Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 11)
Заполучив бумажную простыню «Ежедневных новостей», Сашка прежде всего бегло проглядел раздел хроники происшествий, но ничего, похожего на описание творившейся вокруг него чертовщины не увидел. Похоже было, что затянувшаяся «Пятница, 13‑е» и впрямь организована коварными масонами лишь для одного, отдельно взятого индивидуума. «Само собой, что индивид просто в восторге от такой чести!» — подытожил Воронков, сворачивая газету.
«Вот интересно»,— продолжал думать он, пригибаясь и протискиваясь в знакомую дыру в заборе, за которым маячили силуэты угольных гор. «По идее, я сейчас должен шарахаться от каждого куста и уж тем более избегать всяческих стрёмных мест, типа этой натоптанной тропинки вдоль турбинного зала ТЭЦ. Плюющиеся паром трубопроводы, груды ржавой арматуры — как декорации для фильма ужасов или дешёвого боевика в стиле вчерашнего «Нападения».
«А мне почему-то не страшно,— решил подбодрить себя Воронков.— По крайней мере уже не страшнее, чем было вчера на людной улице. И, в общем, правильно: дорожка-то знакомая, а морок на двух колёсах сюда если и попробует забраться, так сначала десять шин пропорет, а потом в грязи завязнет».
Позвонив в лабораторию из проходной, Сашка выбрал в скверике напротив лавочку поцелее и по студенчески уселся на спинку, поставив ноги на сидение,— лавка от этого всё равно грязнее не станет, а брюки надо бы и поберечь. Небо продолжало хмурится, но дождя с утра не было, так что лавка было сухой. Джой принялся деятельно обнюхивать деревья, а Воронков развернул газету и принялся читать всё подряд. Вскоре на соседней лавочке обосновался седой пенсионер с радиоприёмником, который бубнил не переставая: шёл получасовой выпуск городских известий. Полуразборчивое бормотание не то что бы мешало, но раздражало здорово.
«Может, попросить дедухана звук прибрать?» — Сашка прислушался и вдруг уловил знакомое название. Как бы уловив интерес соседа, пенсионер сделал погромче, и по скверику разнеслась профессиональная скороговорка ведущего:
— …К сегодняшнему утру количество обратившихся за помощью достигло сорока восьми человек, из которых тридцать два госпитализированы с наиболее тяжёлыми отравлениями. Это не первый случай в нашем городе, когда недоброкачественная работа предприятий общественного питания становится причиной массовых отравлений. В кафе «Ромашка» сейчас работает комиссия санэпиднадзора и, скорее всего, будет возбуждено уголовное дело. Продолжаем наш выпуск. Концерты группы «На-на», анонсированные на следующую пятницу…
Воронков ошарашено опустил газету.
«Значит, кафе „Ромашка“? Хорошенький ужин мог бы получиться! Оказывается, вчерашний день не был таким уж и неудачным — по крайней мере, „Скорую помощь“ не пришлось вызывать… Хотя вон Козя топает. Сейчас я ему про свои приключения расскажу, и вполне возможно, что он ко мне всё-таки закажет санитаров».
Сашка слез со скамейки и пошёл навстречу другу.
— Знаешь, птица-Воронёнок, на что твой рассказ похож? — поинтересовался Козя, выслушав историю с чёрным рыцарем и глазом в телевизоре.— Только не обижайся, ладно? Всё это здорово похоже на то, как я на третьем курсе первый и последний раз в жизни косяк забить попробовал. Мне потом ребята объясняли, что травка некачественная попалась и вместо кайфа чернуха пошла, ещё попробовать предлагали. Только я потом даже просто курить не мог — помнишь, я резко так бросил?
— А то я сам не понимаю, что звучит как полный бред! — Воронков всё же слегка обиделся, хотя и ожидал что-то подобное услышать.— Но раз так, откуда я вот эту дрянь взял? — он потряс в воздухе баночкой с пробой.— Не из прудов же своих ботинком начерпал?
— Ладно, ладно, не кипятись. Посмотрим, что там у тебя. Извини, мне бежать надо, а ты пока что… Ну поосторожней надо быть, что ли!
Быстро хлопнув Сашку по руке, Козя к проходной действительно побежал лёгкой трусцой, а Джой сделал вид, что хочет его догнать и поймать.
— Спасибо за совет, — сказал Воронков хлопнувшей двери со стандартным трафаретом: «НИИ требуются…», который по нынешним временам выглядел как нетактичная насмешка.
«Надо быть поосторожней… Ясен пень, что надо! Только толку… Вчера — тоже ведь зелёного света ждал, и что вышло? Вот, например, сейчас: поеду обратно на троллейбусе — а в него КаМАЗ впечатается. Пойду снова через ТЭЦ, а там тоже что-нибудь такое, например засада партизанская. Улицами побреду — сосулька с карниза упадёт. А коли на сосульки не сезон, значит, сам карниз свалится. Здесь сидеть останусь — так у них в НИИ бак с каким-нибудь ипритом-люизитом лопнет… М‑да, мысль интересная. Как там у Высоцкого на эту тему?»
