Алексей Войтешик – Проводник. Книга четвёртая. След Чёрной Вдовы (страница 4)
Снова с затаенной радостью отмечая, что обильная кровопотеря приглушила то, что с ним творилось в эти дни, Артём решил правильно использовать то время, что оставалось до допустимых рамок звонка другу. Все же у того жена, двое детей и будить хорошего человека, загружать своими проблемами в такую рань было бы неправильно.
Паук, беспрестанно дергаясь и превозмогая какой-то внутренний барьер, как-то забрался в ванну и принял душ, смывая засохшую кровь и стараясь не попасть водой на безобразную рану чуть выше лба. Довершая начатое дело, он пошел на кухню и, растеребив древнюю аптечку, обработал рассечение перекисью водорода.
Теперь нужно было привести в порядок комнату. Наполняя ведро водой, Артём снова глянул в зеркало. «Ну, хоть на человека стал похож», – с грустью заключил он.
Шатаясь и покрываясь по́том, он с трудом вымыл пол, поставил на место торшер и даже застелил диван. Часы показывали 8:58, можно было звонить.
Синкевич снял трубку почти сразу:
– О-о, привет членистоногий, – весело поприветствовал он Паука. – Ты, бродяга, собрался куда-нибудь на слет, раз вспомнил обо мне?
– Привет, Лёник, – погасшим голосом отозвался Артём. – Слет, братуха, отменяется. Я даже байк продал.
– Так ты вчера по этому случаю налакался? – Со смешком спросил доктор. – Бубнишь, как инсультник. Вот же, козлина, – с шутливым упреком добавил он, – я тебя предупреждал, что пьянки без присмотра медика обязательно приведут тебя к алкоголизму. Ладно, я шучу. Ну что, присмотрел себе уже что-нибудь двухколесное? Сейчас трудненько найти стоящий аппарат.
Паук, сидя на краю дивана, вздохнул и, огладив щетинистый подбородок, глухо произнес:
– Андреич, помощь нужна.
Доктор, тут же сменил интонацию:
– Ты что, разбился? Где ты, в какой больнице?
– Погоди, – не зная, как начать разговор, стал болезненно морщиться Артём. – Тут такое дело… Надо бы пошептаться.
– Ты в Лиде?
– Думаю, …скоро приеду. Если все будет нормально.
– А что случилось-то?
– Лёник, брат, приеду – расскажу.
– Я до шести буду на работе: Мицкевича дом 1. Подъедешь – набери.
– А ты сможешь выйти? – Всполошился Паук. – Надо бы пока без больницы.
– Да что там с тобой? – Не на шутку обеспокоился молодой доктор.
– Говорю же – пото́м.
– Ну хорошо, набирай. Заезжай со стороны Черняховского 1. Там Центр гигиены. Стань возле парка. У нас, – пояснил Синкевич, – там рядом парк культуры и отдыха. Если получится – сразу выскочу, посидим на скамейке, покурим. Только сам понимаешь, мне далековато, а я заведующий реанимацией. В любой момент могу убежать.
– Понимаю, – вздохнув, ответил Паук, – все, до встречи, я записал – Черняховского 1…
Сказать, чего стоило Пауку выбраться на улицу и сесть в машину – ничего не сказать. Это надо было видеть – какими взглядами провожали его две бабули-соседки, сидящие на скамейке у подъезда.
Артём запустил двигатель, проверил портмоне с документами и донаторскими деньгами. Привычно глянув на датчик уровня топлива, он заключил, что можно было не заправляться. До Лиды его малолитражке бензина хватит точно.
Как он проехал эти 170 километров – одному богу известно. Голова, страдая от шума и боли, с перебоями думала о чем-то своем, а тело вело автомобиль автоматически, благо Паук был опытным водителем.
В начале двенадцатого навигатор привел его в нужное место. Артём припарковал машину и, заметив у остановки общественного транспорта стоящую в тени скамейку, чувствуя себя очень нехорошо, отправился к ней. По пути он успел набрать номер доктора:
– Ты уже здесь? – без приветствия ответил тот сразу же.
– Здесь, возле остановки, кажется она называется «Больница».
– А, знаю где это. Жди. У меня сейчас как раз есть время. Скоро буду.
Паук, обливаясь потом, дошел до скамейки, сел на нее и…
Очнулся он уже в палате. Сверху белый потолок, лампы. По стенам плитка, висят какие-то мониторы, что-то тихо пикает, из руки – капельница, на лице маска.
