Алексей Усольцев – Третий исчезнувший (страница 6)
Потом Андрей поднял голову и сказал:
— Ты опоздал.
Сергей проснулся до подъёма.
Сердце стучало так, будто он бежал.
В день освобождения было серое утро.
Ни солнца, ни дождя. Просто тяжёлое небо, мокрый асфальт и воздух, который пах свободой совсем не так, как Сергей себе представлял. Он думал, что свобода пахнет весной, ветром, бензином, горячим хлебом, чем угодно живым.
А она пахла сыростью и железом.
Ему вернули вещи. Старые, чужие уже. Документы. Небольшую сумку. Несколько тетрадей. Тот самый клочок бумаги с фразой, которую он хранил все годы.
Человек не обязан оставаться тем, кем был в худший момент своей жизни.
Когда ворота открылись, Сергей не сразу шагнул вперёд.
Семь лет он мечтал выйти.
А теперь стоял и боялся сделать первый шаг.
За воротами его ждал Максим.
Один.
Сергей заметил это сразу, но ничего не сказал.
Максим стоял у машины, нервно теребил ключи и пытался улыбаться. Он изменился. Лицо стало взрослее, плечи шире, взгляд серьёзнее. Но улыбка была всё та же — немного виноватая, немного добрая.
— Ну что, — сказал Максим. — С возвращением.
Сергей подошёл ближе.
Они не обнялись сразу. Сначала просто стояли друг напротив друга. Слишком много лет, слишком много молчания.
Потом Сергей сам шагнул вперёд и крепко обнял друга.
Максим выдохнул так, будто всё это время держал воздух в груди.
— Андрей? — спросил Сергей, отпустив его.
Максим отвёл взгляд.
— Не смог.
— Понятно.
— Он хотел. Просто…
— Понятно, — повторил Сергей.
Но понятно ему не было.
Они сели в машину. Максим завёл двигатель. Несколько минут ехали молча. За окном проплывали дома, остановки, магазины, люди. Город был знакомым и чужим одновременно. Где-то покрасили фасады. Где-то снесли старые киоски. Где-то появились новые вывески. А где-то всё осталось таким же, и от этого было ещё больнее.
— Куда сначала? — спросил Максим.
Сергей посмотрел в окно.
Домой ему было некуда.
Мать умерла. Квартира давно перешла отчиму, а видеть его Сергей не хотел. Старые знакомые либо исчезли, либо стали теми, кого лучше обходить стороной.
— К Андрею, — сказал он.
Максим напрягся.
— Может, позже?
Сергей повернулся к нему.
— Почему позже?
— Он сейчас… не в лучшем состоянии.
— Пьёт?
— Нет. Не то.
— Наркота?
— Да нет же.
— Тогда что?
Максим долго молчал.
— Он почти ни с кем не общается. Сидит дома. Иногда выходит, иногда нет. Работы нормальной нет. Родные с ним почти не разговаривают. Я пытался его вытаскивать, но он как будто сам себя закрыл изнутри.
Сергей слушал молча.
Потом сказал:
— Значит, поедем к нему.
Максим хотел возразить, но не стал.
Они остановились у старой пятиэтажки. Подъезд был обшарпанный, дверь скрипела так же, как раньше. Сергей поднялся по лестнице медленно. На третьем этаже остановился перед знакомой дверью.
Максим позвонил.
Тишина.
Позвонил ещё раз.
За дверью что-то шевельнулось. Потом послышались шаги.
Дверь открылась не сразу.
Андрей стоял на пороге худой, небритый, в растянутой футболке. Его глаза были такими же внимательными, как раньше. Только теперь в них было что-то тяжёлое.
Он посмотрел на Сергея.
Сергей посмотрел на него.
Семь лет исчезли на одну секунду.
А потом Андрей тихо сказал:
— Вернулся всё-таки.
Сергей попытался улыбнуться.
— Я же обещал.
Андрей отошёл в сторону, пропуская их в квартиру.