» их языки. Да и пофиг! Мне давно все пофиг…»
Синкевич появился у постов только минут через десять, и не один. С ним пришел второй доктор смены – Огородник Егор Леонтьевич. Они вошли в палату спящего минчанина, долго смотрели на мониторы и обсуждали состояние больного. Алиса, недолюбливающая Огородника из-за его постоянных издевок над ней, ясно слышала вердикт опытного, седовласого доктора: «Леонид Андреевич, я в своей практике ничего подобного не встречал. Парень гаснет на глазах. Минск уже поздно. Если хотите знать мое мнение – мы его потеряем. Показатели не самые страшные, сердце молодое, еще трепыхается, но динамика – просто катастрофа. А ко всему еще и наша Черная вдова дежурит…, – Лѝса, детонька, мое почтение, – он, наклонившись, вяло помахал грозно посмотревшей на него медсестре, – так что, думаю, по утру она его в морг и отвезет. Отвезешь, милочка?»
Змеевец, устало откинувшись на спинку стула, вздохнула и ответила:
– Отвезу, Егор Леонтьевич. С меня не убудет. А доведется, всех когда-нибудь туда же отвезу, вы меня знаете.
Старый доктор криво улыбнулся:
– Ах ты ж …моя гадючка. – Ядовито заметил он, пытаясь отвлечь своего хмурого коллегу этой перепалкой. – Вот чувствую, Андреич, что есть у нее какой-то нереализованный потенциал…
Было заметно, что подобного рода слова от господина Огородника Алиса слышит часто, а потому она, дабы не усугублять ситуацию, ничего ему не ответила, а наклонившись к столу, принялась что-то писать.
– Ну вот …не зря ты – Змеевец, – тихо рассмеявшись, оставил за собой «победу» Огородник. – Андреич, я пойду? Надо на осмотр и опрос пациента. Утром плановая операция. К счастью, с соседом этого парня все намного проще.
– Да, да. Конечно, – выныривая из глубокой задумчивости, ответил заведующий.
Синкевич провел коллегу до поста, стал позади Алисы и, дождавшись, когда Огородник отойдет подальше, тихо произнес:
– Ну хорошо, звоните своему специалисту. Если, конечно, это имеет какой-то смысл…
Змеевец, как ни в чем не бывало, продолжала что-то писать в журнале:
– Это не просьба, – невзначай заметила она, прерывая его рассуждения, – вы – человек с высшим образованием. Или потрудитесь как можно точней сформулировать свою просьбу или не мешайте работать. Все, что могу, нужно записать сейчас. Я не хочу пересиживать свое рабочее время утром, когда ваш друг отъедет. И помните, если что – я понятия не имею, о чем вы сейчас говорите.
– Алиса, – возмутился Леонид Андреевич, – ну это же смешно.
– Это совсем не смешно, – парировала медсестра, – время уходит, а вы все тетешкаете свои амбиции.
– Но ведь вы ничего не можете гарантировать!
– Ошибаетесь, – вполоборота бросив взгляд на заведующего, негромко ответила Змеевец, – кое-что стопроцентно могу. Например, что минчанин, если к утру не начать что-то делать по моей линии, ближе к обеду точно умрет.
– На колени перед вами становиться? – раздувая ноздри, зашипел сквозь зубы заведующий.
– Колени оставьте для жены, – продолжая писать, безпристрастно ответила Алиса. – Мне, на первом этапе, будет достаточно обычной просьбы.
Доктор поднял взгляд к потолку:
– Ну хорошо, – выдавил из себя он, – я вас прошу.
– Весь текст, Леонид Андреевич, весь, – бросила через плечо медсестра. – Не нужно большой или заумный. Попросите так, как просили бы у меня закурить.
Заведующий закрыл глаза. Было заметно, что эти слова ему дорогого стоят:
– Я прошу вас помочь моему другу – позвонить «Специалисту…»
– Этого достаточно, – закрывая журнал и поднимаясь, не дала ему закончить Алиса. – Мне нужно выйти, нечего лишним ушам слышать то, что я буду говорить по телефону. А вы пока думайте, под каким соусом подать присутствие в реанимации постороннего человека. Если нам повезет, и он не занят, часа три-четыре, и он будет здесь.
Змеевец, прихватив на ходу лежавший на столе смартфон, спешно отправилась к выходу…
«Специалист» приехал только во втором часу ночи. Леонид Андреевич, наблюдая за минчанином и уже практически не покидая поста, заметно нервничал. Алиса же, то и дело попадая в поле его зрения, напротив, выражала полное спокойствие и уверенность в себе. В час двадцать она ответила на телефонный звонок и сообщила заведующему, что ей надо отойти и встретить нужного человека.