Где-то вдали стоит «аквариум». Женщина-медик замечает, что он открыл глаза. Она встает, завет кого-то из коридора. Вскоре появляется Лёник. Отпустил бородку, в халате, улыбается:
– Здравствуйте, вы слышите меня?
– Слышу, – как показалось Пауку достаточно громко сказал он, но Синкевич озадачился и, наклонившись к нему, пристально вглядываясь в глаза снова спросил:
– За маской не слышно ничего. Тебе трудно говорить?
Паук отрицательно покачал головой.
– А, понятно, у тебя нет сил говорить.
Теперь Артём кивнул, соглашаясь.
Доктор коротко посмотрел в настенные мониторы, но потом снова перевел взгляд на больного:
– У тебя что-то болит, была травма? Что мотаешь головой – не болит? А, – догадался доктор, – травмы не было? А что это надо лбом?.. Хорошо снес кожу. Крови много потерял?.. А-ну, давай поочередно, аккуратно подними левую руку, …немного, стоп! Дальше не надо. Правую… Хорошо. Теперь левую ногу, тоже немного. Так. Правую.
На-ка, сожми покрепче мою ладонь, – доктор взял Паука за руку, – сильнее, ну же. Сильнее не можешь или просто нет сил? Киваешь? Нет сил? Ты меня слышишь, понимаешь. Помнишь кто ты?.. Имя?
– Артём.
– А куда ехал?.. Понимаешь где ты сейчас находишься? А кто я помнишь?
– Лёник.
– Хорошо. – Улыбнулся доктор. – Контакт установлен. Значит так, братуха, смотри: твои данные идут на гемодинамический монитор. На руке – манжета, на пальце сутуратор. Если с тобой будет что-то не так, я сразу увижу. Попробуем снять твой намордник? Надо попробовать говорить?
Артём снова кивнул и Синкевич снял с его лица маску.
– Ну что? – продолжая внимательно вглядываться в лицо больного, спросил доктор. – Нормально, да? Тогда говорим, – оживился Синкевич, – я сейчас буду задавать тебе вопросы. Нам надо зафиксировать твои личные данные. Отчество…
– Сергеевич.
– Хорошо. Идем дальше. Будь готов, я могу спрашивать и что-то в твоем понимании глупое. Ты в любом случае постарайся отвечать мне, хотя бы кивком. Нам требуется определить твое состояние. Идет?
– Да, – пересохшим горлом тихо прохрипел Паук и испугался своего голоса, но доктор тут же поспешил его успокоить:
– Ничего страшного, братуха. Это нормально. Твои связки отдыхали. Сейчас они придут в норму. Начнем: ты – Артём Паук. Так?
– Так, – просипел Артём.
– Год рождения?
– 29.11.1990-го года, – чувствуя, как все более привычно начинает звучать его голос, ответил больной смелее.
– Хорошо. Когда ты мне звонил, с тобой уже было неладно? – поинтересовался доктор.
– Да, – слабым голосом ответил Паук.
– Так что же с тобой случилось, братуха?..
Паук вздохнул и в следующие минут десять-пятнадцать, на большее его пока не хватало, вкратце рассказал Леониду Андреевичу то, как после поездки в какой-то проклятый дом его начисто скосил какой-то неведомый физический, а, главное, еще и психический недуг. Как на пустом месте его выдергивало на какие-то дикие, необузданные эмоции, как душил днями и ночами беспочвенный страх, как не давали спать кошмары. И это его – уравновешенного, самодостаточного человека!
– Лёник, – жарко шептал Паук, – я был один, дома. Ничего не делал, но во всей этой хрени так измотался, что ноги чуть волочил. Вот! – Он указал на голову. – Зацепился за ковер и башкой в тумбочку…
– Это ерунда, – снова осматривая рану, прогудел себе под нос доктор, – до свадьбы заживет. Только кожу содрал. Зацепил где-то сосуды. Зрачки в норме. Тошнило?
– У меня и до падения тошнило, – отмахнулся Паук, – и хреново стало еще до того, как рухнул в угол. Лёник, но такие эмоции… Они высосали из меня все! Мне сейчас даже трудно руку поднять, чтобы нос почесать …
– Ну да, – продолжая попутно осматривать пациента, заметил Леонид Андреевич, – а еще 180 км до Лиды отмахал за рулем. Как ты доехал-то, бродяга?
– На автомате. – Замечая, что все речи не произвели на друга должного впечатления, упадшим голосом просипел Артём и отвернул голову к стене.
Синкевич, не придавая этому значения, закончил осмотр, после чего наскоро пробежав глазами по бумажному листу удерживаемом зажимом на его пластиковом планшете, заметил: