Алексей Василенко – АМУР, САХАЛИН, КАМЧАТКА (страница 8)

Или взять переработку. Компания построила по берегам Америки семь лесозаводов, работавших на энергии воды и пара. Ещё один, расположенный на воде, на плашкоуте, тоже имел паровую силовую установку. В Русской Америке на самом передовом для своего времени уровне были металлообрабатывающие, кожевенные, кирпичные, суконные, табачные предприятия, продукция которых шла не только в Россию, но и в другие страны. Торговали с самой Америкой, Китаем, Англией, Чили, Турцией, Канадой.

Особое место занимала заготовка льда. На севере, где были оборудованы специальные ледники, дороги, пристани и всё необходимое прочее, в том числе и машины для пиления льда, этот столь необходимый в жарком поясе продукт заготавливался и доставлялся в Калифорнию, что приносило Компании большие доходы.

Помимо всего этого строились школы, больницы, дороги, местные жители обучались совершенно новым для себя профессиям.

Немало алеутов, например, успешно пройдя обучение, стали русскими моряками, штурманами. Доброжелательное отношение к коренному населению отмечали многие. Ещё когда не была создана Компания, незадолго до конца 18 века, известный английский путешественник Ванкувер писал:

«Я с чувством приятного удивления видел спокойствие и доброе согласие, в каком русские живут между самыми грубыми сыновьями природы. Покорив их под свою власть, они удерживают влияние над ними не страхом победителей, но, напротив того, приобретая любовь благосклонным обращением… Русские находятся на весьма дружественной ноге со всеми жителями края».

Мореплаватель не скрывал своего удивления, не замечая, впрочем, что, сам того не ведая, он даже в этих словах чётко показал несопоставимость подходов европейско-американского и русского в этом вопросе. Одни считают местные племена «самыми грубыми сыновьями природы», другие – людьми. Одни – завоёвывают и покоряют землю, другие – осваивают и облагораживают её…

И вот узнав всё это сразу, несведущий прежде человек неизбежно спрашивает себя: а где же были американцы, когда русские работали на индейском континенте? Они-то чем занимались? И ответ был неизбежным и очевидным: эти земли в те времена им вовсе не принадлежали! Никаких американцев тогда ни в Калифорнии, ни на всём побережье Тихого океана, ни на Аляске не было! Были только индейские племена, с которыми русские вступали в контакт, дружили, торговали, обучали. Европейцы же два с половиной столетия осваивали континент с востока, от Атлантики. Всё это время они истребляли индейцев, завозили рабов на плантации, воевали между собой, из-за чего ко времени укоренения русских от Калифорнии до Аляски они добрались едва до середины будущей территории Соединённых Штатов. Это уже тогда, когда на самом дальнем западе (для русских – на востоке!) уже десятки лет (!) существовало такое понятие, как Русская Америка – освоенная и застроенная, с возделываемой землёй. Так что североамериканский континент осваивался одновременно и будущими американцами, и русскими. И права на освоенные или завоёванные земли у них были одинаковыми!

И всего около полутораста лет создавалась Русская Америка.

Семь десятков лет просуществовала Российско-Американская компания. Известный русский переводчик, путешественник и писатель Александр Ротчев, человек высокообразованный, переводивший на русский язык Шекспира, Шиллера и Мольера, был в тридцатых годах 19 века начальником русской крепости и поселения Росс. Так вот он задолго до продажи крепости Росс много раз сообщал русскому правительству о том, что земли Северной Калифорнии чрезвычайно богаты разного рода природными ископаемыми. Далёкое и от Русской Америки, и от забот настоящих русских патриотов российское правительство все эти извещения преспокойно клало под сукно, а потом… продало фактически за бесценок американцам все эти земли со всем на них построенным, со всеми недрами. Продало! Значит, имело международное юридическое право продавать. Наверно, дьявол дал Ротчеву такую муку: видеть своими глазами, как на только что проданной земле, как раз вокруг форта Росс, началась невиданная доселе золотая лихорадка, вошедшая в историю Америки, но никак не России…

Такая же самая история произошла и с Аляской, и со всеми прилегающими островами. Долго обживались эти края русскими. И хотя они и не нашли золота на Аляске, на Юконе, который обследовал Михаил Тебеньков, но это был просто вопрос времени.

