Алексей Векшин – Петрович, вы опять умерли (страница 4)

— Давно?

— К пяти начало. Раньше не было.

Максим посмотрел на экран переносного устройства.

— Датчик этого не видит.

— Значит, смотрим другим, — сказал Петрович.

Жилин показал местный прибор температуры. Стрелка находилась в обычном диапазоне. Петрович не стал тянуть руку к движущемуся оборудованию. Остановился за ограждением и посмотрел на неподвижную опору, на её крепление, на пыль вдоль основания.

Возле одного болта пыль лежала неровной светлой полоской.

Такого могло быть десять причин. Включая то, что кто-нибудь плохо протёр пол. Но вместе со звуком это уже давало вопрос, которого не было на экране.

— Переносной виброметр есть?

— На четвёртом, — ответил Жилин.

— Принеси.

Максим шагнул ближе к ограждению.

— Я пока сниму сырые значения. Может быть, архив усредняет и сглаживает.

Петрович хотел сказать: «Не может, а наверняка». Не сказал. Усреднение было полезной вещью, пока человек помнил, что именно усреднялось.

Сомов позвонил из диспетчерской. Начальник производства хотел знать, собираются ли они выводить шестой, потому что резерв требовался ещё одному участку.

— Я собираюсь понять, что с шестым, — сказал Петрович.

— Ему так и сказать?

— Добавь «Алексей Петрович сказал». Обычно помогает.

Он прошёл вдоль площадки к шкафам. Новый серый шкаф соседствовал со старым зелёным, который давно следовало убрать. На зелёном висела бумажная наклейка последнего обхода. Ниже, почти под дверной ручкой, находился маленький аналоговый прибор с пожелтевшей шкалой.

КД-17.

Стрелка дрожала возле тридцати семи.

Петрович наклонился. Шкала была без единиц. Под стеклом у края виднелась тонкая коричневая полоска, словно туда когда-то затекла вода и высохла.

— Максим, это что?

Тот подошёл.

— Старый контрольный прибор.

— Что контролирует?

— Не наш. В системе его нет.

— Удобный ответ.

Максим присел, посмотрел на нижнюю часть шкафа.

— Линия вниз уходит. Может быть, контроль изоляции старого участка. Здесь много оставленного.

— КД?

— Без паспорта не расшифрую.

Петрович посмотрел на табличку ещё раз.

Он не помнил этого прибора. Не самого старого шкафа — шкаф стоял здесь давно, за него периодически спорили электрики и автоматчики. Не помнил именно шкалы. Возможно, раньше её закрывала папка с журналом. Возможно, он проходил мимо и не смотрел.

Это было неприятно. После практики он вернулся сюда насовсем в девяносто пятом — двадцать девять лет назад. Он не обязан был знать каждую железку. Но привык думать, что обязан.

Позади щёлкнула дверь на лестницу.

На площадку поднялся Сергей Андреевич Лебедев.

Главный инженер шёл без торопливости, не тратя сил на изображение срочности. Ему было под шестьдесят. Седые волосы он стриг коротко, рабочую куртку носил застёгнутой до верха. Сейчас в руках у него была распечатка заявок.

— Что решили?

— Пока ничего. Слушаем машину.

— Производство уже слушает тебя.

— Пусть подождёт.

Лебедев посмотрел на агрегат, потом на старый шкаф.

На долю секунды задержался глазами ниже ручки.

— Здесь подрядчики были? — спросил он.

— У шкафа связи, — ответил Максим. — Их кабель отдельно.

— Проследите, чтобы отдельно и остался.

Петрович поднял голову.

— Сергей Андреевич, что за КД-17?

Лебедев перевёл взгляд на него.

— Старое вспомогательное. Сейчас не до него.

— Я спросил, за что отвечает.

— Поднимем паспорт. Займись шестым.

Телефон у главного инженера зазвонил. Он отошёл к лестнице. Петрович проводил его взглядом.

Максим уже вернулся к данным. На переносном экране всплыла ещё одна таблица.

— Есть короткие пики, — сказал он. — Но это надо сравнить с переносным измерением. Штатный канал мог...

Металлический удар оборвал фразу.

Не громкий. Отдельный, совершенно чужой звук.

Петрович повернулся к машине.

Жилин, вернувшийся с прибором, стоял у лестницы.

— Слышали?

— Выводим, — сказал Петрович.

Сомов был уже на площадке. Он посмотрел на местную панель.

— В режиме всё.

— Костя. Остановка.