Алексей Виноградов – Затерянные во вселенной. Безмолвные инженеры (страница 1)
Алексей Виноградов
Затерянные во вселенной. Безмолвные инженеры
Глава первая
Корабль, подобно космическому скату, скользил в затемнённом режиме. Его угловатые, покрытые матовым абсорбентом обводы сливались с вечной чернотой, не отражая света далёких звёзд. Системы работали на минимальном энергопотреблении, излучая в эфир лишь слабый, прерывистый призрачный сигнал – идеально подстроенную какофонию, что растворялась в фоновом шипении реликтового излучения. Не полная тишина, а её искусная имитация. Охотник, затаивший дыхание. Кира сидела в кресле пилота, но не пилотировала. Автопилот давно вёл их по расчётной дуге. Её взгляд, острый и усталый, блуждал по мониторам: сканер дальнего радиуса, чист; спектрограф, стабилен; телеметрия корабля, все параметры в зелёной зоне. Она поднесла к губам кружку с остывающим кофе. Горечь напитка была знакомой, почти успокаивающей. После «Эвридики» она ценила эти моменты пустоты, когда можно просто сидеть и пить кофе, и чтобы при этом не кричали сирены, не плавилась обшивка и не сходили с ума товарищи. Позади, в центральной проходе, слышались голоса.
– …по сути, это не просто импульс, а когерентный резонансный разряд, – доносился ровный, терпеливый голос инженера Вари. – Если направить его в узел сферического сдерживания, можно вызвать контролируемую декогеренцию поля, что снизит его энергопотребление на сорок процентов, но потребует перекалибровки всей системы баланса.
Ответом было низкое, скептическое мычание. Дмитрий, массивный, словно высеченный из скалы, стоял, скрестив руки, и смотрел на схему, которую Варя вывела на планшет. Его бронекостюм, даже в расслабленном состоянии, тихо жужжал сервоприводами.
– Сложно, – отрезал он наконец. – В бою нет времени на «перекалибровку системы баланса». Либо работает, либо нет. Надёжность вот что главное.
Варя, миниатюрная и жилистая, с упрямым пучком пепельных волос, выбивавшимся из строгой косы, лишь вздохнула. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами от паяльников и микроинструментов, повелительно ткнули в голограмму.
– Надёжность, Дмитрий, рождается из понимания. Если ты знаешь, как устроена твоя пушка, ты можешь заставить её выстрелить, даже когда она сломана. Или, что более вероятно в твоём случае, не дать ей взорваться у тебя в руках. Смотри сюда: контур обратной связи…
Кира позволила уголку рта дрогнуть в подобии улыбки. Этот ритуал повторялся после каждой миссии. Варя, как одержимая, пыталась вложить основы высшей инженерии в непробиваемый череп штурмовика, а он, изображая непрошибаемость, на самом деле всё впитывал. Она видела, как после таких лекций он в одиночестве копался в своей штурмовой установке, проверяя те самые контуры. Они все были такими – ранеными зверями, которые нашли друг в друге опору. «Стража» был не просто назначением. Это был их ковчег после потопа под названием «Эвридика». На главном экране мягко замигал значок. Сектор сканирования А-7. Фоновая температура микроскопически, на долю градуса, отличалась от ожидаемой. Не аномалия. Не угроза. Просто. несоответствие. Ледяная струйка пробежала по спине Киры. Именно с таких «несоответствий» и начался тот кошмар. Она отставила кружку, пальцы уже летели над сенсорной панелью, углубляя анализ.
– Девочки, мальчики, – её голос, низкий и хрипловатый от вечного кофе и напряжения, нарушил инженерную лекцию. – Прекратите флиртовать с квантовой физикой. У нас на горизонте кое-что интересное.
И мгновенно атмосфера сменилась. Игрище закончилось. Варя щелчком погасила голограмму, её лицо стало сосредоточенным и острым. Дмитрий развернулся к мониторам, его поза из расслабленной стала готовой к удару, взгляд приковался к экрану. Корабль, всё так же беззвучно, продолжил скользить во тьму. Но теперь внутри него, в его стальном сердце, снова забился пульс тревоги. Период затишья подходил к концу. «Стража» выходила на охоту. Дмитрий, не отрывая взгляда от монитора, к которому он теперь прикован, произнёс с лёгкой усмешкой
– Слушай, Варя. Ты знаешь конструкцию пулемёта «Молот-7»? Устройство ударно-спускового механизма с вращающимся бойком под двойным импульсом?
Варя, уже погрузившаяся в анализ температурной аномалии, отвлеклась на секунду.
– Нет, – ответила она честно. – Моя специализация силовые установки и полевая инженерия. Стрелковое оружие – это твоя епархия.
– Ага, – кивнул Дмитрий, всё ещё глядя в экран. – А зачем тебе тогда мои инженерные знания про… как там… когерентные разряды в сферическом чём-то там?
Кира, не оборачиваясь, уловила суть спора и тихо фыркнула. Варя нахмурилась.
– Дим, зачем мне устройство «Молота»? Чтобы чистить его? У нас для этого есть авто-дроиды.
– Точно, – парировал Дмитрий, наконец повернув к ней своё серьёзное лицо. – А зачем мне твои знания? Чтобы перепрошить дроида? Для этого есть ты.
