Алексей Стопичев – Былины огня (страница 10)

– А к вам обращались? – тут же спросил повелитель неба.

– Ну, ко мне точно нет, – пожал я плечами, – Сварог тоже ничего такого не говорил. Думаю, для него откровения Емета тоже сюрпризом стали.

– А как вы общаетесь на расстоянии? – с интересом спросил Тенгри.

Я лишь улыбнулся, показывая, что на этот вопрос отвечать не собираюсь. Впрочем, повелитель неба и сам всё понял, поднял вверх руки в примиряющем жесте и проговорил:

– У каждого свои секреты, Сёма. Понимаю, не настаиваю.

Тут в зал вместе со слугами, несущими подносы с едой, ворвался Каур, который при переходе так же, как и Перун обрёл способность к электричеству. Уж что он забыл с Тенгри и Сунасой – даже не знаю. Хороший парень, подающий надежды физик. Но вот смотри ты, спутался с менеджерами. Мы с Куаром обнялись, так как приятельствовали ещё в прошлой жизни. Я знал его хорошо ещё до перехода. Приятельствовали неплохо. В баре даже могли пивка попить после работы. Да и здесь Куар всегда вёл себя со мной подчёркнуто дружелюбно. Вот и сейчас, плюхнувшись рядом, наполнил кубки вином и закричал:

– За Сёму! Нашего гостя и друга!

А когда выпили, огорошил меня вопросом:

– Скажи мне, как ты после перехода из одного состояния в другое умудряешься одетым оставаться? Одежда же сгореть должна к чёртовой матери!

Я отхлебнул терпкое вино и пожал плечами:

– Сварог выдвинул гипотезу, что я превращаю в молекулы огня в том числе и то, что со мной соприкасается. А потом так же трансформирую обратно. Или не молекулы. Это ты с ним поговори. Я гуманитарий, а не технарь! Это вы там заумное понимаете.

– Мне бы так научиться, – вздохнул сконфужено Куар, – Я во время экспериментов, бывает, так одежду прожигаю…

Наклонился ко мне и зашептал доверительно:

– Перед почитателями неудобно!

– Или почитательницами, – засмеялась Сунаса.

– Или перед ними, – кивнул, улыбнувшись, булгарский бог грома.

Мы славно посидели и неплохо набрались. И я всё больше убеждался, что Тенгри и его пантеон точно не причастны к странностям, происходящим с перешедшими в этот мир. А когда язык уже начал с трудом ворочаться, я задал наконец, давно мучивший меня вопрос:

– Слушай, Куар, а почему ты с нами не остался? Сварог же предлагал!

Приятель мой икнул, и вдруг подмигнул мне и сказал:

– У вас уже был Перун с такими же свойствами. И тут либо я был в тени его, либо ходили бы, как однояйцевые близнецы и народ смешили.

Я представил, как Перун и Куар бредут вместе и захохотал, расплескивая вино из кубка. Рядом пьяненько захихикал Тенгри. А потом начал мне втолковывать:

– Искусство, ик, разговаривать, ик, с людьми и убеждать, ик! Это вам не в лаборатории ковыряться! – и горделиво выпятил грудь.

Сунаса посмотрела на него с улыбкой и сказала:

– Поспи, милый!

Тенгри выключился, будто по мановению волшебной палочки. Я тут же выпучил глаза и посмотрел вначале на Сунасу, а затем и на Куара. А тот расхохотался и заговорил:

– Сунаса уже знает, когда Тенгри заснёт от выпитого, не удивляйся. Никакой магии здесь нет!

– Эх, ребята, – я облокотился на стол: – Кто же мне скажет, что происходит, и где концы искать? Не хотелось бы, чтобы ударили в спину.

Сунаса вмиг стала серьёзной и сказала:

– Мы тоже не знаем. Но встревожены не меньше! Один из наших… умер от старости…

Глава 14

Биляр вновь встречал многоголосьем, звоном молотов, криком всяческой скотины и людской разноголосицей. Ушкуйники мои выглядели неважно. Всю ночь вместе с Асеном и другими кочевниками Прокоп со своими товарищами пили вино, а теперь мучились головными болями. Гай даже спросил однажды:

– Семаргл, а ты не можешь нас вылечить?

У меня голова тоже чувствовала себя неважно, гудела как вечевой колокол и соображала плохо. Потому я лишь усмехнулся в ответ и отрицательно покачал больной частью тела. Гай тяжело вздохнул и потянулся за флягой. Впрочем, когда подъехали к столице булгар, все более-менее пришли в себя. И в ворота въезжали уже порозовевшими. Я хотел ещё раз переговорить со старым лучшим другом Еметом, да отправляться к Сварогу с докладом. В конце концов, он старший. Аналитик. Пусть у него и болит голова, пусть он и разгадывает все эти загадки. А мы со Стрибогом и остальными, кому надо в нужный момент по голове дадим. Но планам моим не суждено было сбыться в полном объёме. На улице, где жил Емет, я увидел столпотворения, и, холодея от страшного предчувствия, кинулся туда. Растолкал толпу и уставился на выгоревший дотла дом моего друга.

