Алексей Усольцев – Третий исчезнувший (страница 7)

— Заходите.

Квартира пахла пылью, холодным чаем и закрытыми окнами. На столе стояла кружка, рядом лежали какие-то бумаги, старый телефон, пачка сигарет. Шторы были задвинуты, хотя день ещё не закончился.

Сергей вошёл и вдруг понял: тюрьма бывает не только за забором.

Иногда человек сам строит себе камеру.

Только без охраны.

Без срока.

И без даты освобождения.

**Глава 4. После ворот**

Первые дни на свободе Сергей почти не спал.

Он думал, что после тюрьмы будет спать сутками. Что тело наконец расслабится, голова отпустит тревогу, а тишина перестанет казаться подозрительной. Но всё вышло наоборот.

Каждый шорох заставлял его открывать глаза.

В квартире, где Максим временно разрешил ему пожить, было слишком тихо. Не было шагов в коридоре, лязга железа, чужого кашля за стеной, команд, подъёма, проверки. Никто не говорил, когда есть, когда работать, когда спать. Свобода оказалась не праздником, а огромной пустой комнатой, в которой Сергей не знал, куда поставить самого себя.

Максим устроил его на диване в маленькой комнате. Сам жил с Леной и ребёнком в соседней. Сыну Максима было чуть больше года. Он ходил по квартире неуверенными шагами, хватался за мебель и смеялся так громко, будто в мире не существовало ни сроков, ни судов, ни предательства.

Сергей сначала держался от ребёнка подальше.

Он боялся.

Не детей вообще, а того, что внутри него слишком много тяжёлого. Ему казалось, что ребёнок это почувствует. Увидит в нём не дядю Серёжу, а человека с прошлым, которое нельзя просто оставить за воротами.

Но однажды мальчик сам подошёл к нему и протянул игрушечную машинку.

Сергей сидел на диване, не зная, что делать.

— Бери, — улыбнулась Лена с кухни. — Он делится. Это у него редко бывает.

Сергей осторожно взял машинку.

Мальчик засмеялся, забрал её обратно и убежал.

В груди у Сергея что-то болезненно сжалось.

В тот вечер он долго смотрел на свои руки. Эти руки дрались, работали, держали тюремную кружку, писали письма, сжимали кулаки от злости. И вдруг он подумал: а могли бы они когда-нибудь держать собственного ребёнка?

Эта мысль испугала его и согрела одновременно.

Работу найти оказалось сложнее, чем он хотел себе признаться.

Сергей ходил по объявлениям, звонил, встречался, рассказывал коротко и честно. Сначала всё шло нормально: крепкий мужчина, руки на месте, работать готов. Но как только всплывала судимость, лица людей менялись.

Кто-то говорил прямо:

— Нам такие не нужны.

Кто-то вежливо обещал перезвонить.

Кто-то смотрел так, будто Сергей уже украл у него что-то со склада.

После пятого отказа он вышел на улицу и едва не сорвался. Хотел ударить кулаком по стене, закричать, послать всё к чёрту. Но остановился. Вспомнил клочок бумаги, который всё ещё лежал в его тетради.

Человек не обязан оставаться тем, кем был в худший момент своей жизни.

— Красиво написано, — тихо сказал Сергей сам себе. — Только жить по этому тяжело.

Первую работу ему нашёл Максим.

Склад на окраине города. Небольшая зарплата, тяжёлые смены, начальник с лицом человека, который никому не верил. Но Сергей согласился сразу.

— Не подведёшь? — спросил начальник, глядя ему прямо в глаза.

Сергей выдержал взгляд.

— Нет.

— Мне Максим за тебя слово сказал.

— Зря он словами не бросается.

Начальник хмыкнул.

— Посмотрим.

Сергей работал молча. Приходил раньше всех, уходил последним, не спорил, не жаловался. Тело болело после первых смен так, будто его били. Но эта боль была честной. За неё платили деньги. За неё не давали срок. От неё можно было устать и уснуть без стыда.

Иногда после работы он встречался с Максимом.

Они сидели во дворе, пили чай из пластиковых стаканчиков или просто молчали. Разговоры стали другими. Раньше они спорили о будущем, теперь осторожно обходили прошлое.

— К Андрею заходил? — спросил однажды Максим.

Сергей кивнул.

— Заходил.

— И как он?

— Плохо.

Максим вздохнул.

— Я не знаю, что с ним делать.

— А с ним не надо ничего делать. Надо быть рядом.

— Я пытался.

— Значит, плохо пытался.

Максим посмотрел на него устало.

— Серёг, у меня работа, Лена, ребёнок. Я не могу каждый день вытаскивать взрослого мужика из квартиры.

Сергей хотел ответить резко, но промолчал. Максим был прав. И именно это раздражало сильнее всего.

На следующий день Сергей снова пошёл к Андрею.

Дверь открылась не сразу. За ней долго шуршали замки, будто Андрей решал, впускать ли не гостя, а саму жизнь.

— Ты чего так долго? — спросил Сергей.

— Спал.

— Сейчас три часа дня.

— Значит, хорошо спал.

Сергей вошёл без приглашения. Квартира стала ещё мрачнее. На подоконнике стояли пустые банки из-под кофе, на полу валялись старые газеты, воздух был тяжёлый.