Алексей Стопичев – Былины огня (страница 9)

Племена булгар несколько раз пытались сразиться с нагами, так как те перегораживали путь дальше, на запад. И каждый раз терпели поражение. Тогда они обратились к Тенгри. И бог неба схлестнулся в страшной схватке с обитателями подземелий. Сам я той битвы не видел, но Стрибог говорил, что Тенгри тогда взял не столько силой, сколько хитростью. Понимал, что если сунется в подземелья, то там даже его силы и мощи не хватит, чтобы противостоять тысячам злобных тварей, испокон веков живущих под землёй. И тогда вместе с Сунасой они заставили реку хлынуть в норы, и за пару дней Волга затопила подземные жилища нагов. А тех чудищ, что выползали из холмов на поверхность, уничтожали Тенгри, Куар, Улем, Сунаса и их товарищи. Но даже в непривычных для себя условиях наги собрали страшную жатву. И из двадцати обладающих силой выжило лишь семеро. В том числе Тенгри.

В итоге богу неба так понравились холмы, что он сделал их своей постоянной резиденцией. А дворец нагов, находящийся под землёй, Тенгри обустроил по своему вкусу и поселился там. Перун всегда шутил, что есть наивысшая ирония в том, что бог неба живёт под землёй. И предлагал Макоши, богине земли, поселиться в облаках для сохранения равновесия. Макошь в ответ лишь улыбалась и молчала. Она вообще мало разговаривала. И до сих пор тосковала по семье, оставшейся там, в другом мире.

Когда мы подошли к горам, появился и сам Тенгри. И сделал это как всегда – шумно, с помпой. Образовал вокруг себя воздушный кокон, заставив с помощью влаги переливаться его всеми цветами радуги, и слетел сверху, плавно остановившись шагах в десяти. Кочевники, стоящие перед горами стойбищем, восторженно заорали, заулюлюкали, падая ниц и касаясь лбами земли. Ушкуйники опять ограничились поклонами. Тенгри глянул на них, чуть поморщился, но тут же нацепил на лицо улыбку и пошёл навстречу, распахивая руки для объятия:

– Племянник мой Семаргл! Как я рад тебя видеть! Как здоровье брата моего Сварога?

Теперь уже поморщился я. Когда Тенгри успел записать меня в племянники, а нашего заведующего лабораторией в братья – только нагам, сгинувшим в Нави, известно. Видать, играл на кочевую публику, поклоняющуюся ему усердно и с превеликим почтением. А тут, конечно, братом может быть только глава пантеона. Тьфу ты, название-то какое! Но раз уж хочется Тенгри поиграть в богов, то я с удовольствием. Мои шуточки только Квасур переплюнуть мог. Оттого я тоже раскинул руки, заорал истошно-счастливо:

– Дя-а-а-адюшка-а-а-а! – и кинулся обнимать узкоглазого повелителя местного неба.

Тенгри опешил поначалу, чуть в сторону не кинулся. Да от меня не убежишь. Облапил я его и давай тискать. И ору погромче, на публику:

– Папенька мой – Сварог Родович – привет велел передавать, да пирожки! Да вот беда, дядюшка, пирожки через неделю завонялись, так я их собачкам скормил! Две собачки из пяти выжили, а вот три сдохли от тех пирожочков. Ах, как я жалею, что не донёс тебе это вкусное угощение, дядюшка Тенгри!

Повелитель неба аж пятнами пошёл, отшагнул назад и демонстративно ладони о штаны вытер. А я повернулся к Сунасе и давай ещё громче орать:

– Тётушка Сунаса, а тебе бусы нёс! Да нитка порвалась – рассыпались по дороге бусинки! А они – из чистого золота! Аккурат в двух верстах на восток от Биляра! И каждая бусинка – в кулак величиной. И всего их там было две дюжины! Валяются теперь в траве!

Смотрю, кочевники, мою речь расслышав, кинулись к лошадям, да давай их бегом седлать, да в дорогу собираться. А Тенгри ещё сильнее поморщился, буркнул что-то себе под нос и кивнул подбородком на ушкуйников:

– А это кто?

– А это, дядюшка Тенгри, друзья мои из Новгорода!

– Тоже пирожки несли? – криво усмехнувшись, решил пошутить повелитель неба.

– Да что ты, дядюшка любимый? – воскликнул я, – Эти бы пирожки тебе обязательно донесли, как бы те не воняли. Они бражку несли, да медовушку. Выпили, подлецы, всю! Вчера последнюю допивали вечером. Может, что и осталось, да только в них самих если! Уж даже предлагать не буду. Продукт вторичной переработки, сам знаешь – не лучший напиток для повелителя неба!

– Паяц, – вновь поморщился Тенгри. Видимо, и сам уже не рад был, что племянником назвал! А нечего меня в родню, не спросив, записывать. Но сокрушался повелитель неба недолго. Махнул рукой: – Ладно уж, пошли, гостем будешь!

Оглядел задумчиво ушкуйников и крикнул громогласно:

– Асен! Приглашай гостей из Новгорода в шатры! Накорми, да напои, пока я с… – Тенгри поморщился чуть, замялся, но добавил решительно: – С племянником Семарглом беседовать буду в чертогах!

