Алексей Векшин – Не ищите источник (страница 2)

— Эти не трогайте, — сказала Марина Илье, проследив за его взглядом. — На сегодня и завтра.

— Я не за ними.

— Хорошо. А то всякий раз, когда что-нибудь ломается, оказывается, что у меня в запасе слишком много воды.

Он показал бутылку. Марина взяла её, повернула, поставила на край ступеньки.

— Откуда?

— Площадь. Закрыл.

— Когда?

— Через пару минут после начала.

— Сколько успели набрать?

— Одно ведро, неполное. Нина Павловна.

— Ей сказали не пить?

Илья вспомнил, что говорил о грязи и воздухе, но не сказал прямого «не пить». Нина Павловна ушла с ведром. Антон мог помочь ей донести его домой.

— Нет. Сейчас найду.

Марина подозвала мальчишку у ограды, объяснила, где живёт Нина Павловна, и попросила передать, что придёт сама. Илья не стал возражать. В прошлый раз, когда он решил сначала закончить ремонт, а потом объяснить ограничение, полпосёлка уже использовало воду для еды.

— Внешне школьная лучше, — сказал он. — Но я хочу посмотреть бак и подачу.

— Внешне очень многие вещи лучше, чем на самом деле. Пробу возьмёшь в чистую бутылку? У тебя эта из-под чего?

— Из-под воды.

— Из-под вчерашней воды. Подожди.

Она принесла две подготовленные ёмкости, подписала крышки и отдала ему. На её большом пальце засох йод. После катастрофы Марина перевезла медпункт в два школьных кабинета; в одном принимала, во втором жила. Илья несколько раз помогал ей чинить печь и однажды почти предложил перебраться к нему, но так и не придумал фразы, которая не звучала бы предложением ещё одного ремонта.

Он обошёл бак. Прежде школьный накопитель заполнялся сверху по северной магистрали. У нижней стенки был старый ввод с юга, закрытый после остановки фабрики. Он сам пометил его на схеме как нерабочий.

Северная труба оказалась тихой. На южной чувствовалась слабая ровная вибрация.

Илья приложил к металлу короткую отвёртку и наклонился, прижав рукоятку к уху. Шум воды был отчётливый. Затем он проверил положение двух доступных вентилей. Верхний остался открытым; нижний, который они считали закрытым, тоже был открыт. Вентиль стоял за оградой, и добраться до него можно было, подняв крышку узкого служебного приямка. На крышке сохранилась его весенняя отметка. Мел выцвел, но никаких следов вскрытия Илья сейчас не различил.

Марина пришла вслед за ним.

— Нашёл?

— Пока нашёл неправильную схему.

— Это хуже или лучше?

— Это значит, что мы проверяли не ту подачу.

Он показал ей две трубы, стараясь объяснить коротко. Марина выслушала, затем спросила, можно ли пользоваться школьной водой сегодня. Именно это ей было нужно знать, а не происхождение схемы.

— Берите из уже наполненного запаса. Пробу с ввода я оставлю отдельно. На площади не открываем до проверки.

— А завтра?

— Скажу к вечеру.

— Запишу, — сказала она, и ему не удалось понять, была ли это шутка.

К окончанию утреннего окна Илья проверил ещё две колонки. Они работали, хотя давление на самой дальней заметно снизилось. Теперь требовалось осмотреть главный накопитель. В нём держали запас для площади и нижних улиц, и именно по его уровню Илья обычно оценивал, что пришло с северной станции.

Бак стоял за бывшей прачечной, на четырёх бетонных опорах. Прачечную разобрали на дрова не полностью: уцелели кирпичная печь, несущие стены и вывеска с обещанием экспресс-услуг. Антон говорил, что вывеску надо перенести в мастерскую, поскольку обещать срочность они ещё могли.

Возле одной опоры лежали осколки раствора. Вчера Илья их не видел. Он провёл пальцем по стыку, поднял голову и заметил на металлическом корпусе свежую светлую полосу у крепления. Бак чуть сместился. На глаз это было почти незаметно, но нижняя труба, жёстко соединённая с основанием, стояла теперь под углом.

Он сел на край низкой стенки. Утро становилось жарким; из-за прачечной донёсся глухой стук топора. Кто-то раскалывал древесину, не подозревая, что в десяти метрах от него стояла тяжёлая ёмкость с ненадёжной опорой.

Проверку можно было сделать наспех и назвать локальной просадкой. В прошлом месяце подмыло край площадки после сильного дождя. Подушка под бетонной тумбой могла осесть. Ремонтники подложили бы опору, отвели воду, и выдача вечером состоялась бы.

Но вчерашней отметки уровня у Ильи не было. И он не мог знать, двигался ли бак сейчас.

Пришлось идти к Ларисе.

Совет занимал бухгалтерию старого магазина. На столе рядом с весами стояли папки, бутылка с карандашами и блюдце с сухими яблочными ломтиками. Лариса Белова составляла список выдачи муки. Она подняла глаза только после того, как Илья закрыл дверь.

— Костя сказал про колонку. На вечер откроешь?

— Главный бак надо разгрузить. Опора сдвинулась.

Лариса отложила карандаш.

— Насколько?

— Я пока не измерил. Корпус ушёл, трубу потянуло. До проверки полный держать не будем.

— Там сколько?

— По утренней отметке около двадцати кубов.

— То есть ты сейчас выльешь двадцать тонн?

— Хочу раздать часть по ёмкостям. Остальное оставить ниже опасного уровня.

— Ниже какого?

Он раздражённо выдохнул, и Лариса подняла ладонь.

— Не надо на меня смотреть так, будто я мешаю тебе с гаечным ключом. Через час сюда придут люди. Я им должна сказать, сколько получат, где и кто принесёт старикам. А не «у нас инженеру не нравится бак».

Она говорила ровно. От этого возразить было труднее.

Илья поставил сумку на пол и попросил лист. За десять минут они составили временный порядок: открыть площадку у прачечной под присмотром ремонтника, сначала наполнить медпункту ёмкости и дать запас домам, которые остались без колонки, потом раздать по списку. Выше определённой отметки бак до проверки не заполнять. Лариса потребовала, чтобы отметку он нанёс сам и оставил рядом человека, который мог её увидеть.

— Ещё, — сказал Илья, когда она уже потянулась к своей папке. — У Беловых на шестом вода во дворе. Я закрыл кран.

— У моих?

— Да.

— Мама просила Костю вчера открыть. Она собиралась мыть кухню, а потом рейс в Каменку перенесли. Ты не думай, туда никто тайком не заселился.

Илья почувствовал, как легко было бы построить из этого крана лишнюю загадку. Он вычеркнул из блокнота знак вопроса возле шестого дома.

— Открыли ваш, потекло и в двенадцатом. На нерабочей ветке. Вот это мне надо понять.

Лариса наклонилась над схемой.

— А если там теперь рабочая?

— Тогда кто-то должен был нам сказать.

— Может, кому-то и сказал. До зимы здесь сменились три совета. У нас половина документов подписана людьми, которых уже не найти.

Она не оправдывала неизвестную службу. Просто предлагала ещё одну причину, которую он пока не проверил.