тракторист проглотивший гармошку
спит с гофрированным животом
в городах где свирепствует разум
чтобы ртуть в капиллярах текла
гальваническим екая глазом
прокурор подшивает дела
желтопузая жаба в болоте
убеждает что жизнь хороша
отчего вы неправду поете
земноводные нам кореша
ночь нежна но в юдоли угрюмой
на излете людской суеты
наливай понемногу и думай
кто ты есть и зачем себе ты
в поймах рек и в ландшафте гористом
рассуждай пропуская сто грамм
для чего прокурор с трактористом
увенчали творения храм
кто завел для забавы скотина
человека в очках и пчелу
а теперь словно дня не хватило
эта ночь эта немочь к чему
сказание о невидимом граде
мы счастливы мы всенародно горды
что нас пригласили на праздник воды
и ящик заверил бегущей строкой
что всем обязателен праздник такой
паек принудительной выдачи прост
на каждого столб в человеческий рост
и вдвое воды выше уровня лба
кому недостанет такого столба
отныне мы рыбы плотва и угри
кто плавать не любит ступай и умри
и раки тебя безвозмездно съедят
которые за дисциплиной следят
ночами подводное царство в огне
невидимый китеж пылает на дне
последней свободы и равенства град
где прежний прихожему жителю брат
в честь праздника нынче со стапелей спуск
подводная лодка по имени курск
мы двинемся в ней под пучиной седой
по темя отсеки наполнив водой
поставлена цель в кругосветном пути
диаспору в китеж скорее свезти
и бронзой соборной восславить христа
когда ваша суша мертва и пуста
fuente ovejuna
внезапно через вечность после смерти
я впал в полусознание и был
в числе припадочных стоявших вместе
в смятении от подступивших сил
сгустившихся из тьмы возникших возле
как если б время развернули вспять
кто как исчез в позеленевшей бронзе
которой сам уже не выжил снять
я в них не опознал знакомых кроме
единственного кто наглядно жил
над тусклой лужей из овечьей крови
нацеженной из отворенных жил
в ознобе словно выступал опять я
с копьем пока расплата не смела
мне матери мерещились объятья
и бабника трусливая стрела
вдруг лица обозначились белея 