Наступила короткая пауза. Затем Варя откинулась на спинку кресла, и её строгие черты смягчила понимающая улыбка.
– Знаешь что, Дима? Здесь, на краю обжитого пространства, всё может пригодиться в самый неожиданный момент. Лия, вон, вообще по образованию ксенобиолог-экзоэколог. А кто у нас лучший пилот и с первого взгляда читает гравитационные карты, как стихи? Она. Сидит в кресле пилота, потому что её руки чувствуют корабль лучше любого автопилота, а её голова видит в потоках данных живую картину. – Варя махнула рукой в сторону носовой части, где за второй пилотской консолью, невидимая с их ракурса, должна была находиться Лия. – Мы все здесь немножко не на своём месте. И в этом наша сила. Капитан, – она обратилась к Кире, – что по аномалии?
Кира, выслушав этот обмен, чувствовала знакомое, тёплое чувство сплочённости. Они были разными осколками, но сложились в прочное зеркало.
– Ничего критичного. Микрометеоритный шлейф, остатки кометы. Но совпадение координат с нашим маршрутом одна на миллион. – она повернулась в кресле, её взгляд скользнул с Вари на Дмитрия. – Так что Варя права. Включай «Молот», Дмитрий. И просвети нас на досуге. А ты, Варя, подготовь сканеры к глубокому анализу. Если там и правда только пыль отлично. Но «Эвридика» тоже начиналась с пыли, которая оказалась спорами. Лия, – повысила голос Кира, – прокладывай курс прямо через эту аномалию. Пора прояснить обстановку.
С мостика донёсся спокойный, мелодичный голос Лии:
– Уже веду. Ложусь на пересечение. Готовлю пылевой спектрограф. Если там есть что-то органическое или не совсем органическое, мы это узнаем.
В салоне снова воцарилась деловая тишина, но теперь она была другой – насыщенной целеустремлённостью. Дмитрий направился к стойке с оружием, его шаги отдавались глухим стуком по металлу. Варя снова оживила голограммы, но теперь это были схемы сканирующего оборудования. Корабль плавно изменил курс, нацеливаясь на едва уловимое несоответствие в холодной пустоте. Дмитрий, проходя к своему арсеналу, краем глаза заметил в дальнем углу грузового отсека, у самого шлюза, сидящую фигуру в походном бронежилете. Топор. Ветеран, прикомандированный к ним для усиления состава. Он сидел на ящике с припасами, неподвижный, как статуя, методично разбирал и чистил свой массивный, несерийный штурмовой дробовик. Его лицо, изборождённое старыми шрамами и новыми морщинами, было бесстрастно. Он не поднимал головы на звуки голосов, не комментировал работу других. Просто существовал в своем коконе тишины. Дмитрия, человека действия и прямой коммуникации, это раздражало. Он сделал крюк и остановился перед ветераном.
– Слушай, Топор, начал Дмитрий, скрестив руки на груди. – А что ты всё время молчишь? Мы тут как команда, понимаешь? Словами обмениваемся. А ты.
Топор медленно, с едва заметным скрипом брони, повернул к нему голову. Его глаза, серые и плоские, как галька, встретились со взглядом Дмитрия. Он смотрел несколько секунд, не моргая. Затем, не произнеся ни звука, так же медленно вернулся к своему дробовику, продолжив вытирать ствол без единого лишнего движения.
– Эй, я с тобой говорю! – не сдавался Дима.
С мостика донёсся резкий голос Киры, не оборачиваясь:
– Дим, отстань от человека. У каждого свой способ быть в строю.
Дмитрий фыркнул, не отводя взгляда от немого ветерана.
– Капитан, ну нам же дали в команду профессионала, для обмена опытом. Какой опыт он может передать, если ни слова не говорит? Он что, мысленно телепатирует тактику? Или ждёт, пока мы все сами догадаемся?
Варя, не отрываясь от экрана, вставила своим сухим, аналитическим тоном:
– Возможно, его опыт заключается не в разговорах, а в выживании. Молчание тоже навык. На «Эвридике» те, кто слишком много кричал, привлекали внимание.
Топор, услышав это, на долю секунды замер, но тут же продолжил своё занятие. Казалось, даже этот страшный намёк не вызвал в нём волны.
– Выживание в команде – это про доверие, – упрямо стоял на своём Дмитрий. – А как доверять немой скале?
– Доверяй его спине в бою, а не его языку в мирной беседе, отрезала Кира, и в её голосе зазвучала сталь. – И займись своим «Молотом». Мы на подлёте. Топор в этой команде приказ. Привыкай.
Дмитрий, немного помявшись, бросил последний оценивающий взгляд на непробиваемую спину ветерана и, ворча что-то под нос про «странных профессионалов», направился к своему посту. В грузовом отсеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием систем корабля и методичным, почти ритуальным звуком тряпки о металл, который издавал Топор. Его молчание стало ещё одним фоном, ещё одним элементом корабля. Но теперь это молчание висело в воздухе тяжелее – не просто отсутствие звука, а плотная, непроницаемая стена, за которой скрывался неизвестный опыт и, возможно, свои демоны. С мостика донёсся задумчивый голос Лии. Она отвлеклась от настройки спектрографа, её взгляд скользнул в сторону грузового отсека.