Русские, приходя на новые земли, твёрдо следовали своим способам освоения, согласным со своим народным характером, с православной верой. У идеи продвижения на восток было много настоящих рыцарей, которые приходили не с мечом, а с крестом, с товарами, ремёслами, и строили, строили… Тот же Тебеньков составил подробную опись всех берегов в тех местах, открыл новый остров, названный им именем Святого Михаила, заложил на нём Михайловский редут, где расположилось представительство Русско-Американской компании. Постепенно окружность редута обустроилась и превратилась в посёлок Михайловск, который после прихода американцев был переименован в Сан-Майкл. Что же касается драгоценного металла из недр Аляски, не найденного русскими, другие богатства её перевешивали всю стоимость этого золота.

Но пришли, увы, времена, когда невиданный в истории всей планеты бросок одного государства на неосвоенные ещё территории уже совсем близко от окончательной цели стал ослабевать. Как могучая река Амур разбивается в устье на множество протоков, русел и даже столетиями считалось, что нет у реки судоходного выхода в океан, так и великий поход России, вначале почти стихийный, затем направляемый, стал в результате тягучего, медленного, постепенного, тайного предательства замедлять ход. Стараниями, немалыми усилиями довольно большой категории людей, совершенно не заинтересованных в усилении России, обнаруживалось множество причин, на которые следовало оглядываться, которые нужно было принимать в расчёт. И чем более преобладала осторожная политика, внушаемая монарху доброжелателем Нессельроде и иже с ним, тем больше империя демонстрировала свою слабость. И уже надвигавшимся с востока американцам не казались такими защищёнными русские поселения. Привыкшие всё брать силой оружия или денег, они применяли и то, и другое, натравливая на русских местные племена индейцев и скупая фактически за гроши все русские сёла, городки и укрепления. А поселенцы тщетно ждали, когда же, наконец, прогремит зычный глас императора, предостерегающий американцев от таких действий, и придёт славный русский флот на защиту законных территорий России.

Не дождались. Уже постепенно становилось ясно, что в случае любых военных действий Российская империя в результате внутренней политической диверсии и совершенно не продуманной экономики не захочет удерживать и не удержит американские владения. И если что-то малыми силами и защищать, то это будет только восточное побережье России и то – только известное, тут уж не до открытий, не до освоения новых территорий… А тут появляется какой-то Муравьёв и замышляет сделать Амур одним из главных транспортных путей Сибири, носится с прожектом создания на Камчатке и на берегах Дамского моря немыслимых парадизов! Тоже ещё – Пётр Великий! Окно в Тихоокеанский мир захотел прорубить!

Карла Васильевича Нессельроде, графа и канцлера, уже с момента назначения генерал-губернатором Муравьёв стал раздражать. Его упорное устремление на восток могло разрушить ощущение правильности политики, проводимой Нессельроде. Это становилось помехой. С этим нужно было что-то делать.

Когда вышел указ о назначении Муравьёва исправляющим должность иркутского и енисейского генерал-губернатора и командующего войсками в Восточной Сибири, петербургское общество всполошилось. Решение императора, естественно, не обсуждалось, но уж очень многим хотелось понять, почему на пост, где сосредоточивается огромная власть, почему в край, славящийся своими богатствами, назначается человек хотя и родовитый, но малоизвестный в свете и… не имеющий состояния!

После отставки от должности генерал-губернатора Руперта, никто ни в Иркутске, ни в столицах не был потрясён. В Сибири знали, что Руперт – жулик первостатейный, любивший жить широко и не брезговавший запустить руку и в казну, и в карманы ближних. Но общество, особенно петербургское, было удивлено тем, что ни результаты сенатской ревизии, ни соответствующие выводы Комитета министров, имевшего намерение отдать Руперта под суд, не возымели действия. Чем руководствовался государь, повелевший этого не делать, а уволить по прошению, не лишая чести, оставалось только догадываться. Что ж, догадывались. Кстати, и о том, что такое помилование не могло бы состояться, если бы не влияние на государя самого Нессельроде, негласного вождя «иностранной партии» в России. Тогда же обсуждались многие возможные кандидатуры (преимущественно из иноземцев, иные не рассматривались) на этот пост, который считался одним из самых важных в государстве.

Назначение того или иного человека света означало бы усиление позиций одной из придворных партий. И уж конечно, в этих хитроумных пасьянсах никогда не фигурировал этот выскочка Муравьёв, который ещё и губернатором-то в Туле толком не успел стать, ему ещё надлежало немало послужить, чтобы удостоиться высочайшего внимания.