Алексей Векшин – Петрович, вы опять умерли (страница 6)
— Понял.
Он отключился.
Лена ещё спала. Петрович открыл её номер, закрыл. Что он собирался спросить? Не умер ли он вчера на работе? Дочь знала ответ лучше него, и этот ответ ничего бы не объяснил.
Он набрал на экране: «Сегодня позвоню».
Не отправил. Ещё одно обещание выглядело неприлично.
В коридоре висела аптечка. Ирина когда-то расставила лекарства по небольшим коробкам: простуда, желудок, давление. Петрович продолжал пополнять их по тому же правилу, хотя некоторые упаковки давно требовали проверки.
Он достал тонометр.
Манжета никак не хотела ложиться ровно. Пришлось снять рубашку, сесть, подождать, как было написано в инструкции. Он не смог подождать и нажал кнопку почти сразу.
Прибор выдал повышенное значение.
Он отсидел несколько минут и измерил снова. Цифры снизились. Собака всё ещё стояла у клумбы. Сомов только что произнёс те же слова. Давление не объясняло этого.
В телефоне нашёл номер поликлиники. Приём начинался в восемь. До этого, наверное, можно было вызвать скорую, сказать про удар в грудь и потерю сознания. Врач спросит, когда был удар. Что ему отвечать?
Вчера, которого ещё не было?
Петрович убрал манжету.
Если он начнёт объясняться сейчас, шестой продолжит работать. Сначала машина. Потом здоровье. Порядок был привычный, почти успокаивающий. Именно так он объяснял себе любую задержку у врача последние десять лет.
Возле аптечки на полке лежала старая фотография. Лена в школьной форме держала букет, Ирина стояла рядом. Петрович фотографировал их сам и потому на снимке отсутствовал. Он помнил, как спешил тогда после линейки на работу.
Дату линейки не вспомнил.
Сегодняшние секунды до аварии помнил безошибочно.
* * *
У старого моста снова стояла маршрутка.
Водитель пинал переднее колесо.
Петрович затормозил раньше, чем требовалось. Машина сзади недовольно просигналила. Он посмотрел в зеркало, перестроился и проехал мимо. Маршрутка осталась на месте. Капот открыт. Водитель приложил телефон к другому уху.
Петрович помнил этот жест.
На следующем перекрёстке коммунальная машина поливала чистую полосу. Женщина у больницы прижимала сигарету к краю металлической урны.
Он всё время искал различие. Не потому, что разница могла помочь. Хотелось увидеть хоть что-нибудь, чего не было в памяти.
У проходной Виктор поднял шлагбаум.
— Доброе утро, Алексей Петрович.
Петрович приложил пропуск, въехал и сразу поставил машину за будкой. Вышел.
— Витя, тебе жена сейчас позвонит.
Охранник посмотрел на него.
— Что?
— Документы на машину дома забыл.
Виктор машинально похлопал по карманам.
— Она вам звонила?
Петрович не ответил.
Телефон в будке заиграл мелодию.
Охранник поднял аппарат. Посмотрел на экран, затем снова на Петровича.
— Да, Свет. Нет, не надо, я...
Петрович пошёл к раздевалке.
За спиной Виктор объяснял жене про документы. Петрович уже не верил в сон.
В раздевалке Семёныч выглянул из своего ряда.
— Петрович, сигарета...
— Есть у Жилина. Ты всё равно не куришь.
Семёныч замер.
— А что ты такой?
— Какой?
— Будто тебя переехали.
Петрович застегнул куртку не с первого раза.
— Почти.
* * *
В диспетчерской передавали смену. Максим сидел за боковым столом, рядом с блокнотом и бумажным стаканом.
Живой.
Петрович остановился у двери.
Максим поднял голову.
— Доброе утро. Сомов вас уже...
— Где шестой?
— В работе. Костя сказал, вы велели готовить к остановке. Я сейчас данные...
— Готовить закончили. Останавливаем.
Оператор у центрального пульта обернулся.
— Алексей Петрович, производство не подтвердило. У них потребитель в режиме.
— Переводите на резерв по своей схеме. Нужен Лебедев. Сейчас.
— Он на селекторе.
— Я тоже на работе.
Максим встал и подошёл ближе. На его лице не было ни испуга, ни радости от того, что жив. Он просто видел раздражённого начальника аварийной службы, который с утра мешал спокойно закончить передачу.
— Что вы обнаружили?
Петрович посмотрел на часы. 08:43. До удара оставалось пятьдесят пять минут. Он точно помнил время на местном пульте: 09:38. На работе часы показывали секунды. Именно секунды вчера оказались бесполезными.