Алексей Стопичев – Былины огня (страница 11)

Я сжал кулак, выпрямил средний палец и ткнул под нос Святобору:

– Я смотрю, лианы тебе в мозг проросли, Боря! Сколько пальцев видишь?

Кресло подо мной вдруг резко исчезло, и я плюхнулся пятой точной на землю. А где-то вверху в кроне заухали-засмеялись сразу несколько леших. Я поднялся с земли, сплюнул зло и сказал:

– Ну, как знаешь, Боря! Решил в пакости поиграть? Это я люблю и умею!

Святобор сразу натянул на извиняющую лицо улыбку, знает, шельмец, что со мной в этом только Квасур на равных состязаться может. Приветливо заговорил:

– Что ты, Сёма? Ну, пошутил я малость. Не злись! Лешим обязательно скажу, чтобы не смели насмехаться.

– Поздно, Боря, – мстительно сказал я и пошёл ко входу в Правь…

Глава 15

Лес здесь был хмурым и неприветливым. А уж я лесов на территории славян каких-только не повидал. И хвойные, ближе к северу, когда зелёным пятном на белесой земле раскидывается бескрайний бор. И лиственные, дубовые, где обитают кабаньи выводки, да преет под деревьями перегной, обволакивая терпким запахом. Святобор вообще утверждал, что у каждого леса свой норов и своя душа. Но вот если в одних лесах – она чистая и светлая, то здесь явно с червоточинкой. Деревья какие-то гнутые, искорёженные. Ветви скрюченными пальцами тянутся во все стороны. А между деревьев кусты колючие, да репей. И постоянно влажная земля, жадно чавкающая грязью при каждом шаге.

Радогост шёл между деревьев осторожно, впрочем, руки на оружии не держал. Значит, пока опасности впереди не было. Уж что-что, а опасность Радогост чуял не за версту даже, а вёрст за десять. И способность у него была особенная. Не зря его племена славянские богом войны прозвали. Да и то слово – оружие Радик любил без меры. Вечно обвешан им был, как кобель репьями. И ножи, и мечи, и метательные снаряды. Но главное – сражаться всем этим у Радогоста получалось очень уж изумительно и замечательно. Потому Сварог частенько именно его отправлял на опасные задания. Ну, а мы со Стрибогом уже шли, как подстраховка и тяжёлая артиллерия. Тем более, с мертвяками и оружием справиться можно было. Это не Карачун и не Лихо.

Бог войны остановился и поднял руку. Мы со Стрибогом, притомившись уже шагать по хлюпающей земле, послушно остановились и синхронно тяжело вздохнули. Трое Сварожичей идут мертвяков разгонять. Виданное ли дело? Но Сварог особо настоял на этом. Хотел ещё и Перуна с нами отправить, но мы уже возмутились! Мертвяк – человеку обычному, может, и опасен. А нам он что сделает? Сила ментальная, волю человека парализующая, на нас не действует. Вида их полуразложившегося мы тоже не боимся. Оружия против нас у них нет. А вот наше оружие мертвяков на раз разносит! Тем более, сделал мне Сварог, наконец, копьё, позволяющее силу огня контролировать и направлять. И не надо было трансформироваться и муки испытывать.

Радик послушал чуть лес и вновь махнул рукой, предлагая дальше следовать. И тут я Белую Бабу увидел. Уже я вскинул руку и уставился на призрачную деву требовательно, мол, что принесла? Та рот открыла беззвучно и руками своими взмахнула, будто пыталась сказать что-то. А Стрибог спросил шёпотом:

– Что увидел, Сёма?

– Белая Баба, – ответил я другу. А Радогост, который, как и Стрибог, духов не видел, спросил с плотоядным интересом:

– А правда, что они голые совсем? А какая она? Сиськи большие? Стоячие? Или вниз, как я люблю? Размер как яблоко, али как дыня?

Белая Баба посмотрела на Радика, будто рябью пошла вся, а потом вновь повернулась ко мне и принялась бесшумно говорить что-то. Я силился прочесть по губам, да не мог никак. Проговорил тихо:

– Смерть впереди?

Белая Баба кивнула скорбно и руки развела в стороны, показывая, что много смерти.

– Далеко? – требовательно спросил я. И дева призрачная покачала головой. А потом просто растворилась между деревьев. Мелькнула где-то вдалеке и вовсе пропала.

– Так что там по сиськам? И что она сказала? – спросил Радик.

Я задумчиво посмотрел на бога войны, вздохнул и ответил максимально бесстрастно:

– Сказала она, что клинок у тебя маловат, про сиськи её спрашивать. Вот, говорит, вдвое от нынешнего отрастишь, потом, мол, и отвечать можно!

Стрибог заржал в голос, отчего вспорхнули несколько птиц с ближайших деревьев. А повелитель воздуха, поправив свою белокурую шевелюру, подмигнул Радогосту:

– Не печалься, Радик! Мы не расскажем никому, как тебя призрачная баба отшила!

