Алексей Векшин – Пассажиры не заявлены (страница 1)

Пассажиры не заявлены

Глава 1

В грузовом терминале «Порог» не любили неожиданностей. Неожиданность означала остановленный конвейер, задержанный корабль и человека, которому придётся подписать объяснительную. Поэтому, когда в одиннадцатом секторе обнаружили контейнер, потреблявший вдвое больше энергии, чем положено, дежурный инженер сделал всё возможное, чтобы проблема осталась незамеченной до конца его смены.

Павел Корин появился на терминале через сорок минут после того, как проблему заметил автоматический контролёр. Ещё через десять он понял, почему до него сюда никого не звали.

— Биологический материал, — сказала диспетчер Зина Петкова, не поднимая глаз от планшета. — Штатный разогрев оборудования при подготовке к транспортировке. Так написано в пояснении грузоотправителя.

— А в пояснении грузоотправителя написано, что этот материал нужно охлаждать до восьми градусов.

— Значит, разогрев перед охлаждением.

— Вы сами в это верите?

Зина наконец посмотрела на него. Ей было около пятидесяти. За плечами висела куртка с эмблемой «Порога», на столе стоял стакан с давно остывшим чаем. Павел знал таких диспетчеров: если бы корабли летали на здравом смысле, они обеспечивали бы половину тяги.

— Я верю, что до конца смены осталось два часа, — сказала она. — И что на причале сто двадцать четыре контейнера. Вам какой нужен?

— Тот, который греется.

— Они все греются. Космос холодный.

Она протянула ему допуск. На экране светился номер R-44-118 и обычный перечень: герметичный биотехнологический модуль, промышленная ферментация, чувствительные культуры, страховая стоимость в семь миллионов кредитов. Груз направлялся с Реи на Тессер, а на «Пороге» находился меньше шести часов.

Павел пролистал параметры. Сорок девять минут назад модуль потреблял четыре с небольшим киловатта. Сейчас — почти девять. Перед этим был спад до двух. Причём пики происходили с такой регулярностью, словно внутри включали какой-то крупный бытовой прибор по расписанию.

— Мне нужен журнал за предыдущие сутки.

— Он не наш. До прибытия контейнер был на чужом судне.

— А предыдущие рейсы?

— Данные у перевозчика.

— Значит, сначала посмотрю сам груз.

Зина махнула в сторону выхода, и Павел пошёл по служебному коридору.

Сектор одиннадцать занимал внутреннюю сторону большого вращающегося кольца. Под ногами ощущалась привычная слабая тяжесть, достаточная для ходьбы без поручней, но недостаточная, чтобы забыть о станции. Сквозь длинное смотровое окно виднелись доки: грузовые суда, буксиры, расходящиеся ряды контейнеров, тонкие огни маневровых двигателей. За ними висела Рея, буро-синяя планета с белой полосой атмосферы у края. Павел вырос на её орбитальных станциях и привык считать этот вид чем-то вроде вида на парковку из окна кухни.

Ему было тридцать пять, и три года из них он работал на себя. После государственной инспекции независимая экспертиза казалась избавлением: меньше совещаний, меньше отчётов для отчётов, никто не требовал согласовывать формулировку слова «недопустимо». Взамен появились просроченные выплаты, посредники, придумывающие новые скидки уже после выполненной работы, и клиенты, для которых слово «независимый» означало «готовый подписать что нужно».

За этот контейнер платил страховой пул терминала. Деньги были небольшие, зато реальные. Павел рассчитывал потратить на осмотр час, отправить акт и успеть домой до закрытия столовой, где готовили приличную лапшу.

Контейнер стоял в глубине причала на отдельной подвесной раме. С виду ничем не отличался от сотен соседних: матовая обшивка, сервисные панели, следы ударов о погрузочные захваты. Стандартные шестнадцать метров в длину, шесть в ширину и около пяти в высоту. На боку — знак биологической опасности первой категории, рядом имя производителя, которого Павел прежде не встречал.

