Алексей Векшин – Петрович, вы опять умерли (страница 1)
Алексей Векшин
Петрович, вы опять умерли
Глава 1. Обычная смена
Будильник зазвонил в 06:12.
Алексей Петрович Викторов вытащил руку из-под одеяла и попал большим пальцем не в ту кнопку. Вместо того чтобы замолчать, телефон предложил ему отложить подъём на девять минут. Петрович посмотрел на экран, отменил отсрочку и сел на кровати.
Девять минут в его работе были неприлично большим сроком. За девять минут можно было согласовать остановку агрегата. Или не согласовать и потом полгода разбираться, почему.
За окном завыла автомобильная сигнализация.
— Да выключи ты её! — крикнули снизу.
Сигнализация смолкла, снова пискнула и окончательно затихла.
— Доброе утро, — сказал Петрович.
В спальне никто не ответил. На второй половине кровати лежала рубашка, которую следовало убрать в шкаф ещё вчера. Петрович поднял её, посмотрел на мятый рукав и повесил на спинку стула. Теперь рубашка хотя бы находилась в движении к шкафу.
Будильник он собирался переставить лет десять. Когда-то семь минут запаса помогали объехать очередь перед старым мостом. Мост отремонтировали, очередь исчезла, а шесть двенадцать осталось. Время, которое однажды сработало, Петрович без необходимости не менял.
На экране висело сообщение от Лены.
«Пап, вечером позвони. Только не забудь, пожалуйста».
Отправлено вчера в 22:46.
Он в это время ещё был на заводе. Не потому, что случилась авария. Меняли привод на четвёртом участке, и он решил дождаться пробного пуска. Потом выяснилось, что электрики ждут наладчика, наладчик ждёт мастера, а мастер ушёл искать человека, который должен был снять ограждение. Все ждали правильно, по своим инструкциям. Привод стоял.
Лене Петрович не ответил. Решил позвонить из машины, а в машине вспомнил, что надо предупредить утреннюю смену. Домой приехал после одиннадцати.
Сейчас он отметил сообщение непрочитанным. Так оно снова стало просьбой, с которой ещё можно было что-то сделать.
На кухне пахло вчерашним чаем. На подоконнике стоял горшок с растением, оставленным Ириной при переезде. Она говорила, что оно почти не требует ухода. Растение выглядело так, будто придерживалось другого мнения.
Петрович налил воду в чайник, открыл холодильник, закрыл. Во второй раз обнаружил то же самое: сыр, два яйца, банку горчицы и контейнер, происхождение которого не помнил. Яйца были понятнее контейнера.
Во дворе дворник тащил по асфальту пластиковую лопату. Снега не было три недели, зато у бордюров оставался мокрый песок. Лопата цеплялась за каждую щель с одинаковым звуком. У подъезда женщина в зелёной куртке выгуливала маленькую белую собаку. Собака остановилась у клумбы, женщина натянула поводок и подняла голову к окнам, будто надеялась найти там помощь.
Петрович поставил сковороду на плиту.
Телефон зазвонил в 06:27.
На экране было написано: «Сомов смена».
— Да, Костя.
— Алексей Петрович, извините, что рано. По шестому опять давление гуляет.
— Насколько?
— Две десятых от обычного. Возвращается, потом опять.
— На местном манометре?
— Тоже. Только там мелко, не очень видно.
Петрович выключил плиту. Одно яйцо уже успело схватиться по краям, второе ещё растекалось по сковороде.
— Температура опор?
— Без изменений.
— Вибрация?
— По экрану норма.
— Я спросил про вибрацию, а не про экран.
Сомов помолчал.
— К машине подходил. Ничего такого. Только не нравится она мне сегодня.
— Это уже нормальная диагностика. Кто у агрегата?
— Жилин. И подрядчики на площадке, возле старого шкафа. Но они не по машине.
— У подрядчиков наряд есть?
— Мастер смотрел.
— Сам тоже посмотри. Не увеличивайте нагрузку. В журнал запиши время колебаний и кому доложил. Через сорок минут буду.
— Останавливать?
Петрович посмотрел на сковороду.
Остановка шестого означала перевод потребителей на резерв, звонок диспетчеру, звонок начальнику производства и ответ на вопрос, почему машину, которую неделю назад приняли после ремонта, снова надо выводить из работы. Это не было причиной оставлять её в работе. Но и две десятых сами по себе не были причиной отключать половину площадки.
— Пока по штатной схеме. Если будет посторонний звук, рост температуры или вибрации — выводите, меня не ждите.
— Понял.
Петрович переложил оба яйца на хлеб, съел стоя и обжёг нёбо. На сообщении от Лены задержался ещё раз.
Вечером. Сегодня обязательно.
* * *
У старого моста стояла пустая маршрутка с открытым капотом. Петрович объехал её по соседней полосе. Водитель стоял у бордюра, разговаривал по телефону и пинал переднее колесо. Это был древний способ ремонта, не утративший популярности.
Город ещё не проснулся целиком. Горели окна булочной, у больницы женщина в белом халате курила поверх синей куртки. На перекрёстке коммунальная машина поливала водой чистую часть дороги, оставляя грязную сухой. Петрович подумал, что на заводе такую операцию назвали бы локальной оптимизацией.
За последними жилыми домами начинались склады, потом железнодорожные пути, а за ними — АО «Северный промышленный комплекс».
Название придумали в двухтысячных. До этого предприятие называли комбинатом. Что именно в новом названии стало комплексным, Петрович так и не понял. Выпускали те же технические смолы и промежуточные продукты для других заводов. Пар, вода, воздух, электричество и неисправности по-прежнему требовались круглосуточно.
Старые кирпичные корпуса стояли в глубине, новые ангары ближе к дороге. Над всей площадкой шли эстакады. Из окна машины видны были серебристая теплоизоляция, тёмные балки, куски труб, на которых изоляция закончилась раньше бюджета.
Завод строили в семидесятых, достраивали в восьмидесятых, спасали в девяностых и модернизировали так долго, что некоторые результаты модернизации уже успели устареть.
На плане всё помещалось в ровные прямоугольники.
Петрович знал: если на плане две трубы, на месте может быть четыре. Одна заглушена, вторая ушла к другому потребителю, третья принадлежит службе, ликвидированной в 2003 году. Четвёртую обязательно увидишь, когда начнёшь разбирать первые три.
У проходной Виктор поднял шлагбаум только после того, как Петрович приложил пропуск. Раньше они обходились кивком, но месяц назад Громов устроил разбор. Объяснил, что узнаваемое лицо не заменяет запись о входе. В этом он был прав. Поэтому ему долго этого не прощали.
— Доброе утро, Алексей Петрович.
— Если оно доброе, зачем я сюда приехал?
Виктор улыбнулся, глянул на часы и похлопал по карманам.
— Логично.
Когда Петрович уже выходил из машины на внутренней стоянке, охранник догнал его у калитки.
— Вы потом, если в город поедете, на выезде скажите. Жена документы на машину привезёт, я дома забыл. Сейчас позвонила.