Алексей Виноградов – Затерянные во вселенной. Безмолвные инженеры (страница 5)

– Мы приземлились на Талиусе, – тихо ответила она, оборачиваясь к команде. Её голос звучал как приговор. – Но не на поверхности планеты. Мы на ней. На этом сплаве. Он и есть наша посадочная площадка.

С мостика, сквозь статику повреждённых динамиков, донёсся голос Лии, взволнованный и торжествующий одновременно:

– Кира! Я поймала сигнал! Слабый, закодированный, но он исходит отсюда! Из этой конструкции! Сигнал настоящий, он не фоновый шум!

Все замерли. Это меняло всё. «Семя» с «Ковчега» было миражом, ложной целью? Или их сюда приманило что-то другое? Но источник активной передачи данных был здесь, в этом мёртвом на вид монстре. Кира медленно отодвинулась от иллюминатора. Боль в рёбрах напомнила о себе, но она выпрямилась во весь рост, собрав в себе остатки командирского авторитета.

– Так, – произнесла она чётко, глядя на уцелевшие лица. Варя, вылезшая из-под панели, Дмитрий, мрачно осматривающий свой «Молот», Топор, застывший в тени у прохода, как тёмный идол. – Значит, не геройствовать. Нашу задачу вы знаете. Она не изменилась. Обследование. Только теперь объект – не заброшенная платформа, а это нечто. Мы выясняем природу сигнала, природу этой конструкции. И если это хоть как-то связано с «Эвридикой» или чем-то похлеще, мы готовим данные для удалённой передачи в штаб. И только потом думаем о спасении. Понятно?

Топор был первым, кто отреагировал. Не словом, а действием. Он молча развернулся и тяжёлыми, уверенными шагами направился к аварийному шлюзу. Его спина, казалось, говорила: «Обследование подразумевает выход. Выход подразумевает опасность. Я иду первым». Он начал проверять крепления своего бронежилета, не глядя на остальных. Дмитрий же не двинулся с места. Он сидел на опрокинутом ящике, держа свой пулемёт на коленях, и смотрел в пол. Когда он заговорил, его голос был непривычно тихим, без привычной бравады.

– История повторяется. Снова непонятный сигнал. Снова тёмное, мёртвое место. Снова мы лезем внутрь, когда надо бы бежать… – он поднял голову, и в его глазах читалась усталость, глубокая, костная усталость ветерана, который видел один и тот же кошмар слишком много раз. – Надеюсь только, что здесь нет этих мутантов. Как на «Эвридике». Тварей из плоти и костей, которые когда-то были людьми.

Его слова повисли в тяжёлом, задымлённом воздухе. Варя невольно поёжилась, вспомнив сводки с той миссии. Лия на мостике затихла.

– Здесь другая архитектура, Дим, – наконец сказала Кира, подходя к нему и кладя руку на его плечо. Броня под комбинезоном была твёрдой и холодной. – Там было органическое безумие. Здесь металлическое. Бесстрастное. Но задача та же: понять и, если надо, уничтожить. И на этот раз у нас есть опыт. И есть он, – она кивнула в сторону Топора, который уже возился с механизмом шлюза. – Так что вставай. Нам нужны твои глаза и твой «Молот». Не для мутантов. Для всего, что посмеет пошевелиться.

Дмитрий тяжело вздохнул, но встал. Его движение было скорее машинальным, продиктованным долгом, чем энтузиазмом.

– Ладно, капитан. Обследование так обследование. Но если я увижу хоть намёк на что-то слизистое и с зубами, я стреляю первым, а вопросы задаю вторым.

– Принято, – коротко кивнула Кира. – Варя, остаёшься здесь. Восстанавливай связь, следи за системами. Лия, ты наши глаза и уши. Веди сканирование, пока мы внутри. Дмитрий, Топор со мной. Полная экипировка. Освещение, датчики движения, запись всего. Мы идём на разведку. На пятнадцать минут. Не больше.

Топор, услышав это, кивнул один раз и нажал на рычаг разблокировки аварийного шлюза. Раздался скрежет деформированного металла, и в отсек ворвалась ледяная, мёртвая тишина снаружи, пахнущая озоном и старым железом. «Страж», раненый зверь, прилёгший отдохнуть на спину гигантского, безмолвного хищника, раскрывал свою пасть, чтобы выпустить наружу своих самых опасных обитателей. Они шли не за спасением. Они шли за ответами. И, возможно, навстречу новой форме кошмара. Скрип аварийного шлюза сменился оглушительной, абсолютной тишиной. Не той тишиной космоса, которую Кира знала наполненной тихим гулом корабля, а мертвой тишиной. Воздух, если его можно было так назвать, был холодным, неподвижным и пахнул озоном, сталью и чем-то ещё, сладковатым, химическим запахом, от которого щипало в носу. Первой заговорила Лия, её голос в наушниках внутренней связи звучал громко и чётко, нарушая безмолвие:

– Сканирую атмосферу вокруг вас. Температура: минус два. Атмосферное давление: 0.8 от земного. Состав странный. Азот, аргон и уровень CO₂. Кира, он в норме. Точнее, он прямо зашкаливает для дыхания, но не в смертельной концентрации. Кислород присутствует, около 15%. Можно дышать. Но я бы не советовала снимать шлемы надолго.