И Сашка спел про себя, беззвучно шевеля губами в такт строчкам:
«Но не лист перо стальное — Грудь пронзило как стилет. Мой диагноз — паранойя, Это значит — пара лет!»
Джой с интересом заглянул ему в лицо, видимо пытаясь разобрать, что бормочет хозяин. Воронков скомандовал: «Рядом!» — и направился домой, решив пойти той же дорогой через дырки в заборе: один раз прошло гладко, пройдёт и второй.
Какими на самом деле должны быть симптомы мании преследования, Сашка конечно же не знал, но очень надеялся, что его поведение сейчас не похоже на поведение психически больного. Хотя полностью нормальный человек так себя вести точно не стал бы: время от времени Воронков оглядывался назад, проверяя, не следуют ли по пятам новые «должники», на перекрёстках, как дурак, дожидался зелёного света, независимо от наличия транспорта, а потом бежал, словно пересекая какой-нибудь Бродвей в час пик. Дойдя же до ТЭЦ, он не стал лезть в заборную дыру сам, пока первым сиганувший в пролом Джой не вернулся целым и невредимым.
Тропинка обогнула угол турбинного зала, нырнула под толстую плеть трубопровода и повела Воронкова вдоль свалки металлолома. Мания или не мания, но если кому-то он нужен, то этот кто-то может вполне засесть хотя бы вон за той порыжелой цистерной на коротких ножках. А кроме как мимо неё, тут не пройти…
«Эх, висел бы под плечом „Мангуст“, может, и не мучили бы дурацкие мысли!» — досадливо воскликнул про себя Сашка, и в ту же секунду трусивший впереди Джой остановился и тихонько зарычал.
В щели между землёй и брюхом цистерны угадывалось какое-то движение. Воронков быстро оглянулся, приметив подходящую железяку, поднял её и пару раз кинул из руки в руку. Да, не томагавк Оцеолы, но сойдёт.
— Ну? — негромко спросил он. Тот, кто прятался за цистерной, передвинулся к её краю, потоптался на месте, а потом вышел на тропинку.
«Вот так засада!» — Воронков чуть было не рассмеялся в голос: дорогу ему загораживал помятый мужичонка с седой редкой щетиной на лице. Замасленный ватник, шапчонка а‑ля почтальон Печкин, солдатские галифе с кирзачами — то ли бомж, то ли местный слесарь в рабочей одежде. Но при всей привычности образа что-то в мужичонке было не то, только вот что? Сашка деланно-беспечно покачал у бедра железяку, шагнул было вперёд и вдруг вновь остановился, поняв, что в облике «слесаря» было непривычным.
Глаза. Глаза этого человека были словно нарисованы на круглых эмалированных кусочках жести и уже потом вставлены в глазницы. Смотрели эти ненастоящие глаза отстранённо и недобро, и теперь Воронков этот взгляд узнал.
«Так… Значит, ребята куколками баловаться перестали и взялись за дело серьёзно!» — подумал он и тут же сообразил, что так ему следовало подумать ещё вчера, разглядев пустые зрачки «жениха» с экзотическим пером. Кого конкретно надо подразумевать под «ребятами», Сашка сейчас не задумывался — не до того. С этим бы разобраться.
Он на секунду скосил глаза: рыжая грива Джоя была встопорщена, клыки обнажены — пёс тоже ничего не забыл.
— Ну? — повторил Воронков уже громче, ощущая, как в его душе страх превращается в злость.
«Слесаря» словно скрутило. Он бухнулся на колени и резво пополз к Воронкову, вытянув руки и истерически выкрикивая, а вернее сказать «вывизгивая», бессвязные слова:
— Отдай! Продай! Что хочешь проси! Всё будет! Денег миллион! Миллиард! Не губи! Спаси! Продай! Иди сюда!
Сашка отшатнулся — он ожидал чего угодно, но только не этого. Джой тоже явно был озадачен, хотя и продолжал стоять в угрожающей позе. А «слесарь», не доползши до Воронкова метров двух, бухнулся ничком и продолжал кричать примерно то же самое куда-то под себя и вниз, словно желая доораться до шахтёров. В такт крикам его тело содрогалось, как в припадке.
— Мужик, ты чего…— нерешительно произнёс Сашка и чуть было не двинулся его поднимать, но «слесарь» на секунду поднял голову, и снова по нервам как ножом полоснуло знакомым омерзительным ощущением. Словно внутри извивающегося на тропинке человека сидел кто-то и с холодным интересом смотрел на мир через его глаза.
Воронков шагнул в сторону, вляпавшись при этом в покрытую радужной масляной плёнкой грязь, и обошёл продолжающего бесноваться человека стороной. Тот попытался подняться, но вдруг замолк и, словно выключенный, повалился обратно наземь. Сашка попятился, но тело человека, или кем там «он», или «оно» было, продолжало оставаться неподвижным.
До дома Воронков добрался практически на автопилоте, совершенно не воспринимая окружающее. Ощущение опасности сделало его чувства настолько обострёнными, что сознание отказалось обрабатывать весь объём поступающей в мозг информации и предоставило заниматься этим подсознанию. Поэтому, когда гулко хлопнула дверь квартиры и напряжение отпустило, Сашка словно вынырнул из тумана.