а духовного меньше гораздо уже
но какая же польза тогда от предтечи
он кому проповедовал бы я спрошу
если тесто без устали мечется в печи
и мука в магазине за фунт по грошу
и приходится честно признать что природа
состоит из событий полезных для нас
а идеи по поводу дикого меда
я в другой изложить вам попробую раз
если в прошлом копаться с отверткой то каждый
сам себе оказался бы деверь и зять
я скажу тебе вот что живи и не кашляй
а точнее никак не умею сказать
«отступали к плетню и вишням…»
отступали к плетню и вишням
в травяную ныряли шерсть
нас там было четыре с лишним
а фашистов почти что шесть
жутко в сумерки жить на свете
кычет пугало пень в пальто
мы известное дело дети
а они непонятно кто
никакого другого детства
не замечено вновь за мной
но и старость не сыщет средства
от испуга в судьбе земной
по оврагам набег и бойня
ближе к пугалу мы одни
и ныряешь в траву не помня
кто здесь наши а кто они
ни добра не принес ни зла им
не желал но из-за бугра
мрак а мы до сих пор не знаем
что здесь правда а что игра
«биаррица и ниццы…»
биаррица и ниццы
упромыслить не чаял дары
но порой проводницы
на дистанции были добры
можно быстрым наброском
рассказать обнажая прием
о себе и сопровском
как мы в питер катались вдвоем
угодишь в бологое
по дороге на горе оно
всюду недорогое
угрожает изжогой вино
но наутро на невском
забивать в беломор анашу
сверить сумерки не с кем
лучше все-таки сам опишу
а еще как на бис ты
перед свиньями в рифму алкал
разбитные гебисты
подливали нам пива в бокал
всюду литература
мир велик да держава одна
эта родина-дура
за кого нас держала она
ни глотка не осталось
кроме нежности или стыда
эта станция старость
доезжает не каждый сюда
на разрезанном фото
расставания схема проста 