– Ты уверена? – спросила Кира, медленно ступая по неровной, словно волнообразной поверхности сплава. Под ногами не было звонкого металла, был глухой, пористый звук, как будто они ходят по окаменевшей пене. – Ни следов органического разложения? Токсинов?

– Ничего биологического не фиксируется, – ответила Лия. – Атмосфера стерильна. Как в лаборатории. Или в гробу.

Дмитрий, двигавшийся чуть впереди с поднятым «Молотом», внезапно остановился и пригнулся.

– Капитан. Смотри.

Он направлял луч своего фонаря не на стены или пол, а на наросты. Они покрывали часть стены и потолка узкого прохода, в который они только что вошли. Это не были части корабля. Они напоминали гигантские, полупрозрачные споры или коконы, размером с футбольный мяч, с гладкой, слегка пульсирующей поверхностью. Они не были металлическими. Они казались какими-то органическими, но при этом инертными. И самое жуткое они дышали. Не в биологическом смысле, а в механическом: их объём плавно, едва заметно увеличивался и уменьшался, как будто внутри них что-то ритмично нагнетало и стравливало давление.

– Что за чертовщина… – прошептал Дмитрий, отводя ствол в их сторону.

– Не стреляй! – резко сказала Кира. – Лия, просканируй их! Что это? Органика? Механика?

– Сканирую… – послышалось в наушниках. Затем длинная пауза, наполненная тихим жужжанием датчиков корабля, передающих данные. – Это. Я не понимаю. Структура неоднородная. Внешняя оболочка сложный полимер, небиологического происхождения. Внутри полость, заполненная газовой смесью, в основном тем же CO₂. И что-то в центре твёрдое, кристаллическое. Маленькое. По размерам и энергетической сигнатуре напоминает… чип памяти. Или крошечный аккумулятор. Это не споры, Кира. Это капсулы. Контейнеры.

– Для чего? – спросила Кира, медленно приближаясь к одной из них. Топор, молчавший как всегда, шагнул вперёд и встал между ней и наростом, его дробовик был направлен не на капсулу, а вглубь тёмного коридора. Он прикрывал их, пока они изучали угрозу.

– Не знаю, – честно ответила Лия. – Может, хранилище данных? Может, система стабилизации атмосферы внутри этой конструкции? Но зачем ей атмосфера? И почему она пригодна для дыхания?

– Может, это ловушка? – предположил Дмитрий. – Разрядится каким-нибудь нервно-паралитическим газом, когда мы все тут соберёмся.

В этот момент Топор резко поднял руку в жесте «тихо». Он не смотрел на капсулы. Он смотрел в темноту впереди. Его шлем был повёрнут, уши, казалось, ловили звуки, которых не было.

– Что? – тихо спросила Кира, замирая.

Топор медленно повернул к ней голову. В тусклом свете фонарей его глаза за стеклом забрала были широко раскрыты. Он медленно, очень медленно, поднёс палец к своему шлему в области уха, а затем указал вперёд, в темноту. Потом повторил жест, но уже ткнув пальцем в сторону ближайшей «дышащей» капсулы. Кира почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Эта вся конструкция, этот сплав… он не был мёртвым. Он был в состоянии глубокого, неестественного сна. И их присутствие, их шаги, их разговоры – всё это было тихим шумом, нарушающим его покой. А эти капсулы… были его лёгкими? Датчиками? Или чем-то ещё?

– Отходим, – тихо скомандовала она. – Медленно. Не касаться их. Лия, веди непрерывное сканирование. Ищи любые изменения в их ритме или энергоподпитке. Мы идём дальше. Но теперь мы знаем – мы не одни здесь. И это место… оно живое.

Инцидент произошёл мгновенно. Дмитрий, движимый смесью любопытства и солдатского желания проверить угрозу на прочность, сделал шаг вперёд. Его рука в грубой перчатке потянулась к ближайшей пульсирующей капсуле, к её гладкой, полупрозрачной поверхности.

– Дай-ка я…

Он не успел закончить. Из тени, быстрее, чем можно было ожидать от человека в полной броне, метнулась рука в стальной перчатке. Топор перехватил запястье Дмитрия железной хваткой, резко и безжалостно оттянув его руку назад.

– А-а-ай! Да отпусти ты, каменная глыба! – взвыл Дмитрий, попытавшись вырваться, но хватка была подобна тискам.

И тогда прозвучал голос. Низкий, хриплый, словно давно не использовавшийся инструмент. Он шёл не из динамиков связи, а сквозь забрало шлема, приглушённый, но абсолютно чёткий.

– Я бы не советовал.

Дмитрий замер. Его борьба прекратилась. Он медленно повернул голову, уставившись на Топора, его глаза за широким стеклом шлема округлились от шока. Даже Кира, затаив дыхание, смотрела на ветерана, словно увидела призрака.

– Нифига себе, – сказал Дмитрий, забыв на секунду и про капсулу, и про опасность. – Ты умеешь разговаривать.