Алексей Стопичев – Его смертельное благородие (страница 4)
- Это Тоша, коего я зову Тошнотиком за его въедливость и глупую манеру всё портить и постоянно нудеть. Клянусь, в его присутствии даже молоко в два раза быстрее скисает!
Сэр Уильям чуть заметно поморщился грубым, мужицким шуткам дознавателя, но гостеприимно посмеялся. А тот, ткнув похожим на домашнюю колбасу пальцем во второго помощника, произнёс:
- А это Дик! Ричард по-вашему! Я его зову Диким, потому как он с утра жрёт овёс, как лошади у нас, в Российской империи! Представляете?
И Волков опять оглушительно захохотал. Миннис с опаской посмотрел на деревья, будто ожидая, что от такого громкого хохота все листья ссыпятся с веток. Но листья удержались. А аристократ вновь вежливо улыбнулся и проговорил, не разжимая зубов:
- Это, знаете ли, очень полезно. С утра кушать овсянку.
- Как? - округлил глаза дознаватель, - Только не говорите мне, что вы тоже жрёте эту дрянь! Не поверю!
- Жрут свиньи, мистер, - прошипел шагающий сзади управляющий, - А сэр Миннис ест. И не дрянь, а овсяную кашу – самый полезный продукт на свете!
- Ну, каждому своё, - благодушно махнул рукой Волков. Потом встревоженно посмотрел на Уильяма и проговорил решительно: - Сэр, если вы меня хотите накормить овсянкой, сразу предупреждаю – я буду сопротивляться!
И вновь захохотал своей шутке. Дик, шагающий следом за господином, мучительно покраснел, но промолчал. Зато плюгавый засмеялся визгливо вслед за дознавателем. И Уинстон подумал про себя, что прозвище Тошнотик действительно мелкому засранцу очень подходит, настолько неприятными и мерзкими оказались похожие на кашель всхлипы. Управляющий и вовсе ничего не думал, с ужасом представляя, как этот огромный мужлан будет восседать за инкрустированным столом из красного дерева в поместье аристократа.
Впрочем, в столовой дознаватель умерил свой шутливый пыл и всё больше слушал хозяина усадьбы. Да иногда задавал какие-то вопросы. То заинтересовался новой породой лошадей, которую взялся выводить Миннис. То удивился, узнав, что граф Миннис привёз с собой в эту глушь детей. Посмотрел на вышедших к столу двоих подростков и спросил прямо в их присутствии:
- Помилуйте, сэр, а сколько же им лет?
- Старшему Артуру почти пятнадцать, - пояснил Уильям, - Младшему Кею – двенадцать.
- И не жалко вам деток было сюда тащить?
- Во-первых, - граф кивнул детям, и те послушно заняли свои места за столом: - Миннисы должны расти мужчинами. А во-вторых – это тоже своего рода учёба и воспитание!
Волков понятливо кивнул и спросил:
- А какая категория у Артура? У Кея прям вижу пятую, а вот у Артура…
Граф нахмурился, но быстро улыбнулся, разгладив лицо, и пояснил максимально любезно:
- Артур ещё не вошёл в полную силу, но дар его обязательно проявится. У меня вторая категория. У матери его, Царствие ей небесное, была пятая. Такое позднее проявление силы бывает у мужчин нашего рода. У моего дедушки, сэра Галахада Минниса дар проявился в восемнадцать лет. У прадедушки – тоже примерно в этом возрасте!
- Вот как, - распахнул глаза дознаватель, - Даже не знал, что такое бывает. У нас дар с рождения наследный проявляется. А если уж не проявляется сразу, то и потом нету.
И вновь граф чуть поморщился, но смолчал. А Артур с презрением посмотрел на огромного представителя Министерства, который, будто простолюдин, руками жрал мясо, причмокивая от удовольствия и прямо рукой вытирая жирные губы.
Когда гости и хозяева дома насытились, Миннис взмахом руки отправил детей прочь и спросил дознавателя:
- Удалось ли что-нибудь выяснить, мистер Волков? Может, нужна моя помощь? Всё же я хоть и не служил Министерству, но верный слуга матери Церкви, и вторая категория…
- Вторая категория – мощно, - согласился дознаватель, вытирая салфеткой рот. При этом он умудрился рыгнуть, правда, тут же извинился. И продолжил: - Да выяснил на удивление мало. Некроманта этого прежде никто не видел. Как он появился в посёлке – тоже никто не знает. Лекарь Ацена почуял два выброса, но в радиусе двух миль я так и не смог найти ничего подозрительного!
Дознаватель вытер рот, откинул салфетку на стол и вальяжно откинулся сам на спинку стула. А потом заговорщически улыбнулся и подмигнул графу:
- Завтра ещё проверю старую мельницу, она тоже в радиусе двух миль. И ежели там ничего не найду, буду принимать решение по трактирщику. Некому кроме него приманить злую нечисть!
- А если не виноват? – спросил Миннис.
- Как он может быть не виноват, если в его трактире случилось? – удивился дознаватель, - Да и дело закрывать надо, господин граф. Не сидеть же мне тут год!
Глава 5. Бой у мельницы
Утренний лес настороженно смотрел на троих разумных, бредущих между деревьев. Мокрые от обильной росы дознаватель и два его помощника, несмотря на утреннюю мерзость и сырость, упорно пробирались сквозь чащобу в направлении заброшенной мельницы.
