Алексей Войтешик – Проводник. Книга четвёртая. След Чёрной Вдовы (страница 5)

– Что до твоего блога и канала на ютубе, ничего не скажу – не видел, надо будет посмотреть и почитать. А вот по твоему состоянию, брат, дело плохо. Судя по тем данным, которые у нас есть, из своих тридцати с лишним лет жизни ты не был в отпуске ни разу. Отдыхать не пробовал?..

– Лёник, – упавшим голосом ответил Паук, – я и сейчас уже больше недели в отпуске. Не поверишь, до этой поездки от меня аккумуляторы можно было заряжать. Говорю же, это ночевка в этом чертовом доме меня так подкосила.

– Ты говорил прошло всего несколько дней? – С недоверием спросил доктор.

– Так и есть, – чуть не плача, дрогнул всем телом Артём. – Если оно и дальше будет катиться – я скоро сдохну…

– Ну, ты это, – поднял руки вверх Леонид Андреевич и с улыбкой добавил, – не забывай где находишься. Не надо портить нам статистику. Все нормально. Сюда не привозят тех, кому хорошо. Заметь, в твоей палате ты пока один. И в соседней дядя – один. В подавляющем большинстве случаев людей отсюда выписывают или переводят в стационары. Не ты первый, не ты последний кому так плохо. Будем наблюдать…

– Лёник, – попытался податься вперед больной, – я тебе точно говорю – сдохну! Когда очнулся сегодня – увидел какой-то темный силуэт до потолка…

– Ну хва-а-тит, – кисло сморщился доктор, собираясь уходить. – Твое физическое состояние мы подтянем, а вот с психологическим, брат, у нас тут плохо с такими специалистами. Не наше направление. Прости, меня ждет работа. Надо еще и с соседом твоим побеседовать, слышишь, кашляет? Видать ревнует…

Синкевич снова располагающе улыбнулся, ловко, словно их воздуха, выхватил медицинский молоточек и вдруг стукнул друга по коленке.

– Штиль, – задумчиво заключил он, – м-да… Рефлексы, Тёма, у тебя ни к черту. Ну, ничего. Добавим тебе немного женского внимания, Лида! – Громко позвал он в сторону «аквариума». – Лидия Эдмундовна, поч-ч-ему вы не на посту?..

С этими словами доктор, махнув на ходу поникшему духом пациенту, неспешно зашаркал подошвой мягких тапочек в сторону поста. Было слышно, как Синкевич и медсестра о чем-то долго шептались, но до ушей засыпающего Паука долетели только последние слова Лёника: «Делать все анализы еще раз, слышишь? Глаз с него не спускать. Я скоро приду…»

Перед сдачей дневной смены, как и договаривались, Лидия Эдмундовна зашла к заведующему.

– Спит? – расписываясь в каких-то документах и лишь на миг оторвав взгляд от бумаги, спросил Сенкевич.

– Спит, – подавая ему листки с данными анализов, подтвердила медсестра. – Серый какой-то стал, под глазами все проваливается, как у трупа.

– Но-но-но, – нахмурился заведующий, – никаких трупов пока я тут. Вы уже меняетесь?

– Да, – с облегчением ответила Лидия Эдмундовна и тут же, вдогонку этому спросила, так, между прочим, – а вы что, остаетесь? Народ волнуется – заведующий залип на ночь. С чего бы?

– Останусь на сутки, – казенным тоном произнес Леонид Андреевич. – Отпуска́ у людей. Иногда, когда есть такая возможность, почему бы не дать им отдохнуть, верно? Да и самому подзаработать перед отпуском.

– М-гм, – саркастически заметила медсестра, – врите больше. Просто этот минчанин ваш знакомый.

– Ну и по этой причине тоже, – не стал спорить доктор. – Давайте, что там у него?..

Пользуясь тем, что заведующий занят изучением результатов анализов, медсестра тихо произнесла:

– Он так спит… Если бы не просыпался, когда я брала анализы, думала бы, что он в коме. У меня уже, как у Алисы – предчувствие. Она сегодня меня меняет, может, спросите у нее…

– Ну что ты такое говоришь, Лида? – Отрывая взгляд от листков, нахмурился Леонид Андреевич. – Сначала сестра-хозяйка, потом подхватили санитарки, а сейчас и ты туда же? Сама же ее постоянно подкалываешь…

– Я с ней давно работаю и знаю…

– Что знаешь?

– Леонид Андреевич, – дрогнувшим голосом продолжила медсестра, – вы же сами ей тогда говорили – больше не предсказывать …такого. Она же ни разу не ошиблась. Если Лѝса сказала – умрет, все – покупай венки!

– Лида, – сдерживая себя, чтобы не нагрубить, приподнялся и оперся кулаками в стол заведующий, – я в тот момент говорил полушутя, и ты помнишь это. «Хватит нам дурных предсказаний, не порти нам статистику». Так я сказал?