Внизу горел индикатор внешнего питания. Через толстый разъём уходил жгут кабелей к распределительной стойке.

— Не трогать ничего без старшего смены, — предупредил сопровождавший его техник. Молодого человека звали Федя; он сказал это уже третий раз за десять минут.

— Я ещё ничего не трогал.

— На вас смотрят камеры.

— На них тоже ничего не трогал.

Федя не улыбнулся. По его лицу было видно, что присутствие эксперта не входит в круг любимых занятий.

Павел приложил датчик к сервисной панели. Тепло распределялось неравномерно: передняя часть была почти холодной, в центральной шёл ровный прогрев, а у задней стенки прибор отмечал два тёплых пятна, то появлявшихся, то исчезавших. Для ферментационной установки картина была странной, но не невозможной. Если внутри стояли секции с разными режимами, датчики могли видеть их именно так.

— Откуда утечка мощности? — спросил он.

— Никакой утечки. Потребление внутри нормы кабеля.

— Оно внутри нормы подключения. А заявленную мощность превышает вдвое.

— Должно быть, испорченный контроллер.

— Тогда почему он не сообщает об аварии?

— Может, и сообщение испорчено.

— Ваше объяснение становится всё интереснее.

Павел открыл служебную панель. Федя потянулся было остановить его, но увидел на допуске разрешение на внешний осмотр и передумал.

Под крышкой, среди штатной проводки и запаянных разъёмов, находился совершенно обычный блок учёта воды. Павел проверил его номер по схеме. В документации контейнера этот блок не значился.

— Кто ставил дополнительный контур? — спросил он.

— Какой ещё контур?

— Вот этот. Возврат воды. Не теплоносителя, а очищенной воды.

Федя наклонился.

— Может быть, для промывки биореакторов.

— Может быть. Но для промывки обычно не нужен расход каждый вечер в одно и то же время.

— Вы по воде определяете вечер?

— Когда работаешь с грузами, у которых нет часов, приходится определять его по чему-нибудь ещё.

Павел запросил сохранённый на панели журнал за последние две недели. Утренние пики расхода воды, вечерние пики, заметное повышение вентиляции в определённые часы. Если смотреть на графики по отдельности, всё можно было объяснить особенностями производства. Вместе они напоминали расписание жизни, а не работы оборудования.

Он вернул крышку на место.

— Открываем.

Федя отступил, словно услышал предложение вскрыть чужой сейф у него дома.

— Это не наша компетенция. В документах указана пломбировка отправителя.

— В договоре страхового контроля есть аварийный допуск. При признаках нештатного тепловыделения можно вскрыть груз в присутствии ответственного представителя терминала.

— А признаков нет.

Павел показал ему экран.

— Для холодильного модуля с установкой на восемь градусов внешняя стенка в двадцать семь считается признаком. Мне позвать начальника безопасности или вы сами?

Федя ушёл к служебному терминалу. Павел остался ждать.

Контейнер тихо щёлкнул изнутри. Потом раздалось ещё что-то — слабый, почти неразличимый звук. Павел приложил ладонь к обшивке, проверяя вибрацию. Шум исчез.

Можно было предположить работу насоса, клапана, скребкового механизма. Павел не стал придумывать четвёртую версию.

За последние десять лет он видел в грузах всё: незарегистрированные двигатели, триста килограммов пищевых добавок, которые оказались наркотическим прекурсором, и ящик редких орхидей, перевозимых в защищённом саркофаге. Однажды страховая компания попросила его установить причину странного шума в двадцатитонном буровом агрегате. Внутри обнаружился робот-пылесос, забытый монтажником. Робот продолжал честно искать мусор, хотя герметичный агрегат уже полгода находился на межзвёздном рейсе.

Такие воспоминания помогали не поддаваться фантазии.

Через четверть часа пришёл старший по безопасности — широкоплечий мужчина со шрамом над левой бровью. На форме значилось «О. Бородин».

Он изучил Павлов допуск и сразу заявил:

— Если внутри испорченный ферментер, его стоимость списывается на вашу страховку.