Радогост вспыхнул, проговорил нам:

– Дураки вы! – развернулся и зашагал дальше. И тут же провалился по пояс в какую-то жижу. И сразу со всех сторон полезли мертвяки. Их были даже не десятки – сотни. И меня на миг взяла оторопь, а потом захлестнул страх, переходящий в ярость. Первые мертвяки полезли к Радику, но тот и по пояс в жиже был страшным противником. Как-то сумел выхватить два меча и начал хлестать ими вокруг себя, срубая полусгнивших покойников. Те падали беззвучно, продолжая даже в посмертии тянуться к Радогосту. А бог войны изогнулся весь и сумел-таки выскочить из топи. И тут уже развернулся вовсю, превратившись в смертельный вихрь. Но… вновь провалился по пояс. Стрибог, гикнув, ударил влево, откидывая пару десятков мертвяков. Я повернулся вправо и увидел, что и с этой стороны бегут вперевалку смрадные твари. Наставил копьё и ударил огнём, спалив сразу несколько посмертных.

Огонь через копьё лился свободно, легко. И не расходился во все стороны, а бил чётко в цель. Я, будто в тире, стал бить по мертвякам, но тех становилось всё больше. На место сгоревших вылезали другие. Вдруг заорал яростно Радогост, я повернулся туда и увидел, что он уже по грудь в жиже. Стрибог рванул к собрату, выхватил Радика из болота и приземлил рядом с нами. Мы стали спина к спине, и тут я увидел чёрное марево странной силы, сродни силе духов. Разбираться с тем, сможет ли это марево нам повредить – не стал – направил на силу непонятную копьё и ударил пламенем. Вот только пламя пролетело через тёмное мерцание, даже не потревожив. Стрибог, увидев это, выпустил в марево воздушный таран, но и он помог мало. И когда чужая волшба от нас было всего в нескольких шагах, среагировал Радогост. Схватил нас обоих за шкирку и откинул с пути волшбы. Сам тоже отпрыгнул, но одну ногу чёрная мерзость ему всё же зацепила, и Радик упал с диким, безумным криком на землю. Я с ужасом увидел, что штанина бога войны будто сгорела, а нога почернела, вспучилась волдырями и нарывами. А справа летело ещё одно такое же пятно.

– Отбивайся сам! – крикнул Стрибогу и заорал дико, впуская в себя силу огня и одновременно призывая Рарога. Пламенный сокол застрекотал грозно и кинулся вправо, разыскивая угрозу. А я, трансформировавшись и крича от боли, кинулся следом, сжигая мертвяков, посмевших встать у меня на пути. Рарог показал картинку – на холме среди деревьев стояли сразу два Карачуна с посохами и целились ими в нас, выпустив ещё сразу два мерзких заклинания. Теперь, в огненном состоянии, я спокойно принял на себя чёрные сгустки и растворил их. А потом кинулся к Карачунам. Изначальные, правившие этими лесами задолго даже до нашего появления, заметили меня, но оказалось слишком поздно. Я догнал вначале одного и ударил сзади, сминая плоть. Своими руками прожёг ему спину, сжигая позвоночник и внутренние органы. В ярости разорвал оставшееся туловище на части и кинулся ко второму.

Но второй Карачун удивил. Он не стал убегать, поднял свой посох и ударим им. Я, привыкший, что мне никакое оружие в таком состоянии повредить не может, спокойно шёл на врага. Но удар посоха пришёлся в лицо, я ощутил боль и опрокинулся наземь. В голове зашумело, будто от удара профессионального бойца. Я замотал головой, пытаясь прийти в себя, а Карачун шагнул вперёд, занося посох над собой для очередного удара.

Но тут выручил Рарог. Пламенный сокол, яростно заклекотав, кинулся сверху на нечисть и ударил когтями в лысую голову, оставляя страшные борозды. Карачун заорал дико, выронил оружие и схватился руками за раны. Те начали быстро затягиваться, и когда Рарог вновь спикировал, Карачун ударил уже по нему. И пламенного сокола откинула на десяток шагов. Тут уже я вскочил и кинулся к нечисти. Карачун потянулся за посохом, но не успел! Мои руки вошли в его плоть, прожигая грудную клетку и гнилое сердце…

Глава 16

Мы со Стрибогом сидели в коридоре медблока и посматривали на дверь операционной. Сварог, сукин сын, сумел сохранить почти весь корпус нашего института практически в первозданном состоянии. И не только сохранить, но и привнести кучу инноваций, сохранив стерильность, чистоту и прочее. Иногда, возвращаясь из очередного похода, я любил побродить по этим коридорам. И тогда казалось, что никакого Перехода не было, что сейчас я выйду на улицу, а там шумная улица с тысячей машин, сморщенными газончиками и расфуфыренной цивилизацией. Но выходил я в Явь. И видел бескрайние леса, чащобы, племена, примитивные настолько, что на планшет они смотрели, как на божественное чудо.

Стрибог настороженно кашлянул, я приоткрыл глаза и посмотрел на него вопросительно.

– Как думаешь, – тихо спросил он, – Жива сумеет спасти Радика?

Я неопределённо пожал плечами, не собираясь строить предположения. И тут дверь в операционную отворилась, и оттуда вышла наша медичка. Сняла устало перчатки, запачканные кровью, бросила их в мусорное ведро и повернулась к Сварогу, вышедшему следом: