Алексей Виноградов – В западне времени Рыцарский долг (страница 4)

– На даче остался, – ответил он глухо. – Он же с нами не пошёл. Сказал, будет досматривать шашлык.

– Господи! – Ольга снова сорвалась. – Он там один! А мы здесь! У кого есть телефон? – она начала хлопать себя по бокам, забыв, что они только что вылезли из пруда. – Позвоните ему! Срочно!

– Оля, – Катя взяла её за плечи и слегка встряхнула. – Оля, не истери. Посмотри вокруг. Здесь нет вышек сотовой связи. Здесь вообще ничего нет.

Ольга замерла, переводя безумный взгляд с Кати на Макса и обратно. Потом медленно осела на камни, обхватив голову руками.

– Этого не может быть, Этого просто не может быть. Я обычный бухгалтер. Я в йогу хожу. Я вчера отчёт сдавала. Я не могу… не могу быть здесь.

Макс подошёл к лошадям и взял в руки меч. Вытащил клинок из ножен. Сталь тускло блеснула в свете уходящего солнца.

– Красивая работа, – прокомментировал он. – Не ковбойский кольт, конечно. Но если прижмёт сойдёт.

– Макс! – Катя одёрнула его. – Сейчас не до оружия. Нам нужно понять, где мы и почему.

– Я знаю, почему, – Макс посмотрел на неё в упор. – Ты сама говорила в прошлый раз: если мы попадаем куда-то, значит, от нас что-то требуется. Значит, нужно помочь.

– Но кому? И кто я теперь? В прошлый раз я была Элизабет Шоу. У меня была легенда, было имя. А сейчас? – она провела рукой по рыжим волосам. – Кто я?

Гром грянул совсем рядом. Первые тяжёлые капли дождя упали на камни. Лошади занервничали. Одна из них всхрапнула и попятилась, и в этот момент Катя заметила то, чего не видела раньше. К седлу одной из лошадей был приторочен свиток. Пергамент, перевязанный грубой бечёвкой и запечатанный сургучом. На сургуже оттиск герба: лев, стоящий на задних лапах. Катя медленно подошла, отвязала свиток и сломала печать.

– Что там? – напрягся Макс.

Катя развернула пергамент. Буквы плясали перед глазами, но она, словно по наитию, начала читать вслух:

– «Леди Элизабет. Вас ждут в замке Роксбург. Тень прошлого снова идёт по пятам. Только вы можете разорвать круг. Ваш спутник известен нам. Ваша сила в вашей памяти. Время уходит. Торопитесь».

Она подняла глаза на Макса.

– Время штука хитрая, Катя. Может, это будущее для нас, а может, прошлое. Но одно ясно: нас ждут. И название замка мне знакомо. Роксбург. Кажется, это Шотландия. Тринадцатый век.

– Тринадцатый век? – простонала Ольга с камней. – Господи, за что?

Дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Лошади прядали ушами, готовые сорваться. Катя посмотрела на одежду, на мечи,. Потом на Макса спокойного, сосредоточенного, готового к бою. Потом на Ольгу – насмерть перепуганную, но живую. Выбора не было.

– Одеваемся, – скомандовала Катя тоном, не терпящим возражений. – И в седло. Если в замке нас ждут, значит, туда нам и дорога.

– А если это ловушка? – спросил Макс.

Катя посмотрела на горизонт, где сквозь пелену дождя угадывались тёмные башни.

– Значит, будем выбираться. Как в прошлый раз. Вместе.

Она взяла в руки грубую льняную рубаху и, не обращая внимания на дождь, начала одеваться. Внутри всё дрожало предвкушения. Новое приключение началось. И кто знает, кем ей придётся стать на этот раз.

– Надо идти, – сказал Макс, подходя. – Дождь скоро начнётся. Надо найти укрытие.

– Куда? – спросила Ольга.

– Не знаю, – честно ответила Катя. – Но оставаться здесь нельзя.

Небо темнело с каждой минутой. Ветер крепчал, принося с собой запах сырой земли и грозы. Где-то вдалеке сверкнула молния, и через несколько секунд докатился глухой раскат грома. Ольга вздрогнула, но промолчала. Она сидела на лошади, вцепившись в гриву, и смотрела перед собой остановившимся взглядом. Лошади пошли быстрее, будто тоже чуяли приближение грозы и хотели успеть укрыться за стенами. Дождь начался, когда они были на полпути. Сначала редкие, тяжёлые капли, потом ливень, хлещущий по лицу, по рукам, по спинам

Дождь хлестал по лицам, превращая грунтовую дорогу в месиво грязи. Лошади шли тяжело, то и дело спотыкаясь на размокшей земле. Катя вцепилась в поводья, чувствуя, как грубая шерстяная накидка натирает шею. Ольга позади неё сидела в седле, как куль с мукой – вцепившись в Катю мёртвой хваткой и периодически издавая звуки, похожие на предсмертный хрип.

– Я сейчас блевану, – простонала Ольга. – Эта лошадь трясётся, как стиральная машина на отжиме. У них тут что, амортизаторов не придумали?

– Оль, это тринадцатый век, – терпеливо объяснила Катя, косясь на Макса, который ехал чуть впереди, всматриваясь в лесную кромку. – Тут вообще ничего не придумали. Даже зонтиков.