– Она никогда не ошибается, – понижая тон, стояла на своем Лидия Эдмундовна. – Спросите ее про друга. Мы не просто так в реанимации зовем ее Черная вдова. Все знают, как я отношусь к Лѝсе и ее штучкам. Она вообще меня бесит своей обособленностью, молчаливостью. Ходит такая …типа считает себя выше других. Но мне-то на это пофиг, поэтому и не стесняюсь называть ее в глаза по этому прозвищу. Тут другое, тут… Леонид Андреевич, вот …положа руку на сердце, честно говорю, что-то чую. Если это ваш друг – надо спросить Лѝсу…

– Всё, – вздохнув, сдержанно ответил заведующий. – Иди меняйся, Лида. Я разберусь…

Лидия Эдмундовна повернулась и только открыла дверь, как услышала позади себя:

– Да и…, попроси Лѝсу. Как только поменяетесь, пусть зайдет ко мне.

Та, о ком они говорили, едва только пришла принимать смену – сама, без какого-либо пояснения сменщицы, бросив беглый взгляд в сторону спящего минчанина тут же озадачилась и со вздохом произнесла: «Блин, ну почему на моей смене?»

Лидия Эдмундовна, выслушав это – побледнела и, выдержав короткую паузу сдержанно передала сменщице просьбу заведующего зайти к нему, как только Алиса заступит на смену.

Судя по выражению лица Алисы Змеевец или Лѝсы, как звали ее обычно в быту, она была немало удивлена тому, что дежурить ей доведется с заведующим, но как-либо озвучивать свое удивление она не стала. Медсестра привычно приняла смену, а после этого, как и просили, пошла в кабинет шефа.

– Здравствуйте, Леонид Андреевич, – замерев у открытой двери, тихо произнесла она, – вы просили зайти.

– Ну так заходите, – глухо ответил заведующий, – только закройте за собой, есть разговор.

Алиса вошла, захлопнула дверь, но в кабинет не прошла, осталась стоять у входа.

– Проходите-проходите, – настоял шеф, указывая медсестре на стул рядом с его столом, – у меня есть к вам вопросы.

Лѝса опустила взгляд и молча подчинилась. Леонид Андреевич, молча сопровождал взглядом ее передвижения. Он попросту не знал с чего ему начать разговор. Не найдя ничего лучше, доктор встал и подошел к окну:

– Уже темнеет, – протяжно выдыхая произнес он. – Вот и лето за гору перевалило… Смену приняли? – в пол оборота, через плечо, спросил заведующий.

– Да, – тихо ответила медсестра.

– Все нормально?

– Да, бумаги, сейф…, все в порядке.

– Больные?

– Один спит, второму разрешили почитать.

– Состояние?

– У нас здоровых не держат, – неопределенно ответила Змеевец, – будем смотреть, ночь покажет.

Заведующий повернулся к Алисе и, сложив на груди руки в замок, полуприсел на подоконник:

– Мне нужно…, нужен, – поправился он, – ваш совет. Это касается минчанина, что лежит в блоке второго поста. …Вы понимаете, какого совета жду?

– Понятия не имею, – холодно ответила медсестра. – Вы – доктор, как скажете, так мы и будем все делать.

Синкевич недовольно поджал губы, но усилием воли подавил в себе эмоции и продолжил:

– Я хочу знать, …ваше мнение, …каковы шансы поправиться у этого больного?

Алиса, размышляя о чем-то, на какое-то время опустила голову, но вдруг преобразившись, подняла ее и, ударив во фронт заведующему прямым, жестким взглядом, ответила:

– У нас свами как-то был серьезный разговор по этому поводу, помните? Вы даже кричали на меня, называли «Дитя предрассудков»! А помните, как вы называли то, о чем сейчас просите? – «Пустые домыслы и благодатная почва для сплетен». У нас здесь хорошая слышимость и, заметьте, по большей части женский коллектив. Девочки до сих пор не стесняются посмеиваться за моей спиной. В лицо-то ни одна не рискнет…

– Я понимаю, – тяжко вздохнув, не дал закончить подчиненной доктор, – вам все это крайне неприятно.

– Да мне пофиг! – со странной улыбкой ответила Алиса. – Серьезно. И сплетни эти пофиг, и смешки, и сами девочки. Я просто делаю свою работу. Скажите, плохо делаю?

Заведующий внутренне сжался, никак не ожидая подобного поворота, а потому как-то неуверенно и судорожно выдохнул:

– Хорошо делаете, очень хорошо…

– Тогда я пошла? – стала подниматься Алиса.

– Нет, стоп! – примирительно поднял руки заведующий. – Сядьте. Мы не закончили… Алиса, …Алиса Игоревна, выслушайте меня. Я прошу прощения за свою былую несдержанность, за то, что кричал на вас и дал повод для кривотолков. Беру назад все свои слова. Я серьезно. Хотите, мы сейчас выйдем, и я попрошу прощения при всей ночной смене.

– Я же сказала, – произнесла значительно мягче медсестра, – мне – пофиг! Не нужно ради меня терять свое лицо, особенно перед теми, кто там, за дверью. И не думайте, что я оскорбилась вашими криками и эмоциями, поверьте, мне и на вас – пофиг! Я просто работаю. Что, уволите за «пофиг на вас?» – медсестра снова улыбнулась, – а мне и на это пофиг. Медиков сейчас везде не хватает, без работы не останусь.

Заведующий снял очки и стал массировать уставшие от компьютерного монитора глаза:

– Алиса, я еще раз прошу прощения, – понизив тон, глухо произнес он, возвращая оптику на прежнее место. – Там, на пятой койке лежит мой друг и мне надо точно знать, смогу я сам его вытащить или мне отправлять его каретой в Минск, пока не поздно.