Доктор, дав свое согласие и провожая ее взглядом, в это время внутренне возопил: «Черт! Как мне заткнуть тут всем глаза и уши? Что делать – придется врать. Если привезли старушку? Это тетя Артёма из Лиды; старик – дядя, ну а ежели кто-то моложе? Пусть будет брат. Б..дь! Но и это всё е-рун-да! Учитывая состояние Паука, кто может знать, сколько они с ним будут возиться? И ладно еще, если случится чудо и после всего этого темного дела Тёма пойдет на улучшение, а если нет? И вообще, как?! Как, мне объяснить персоналу то, что будет тут происходить?!…»
Тем временем прибыл «Специалист». Он оказался молодым мужчиной крепкого телосложения, среднего роста, коротко стриженным и вообще выглядевшим, как какой-то пенсионер спецназа – дорогая полевая форма, военные, легкие берцы…
Леонид Андреевич, встречая его, протянул руку и представился, на что гость коротко ответил: «Олег», и прошел на пост.
Прибывшего мало интересовали детали, связанные с состоянием больного, хотя доктор и попытался их ему изложить. Без каких-либо подсказок со стороны Алисы и доктора он четко смотрел в сторону койки минчанина и, как показалось Леониду Андреевичу, к чему-то прислушивался.
– Лѝса, скажи, ты что сама не могла с этим справиться. – После короткой паузы, пассивно игнорируя внимание Леонида Андреевича и в то же время отрешенно продолжая «сканировать» палату, то ли с упреком, то ли с недовольством спросил Олег у медсестры.
Алиса лишь кротко опустила взгляд:
– Я думаю, – тихо и миролюбиво произнесла она, – этот случай тебе будет интересным. Ты любишь такое.
– …Ты права, – глядя украдкой на медсестру и блеснув искоркой заинтересованности в серых, светлых глазах, задумчиво заметил Олег, – тут есть с кем потолкаться.
Он шагнул в палату, а Леонид Андреевич, спохватившись, ринулся было за ним, но через миг так и замер на полушаге, вполоборота к посту, поскольку попутно собирался дать распоряжение Алисе принести гостю халат. Доктор был шокирован и обезкуражен. Он прекрасно все слышал, видел, мог даже моргать, но пошевелить хотя бы пальцем, для него стало просто невыполнимой задачей. Покосившись одними глазами в сторону поста, он заметил, что Алиса в это время движением руки поправила волосы. Значит, она могла двигаться? Синкевич бросил взгляд в коридор. Там, сосредоточенно уставившись в бумаги, так же, на полушаге, как и Леонид Андреевич, с растерянным выражением лица застыл Огородник.
«Что это за чертовщина?» – едва только подумал заведующий, как вдруг за окном ослепительно моргнула молния и тут же гулко и раскатисто ударил гром. По подоконнику, невидимом из-за закрытого жалюзи, с нарастающим шумом начал барабанить дождь. «Шарахнуло где-то совсем близко, – неведомо к чему заметил про себя Синкевич. – Все верно, прогноз обещал грозы…»
Буря все нарастала. Ночь широко зашумела ветром и ливнем за поставленной на легкое проветривание створкой. Лампы освещения испуганно заморгали, а через минуту электричество и вовсе выключилось. Как видно один из разрядов все же угодил где-то в силовую линию. В один миг погасли все мониторы и светодиоды аппаратуры. Было слышно, как невдалеке, на поляне возле реанимации тут же автоматически запустился дизель-генератор. Компьютеры и электроника начали оживать, но лампы освещения отчего-то светились едва-едва. Казалось, что что-то гнетет их, не дает разгореться в полную силу.
«Странно, – отмечая этот факт, заметил про себя Синкевич, – они же светодиодные? Мне казалось, они или светятся, или не светятся – моргают, как рефлектор. Наш дизель киловатт на 10, мы для него даже не нагрузка! Чего они тогда?..»
Меж тем лампы все также неуклонно «садились», а палата Артёма погружалась в неуютный, холодный мрак. Олег двинулся вперед и подошел к кровати больного. В этот момент перезагрузившаяся система включила мониторы, и они заставили пытавшегося в это время усилием воли бороться со своей странной недвижимостью доктора внутренне сжаться от ужаса. Просвечиваемая ими фигура Олега прямо на глазах стала слабо дымиться и «гореть» удивительным, черным пламенем! В помещении не пахло гарью, напротив. То ли из-за грозы, то ли от этих странных метаморфоз воздух был удивительно свежим и по осеннему холодным. Сполохи разрастающегося мрака становились все гуще. И дым, и удивительное черное «пламя» были схожи с тем, как коптит в воздухе горящий и плавящийся пластик, …очень много пластика.
Черное пламя все больше окутывало фигуру Олега и вскоре за его спиной оно стало формироваться во вполне различимые, огромные черные крылья, верх которых уходил куда-то за пределы потолка палаты.