– Дяденька, – воскликнул я так, что лошадь под Асеном вздыбилась, а бедный малый грохнулся прямо на землю. Вскочил ошалело, посмотрел на меня диким взглядом, а пёс его и вовсе завыл дурниной. Я же, ничуть не смущаясь, продолжил: – Почту за великую честь отобедать со столь прославленным… родственником!

– Не перегибай, – вновь поморщился Тенгри. А Сунаса, наоборот, хихикнула, цапнула меня за руку и проговорила жеманно:

– Пойдём, племянничек! Попотчуем тебя!

– Ага, – буркнул Тенгри, – Деликатесами.

– Это жабами, что ли? – в притворном ужасе воскликнул я. Повелитель неба аж остановился. Глянул на меня удивлённо. Даже Сунаса и та ойкнула и спросила шёпотом:

– Почему жабами?

– Так деликатесами ж, – пожал я плечами, – Забыли, что называли этим словом ТАМ?

Тенгри захохотал и произнёс довольно:

– Ну, обойдёмся без жаб и прочих гадов. У нас деликатесы более привычные к желудкам. Сейчас попробуешь, как повара наши стараются.

Сунаса промурлыкала:

– Или вам, как северным варварам, может, жабы и попривычнее уже?

Отвечать повелительнице воды я не стал, пожал плечами неопределённо и направился вслед за ней и Тенгри на горы. Я пока так и не смог определить – стоял ли за атаками на меня и других пришедших в этот мир он, либо кто-то другой. Хотя, из меня и психолог так себе, конечно, как бы странно это ни звучало, принимая во внимание мою профессию.

Глава 13

Я посматривал на линию обороны Тенгри и удивлённо качал головой. Тут были и ежи противотанковые, и рвы всякие. Плюс магические ловушки. И везде – бойцы из племени булгар, увешанные амулетами. На второй горе я даже заметил нечто прозрачное, струящееся в воздухе, и с удивлением посмотрел на Тенгри.

– Да экспериментирую, – самодовольно махнул он рукой в сторону прозрачных сущностей: – Пытаюсь создать что-то вроде элементалей воздуха.

– Вот как, – протянул я. А Сунаса, видимо, уловив что-то в моём голосе, тревожно глянула на своего начальника и проговорила напряжённо:

– Те, на Сёму в степи напали элементали!

Тенгри остановился резко, развернулся ко мне, вперив в меня свой взгляд, и спросил требовательно и быстро:

– Как это было?

– Эпично, – сказал я, внимательно отслеживая реакцию повелителя неба: – Летели-летели в мою сторону и бац! Напали!

– Воздуха? Элементали воздуха?

– Нет, огня, – проговорил я, и Тенгри выдохнул вдруг, но глаза сузил ещё больше, – И почему мы должны верить в то, что так было на самом деле, а не в то, что ты придумал эту сказочку, чтобы втереться к нам в доверие?

– Это зачем мне к вам в доверие втираться, Те? – удивился я, – Мы и так хорошие соседи. Конфликтов между нами не было…

– Ты не поверишь, что я сейчас скажу, – сказал бывший начальник отдела менеджмента, сделав глубокомысленную паузу.

– О том, что странные дела творятся в последнее время? – усмехнулся я. И увидел, как дрогнуло лицо Тенгри. Мы как раз подошли к обеденному залу, сели за стол, и повелитель неба приказал слуге:

– Двери запереть! Сюда никого не пускать. И пусть Куар придёт! И Улем, если здесь!

А потом повернулся ко мне и сказал:

– Ну, рассказывай!

Я спокойно рассказал Тенгри всё, что случилось со мной за последнее время, при этом внимательно наблюдал за его реакцией. Впрочем, по хитрожопому менеджеру и в старые времена не определить ничего было, а сейчас за века он и вовсе научился скрывать свои мысли и эмоции лучше Карачунов. Потому, по его невозмутимому хлебалищу я так ничего и не понял. И всё время задавал себе вопрос – а если Тенгри действительно стоит за всеми этими нападениями? И старением пришедших из нашего мира? Вдруг, нашёл секрет какой-то, как устранять соперников, решив стать единственным и неповторимым во всём этом мире? А я, получается, взял и сам припёрся в самое логово врага. Тенгри, будто прочитав мои мысли, спросил, ухмыльнувшись:

– А не боялся к нам идти? Вдруг мы и есть те самые, про кого Емет рассказывал?

Сунаса сокрушённо покачала головой, явно не одобряя слова своего руководителя, а я пожал плечами беспечно:

– Сварог знает, куда я отправился. Случись со мной что – и укрепления не помогут вместе с элементалями. Сам знаешь.

– Ну, тут бы я поспорил, – Тенгри пытался добавить себе веса, – Но спорить не буду, нет смысла никакого в этом. Потому как нас и самих, кхм, заботит эта ситуация. К нашему пантеону никто не обращался, и это тоже очень странно.

– Ну, у вас и пантеон-то – из десятка разумных, – улыбнулся я.

– Почему же из десятка? – хмыкнул Тенгри. И проговорил самодовольно: – Некоторые изначальные, живущие здесь задолго до нас, признали мою власть и вошли в пантеон.

– Ого, – округлил я глаза в притворном изумлении. Не говорить же зазнайке, что с нами давно сотрудничают все духи и сущности, обитающие к северу от его владений.