- И охота тебе, твоё высокоблагородие, переться через кущеря эти мокрые! – пыхтел плюгавый, полным страдания взглядом оглядывая промокшую насквозь одежду, - Пошли бы попозже. Или, хотя бы, по дороге, вместо того, чтобы ломиться через это всё!
- А тебе охота ныть, Тоша? – заговорил кнехт. И оказалось вдруг, что голос у него чистый, глубокий и невероятно мелодичный, - Всё время ноешь, ноешь! Хотя бы раз для разнообразия что-то нормальное сказал. Духоподъёмное.
- А мы его в следующий раз пустим по дороге, да попозже, - хмыкнул Волков, - И посмотрим, как он заговорит.
Дознаватель вдруг резко остановился, достал папиросу и застыл на мгновение. А потом глянул на плюгавого и проговорил задумчиво:
- А что, если тебя и правда по дороге отправить, Тоша?
Мелкий мужичишка насупился и посмотрел на своего хозяина исподлобья. Покряхтел и проговорил примирительно:
- Чего сразу по дороге? Думаешь, не понимаю, почему по кустам лезем? Охота мне болт али заклинание из кустов ловить? ладно уж, помокну чуть…
Дознаватель раскурил папироску и затянулся. А потом повернулся к кнехту и проговорил:
- Дик, в этот раз держись за мной! Главное – спину мне прикрыть, а не удаль молодецкую проявлять. Ты понял?
- Понял, - покраснел кнехт.
- А если понял – выполняй! – дознаватель выкинул окурок, затоптал его и вновь двинулся вперёд.
Некогда огромная поляна перед водяной мельницей изрядно поросла молодой порослью, однако, всё ещё проглядывалась и не превратилась в труднопроходимую чащу, по которой добирались сюда дознаватель с помощниками. Здание мельницы, когда-то добротно слепленное из огромных брёвен, от времени позеленело мхом, потемнело, покосилось и накренилось на бок, как старуха, согнутая подагрой. Крыша прогнила сразу в нескольких местах и зияла тёмными провалами, в которых терялись даже солнечные лучи. А в сторону леса – будто отверстия черепа – зияли провалы двери и окон. Плюгавый помощник поёжился и спросил шёпотом у Волкова:
- Думаешь, ждут уже нас?
Дознаватель покосился на помощника и ничего не ответил. Вытащил молча из кармана какой-то проволочный квадратик, посмотрел сквозь него на здание и удивлённо поднял брови. Прошептал:
- Неужели ошибся? – и стал водить квадратиком по кустам сзади мельницы. И когда почти вовсе развернулся налево, вытаращил глаза и прижал к губам палец. А потом указал пальцем в чащобу и этим же пальцем ткнул в Дика. Тот оскалился хищно, достал из ножен клинок и посмотрел ожидающе на патрона. Но дознаватель не торопился. Поводил квадратиком и справа от себя. Нахмурил брови. И только после этого указал Тоше на мельницу и сказал:
- Иди с Богом, сын мой!
- Ага, сын, - пробормотал плюгавый, - Сына, небось, не отправил бы в зад…
Но под взглядом Волкова осёкся и заторопился на поляну. Дознаватель же пригнулся, напружинился. Куда девалась вся его сонливость и неуклюжесть? Теперь в кустах сидел огромный, настороженный хищник, пристально вглядывающийся в ковыляющего по поляне помощника. И когда слева и справа метнулись к Тоше четыре тёмных фигуры, по две с каждой стороны, выпрыгнул из кустов и ударил магией вправо, кинувшись вместе с Диком влево. Даже не глядя туда, куда пришёлся удар. Будто уверен был, что не промахнулся.
Хотя, Волков не промахнулся, и теперь на поляне лежали, подыхая, две обгоревшие страшные фигуры. А сам дознаватель уже бил своим клинком одну из оставшихся тварей. Тварь эта была жуткого облика: чёрная, будто перевитая жгутами мерзость с похожей на обтянутый кожей череп головой. И с огромными когтями, длиной в пальцы взрослого человека. На эти когти тварь и приняла удар клинка дознавателя, да не сдюжила артефактной стали. Министерская сабля свернула, и когти вместе с пальцами упали в траву, а тварь завыла утробно и ударила сама – уцелевшей рукой. Но вновь огромный дознаватель оказался быстрее – ушёл резко в сторону и ответил резким, отточенным движением справа налево, выгнув клинок остриём книзу. И вторая рука чудовища шлёпнулась на землю. А после отлетела и голова. Волков быстро развернулся, но Дик уже прикончил вторую нечисть, почти порубив её на куски. А Тоша, присев на одно колено, чутко поводил арбалетом влево-вправо, глядя прищуренными глазами по сторонам.
И теперь никто из этой тройки не выглядел смешным или недалёким. На поляне перед мельницей стояли три могучих, мощных воина, сумевших буквально за несколько секунд расправиться с четырьмя мертвяками, да ещё и не самыми слабыми мертвяками. Такие, пожалуй, половину посёлка успели бы уничтожить, пока их смогли бы изрубить. Да наткнулись не на тех противников, и лежали теперь кусками мяса на мельничной поляне.