– А как они под дождём ходят? – не унималась Ольга. – Простынут же все, сопли будут, больничных нет…

– У них жизнь больничный не предусматривает, – буркнул Макс, не оборачиваясь. – Заболел -умер. Всё просто.

Ольга икнула и замолчала, переваривая эту жизнеутверждающую перспективу. Лес вокруг стал гуще. Дорога сузилась, превратившись в тропу, петляющую между деревьями. Дождь немного стих, но небо оставалось свинцовым, и сумерки сгущались быстрее обычного.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Макс, придерживая коня. – Слишком тихо.

– Так дождь же, – резонно заметила Катя. – Птицы прячутся.

– Птицы да. А вот бандиты нет.

Словно в ответ на его слова, лес ожил. Из-за деревьев с дикими воплями выскочили несколько фигур. Грязные, оборванные, в каких-то кожаных лохмотьях и с самым разнообразным оружием в руках: ржавые мечи, топоры на длинных древках, пара луков. Человек шесть-семь.

– А-а-а, шарамыжники! – заорал главный, размахивая тесаком. – Кошель или жизнь!

Макс отреагировал мгновенно. Рука метнулась к поясу, туда, где обычно висел кольт и наткнулась на пустоту.

– Чёрт, – выдохнул он и, не теряя ни секунды, спрыгнул с коня, выхватывая меч, который они прихватили с берега.

Бандиты явно не ожидали такой прыти от "господина в мокром плаще". Макс двигался не так, как фехтовальщик, обученный по всем правилам средневековья. Он двигался как ковбой. Резко, рвано, используя подножки, удары рукоятью и те приёмы уличной драки, что отточил в салунах Дикого Запада. Первый бандит рухнул с разбитым носом, даже не успев понять, что случилось. Второй получил мечом плашмя по голове и осел в грязь. Третий попытался зайти со спины, но Макс, не оборачиваясь, чувствовал его каким-то шестым чувством и встретил локтем в челюсть.

– Макс, справа! – крикнула Катя, заслоняла Ольгу, которая застыла с открытым ртом.

Макс развернулся и рубанул наискось. Бандитский топор отлетел в кусты, а сам владелец, взвыв, схватился за порезанную руку. Через минуту всё было кончено. Пятеро бандитов валялись в лужах, постанывая и матерясь. Шестой, самый шустрый, успел удрать в лес, подвывая от ужаса. Макс стоял посреди дороги, сжимая в руке окровавленный меч. Плащ его развевался на ветру, и в этот момент он был похож не на ковбоя, а на настоящего средневекового воина. Сурового, опасного и очень злого.

– Ни хрена себе, – выдохнула Ольга. – Вы это видели? Это круче, чем в кино!

– Ты цел?

– Цел, – отрывисто бросил он. – Но без револьвера я как без рук. Это не моё, – он брезгливо посмотрел на меч. – Тяжёлое, неуклюжее. И махать им надо совсем иначе.

– Зато эффектно, – попыталась пошутить Катя, но шутка прозвучала нервно.

Ольга тем временем слезла с лошади, точнее, сползла с неё, как мешок картошки и подошла к одному из бандитов, который лежал в самой большой луже, лицом вниз, и тихонько поскуливал. Это был молодой парень, почти мальчишка, в нелепых, явно с чужого плеча, доспехах, которые больше напоминали консервные банки, чем защиту. Ольга присела на корточки, ткнула его пальцем в плечо.

– Эй, – позвала она. – Ты кто, мальчик?

Бандит перевернулся на спину и уставился на неё мутными от боли глазами. Он явно не понимал ни слова.

– Ну чего молчишь? – Ольга нахмурилась. – Язык проглотил? – она оглядела его доспехи, ржавый меч, валяющийся рядом, и вдруг её лицо озарилось пониманием. – А-а-а, поня-я-ятно, – протянула она. – У вас тут реконструкция, да? Исторический фестиваль? Круто, ребята, круто. Атмосферно. Прям мокро, грязно, натурально. А где здесь метро? Мы, кажется, заблудились. Нам бы до города доехать, а то холодно уже.

Бандит моргнул. Потом моргнул ещё раз. Потом его лицо исказилось в попытке понять, что за странные звуки издаёт эта рыжая женщина в мокрой хламиде.

– Что? – выдавил он наконец на ломаном английском. – Метро? Что такое метро?

– Ну вот, – обиженно сказала Ольга Кате. – Даже по-английски не шарит. И реконструкторы пошли, непрофессиональные какие-то.

Катя подошла к ней, положила руку на плечо.

– Оль, – мягко сказала она. – Это не реконструкция. Это взаправду.

– В смысле взаправду? – Ольга округлила глаза.

– В прямом. Тринадцатый век. Англия. Или Шотландия. Без метро, без телефонов, без йоги и без барбершопов.

Ольга медленно перевела взгляд на бандита, который пытался отползти от неё подальше, на Макса, вытирающего меч пучком травы, на тёмный лес вокруг, на свинцовое небо. И вдруг до неё дошло. По-настоящему дошло.

– Ой, – сказала она тихо. – Ой, мамочки.

И села прямо в лужу, рядом с бандитом.

– Оль, вставай, простудишься! – Катя потянула её за руку.

– А смысл? – обречённо спросила Ольга. – Тут же лекарств нет. Заболею и умру. Всё просто, как Макс сказал. Так какая разница в луже сидеть или на лошади трястись?