В это время местные дружинники вытаскивали из дома сразу три обгоревших тела. Обгоревших до такой степени, что даже не понять было – мужчины или женщины. Я хмуро посмотрел на то, как дружинники складывают останки на тележку и подошёл к старшему. Тот было зыркнул на меня, но я ему предъявил бляху, которую мне Тенгри выдал, и старший сразу вытянулся передо мной, как суслик перед удавом.

– Что тут произошло? – спросил я сухо, всё заглядывая во двор и пытаясь увидеть зверюг, которые встречали меня в прошлый раз.

– Нападение было, по всей видимости, – старший дружинник всё ошалелым взглядом косился на бляху, и я убрал её в карман. А тот продолжил: – Уважаемого Емета и его охрану убили. А потом и сожгли.

– А звери его где? – во рту вновь пересохло, но в этот раз не от похмелья, а от горечи. Емет был одним из самых близких друзей, которого я знал с детства…

– Да во дворе побитые лежат, – доложил булгарский начальник. Я кивнул ему ещё более хмуро и развернулся назад. Вышел через толпу к ушкуйникам и проговорил резко:

– Возвращайтесь без меня!

Гай хотел что-то спросить, но Прокоп глянул на него, и парень тут же закрыл рот. А сам ватаман пробасил:

– Ежели что, Сварожич, мы готовы помочь.

Я посмотрел на ушкуйника и покачал головой:

– Я к Сварогу, так что помощь не нужна. Плывите назад, с племенами порешаю вопрос, как и обещал!

За стены Биляра я вышел пешком. Конь мне был не нужен. Отошёл подальше в степь, от людских глаз. Стиснул зубы и призвал силу. Заорал привычно, чувствуя, как трансформируется тело. Как разливается огонь, корёжа нервные окончания. Только в этот раз я не оставался в человечьем обличье. Вызвал Рарога, а тот привычно коснулся огненным крылом. И я ухватил структуру, подстраиваясь, выпуская крылья, преобразуя тело в птичье. Шагнул вперёд, взмахнул этими самыми крыльями и полетел. Сварог говорил, что мне для полётов в этом состоянии вовсе не нужно походить на птицу. Это мой мозг цепляется за привычные образы. Пусть так, но в образе сокола я чувствовал себя в небе увереннее. Правда, скорость у меня была вовсе не соколиной. Я помнил, пусть уже и смутно, реактивные самолёты старого мира. И летел не медленнее них. Может, даже быстрее.

Вначале держался русла великой реки, а потом, когда увидел холмистую гряду, привычно повернул налево. Воздух свистел вокруг меня, гудел. А я наслаждался полётом, забывая на время о чудовищной боли, которая приходила вместе с использованием силы. А рядом летел Рарог и время от времени что-то клекотал, подбадривая. И наслаждался нашим совместным полётом.

Я начал всматриваться вниз, снижаясь над густым лесом. Вот тропка, что ведёт из чащобы в мир людей. Вот озеро в виде почти ровного треугольника. А вот и холмистая гряда, где и выбросило нас тогда сюда, испуганных, ошалевших, растерянных. Я резко спикировал на ровную площадку, и когда лапы коснулись земли – трансформировал тело назад, а после и вовсе перешёл в обычное состояние. И тут же увидел Святобора, покуривающего свою неизменную трубку. Святобор силу получил уникальную – он умел мгновенно трансформировать растения. А ещё получил уникальную возможность управлять животными. Уж над ним точно ни один лесовик не засмеётся. Этих изначальных выкормышей он держал в строгой узде, сделав из лесовиков целую сеть шпионов и помощников.

Я подошёл и присел рядом со Святобором в тенёчек. Тот молча протянул мне трубку. Я подумал, принял её, затянулся, тут же закашлялся и отдал обратно. Уж не знаю, что там курил повелитель лесного царства, но явно не табак обычный. А Святобор глянул, как я сажусь прямо на землю, пошевелил пальцами, и тут же из земли вылезли какие-то корни, образовав вполне приличное кресло. Я сел в это кресло и вытянул ноги.

– Тебя Сварог искал, – произнёс наконец Святобор.

– Сейчас пойду, – кивнул я, продолжая сидеть.

Святобор чуть помолчал и спросил:

– Что нового в мире?

Я неопределённо пожал плечами и произнёс максимально бесстрастно:

– Кто-то начал на нас охотиться. Перемещённые умирают от старости. Другие гибнут, – я вновь взял трубку у повелителя леса, затянулся и проговорил, выталкивая из себя дым: – Емет погиб.

– Это какой Емет? – заинтересовался Святобор, – Из отдела доставки? Рыжий такой?

– Биохимик, тёмный, в годах уже, – мотнул я головой, – Который, помнишь, всё за Сунасой пытался ухаживать? У него сила сродни твоей была. Только он животных трансформировал…

– Биохимик-биохимик, – забормотал Святобор и мотнул головой: – Не помню!

Я махнул рукой и поднялся:

– Тут твои лешие совсем оборзели. Один надо мной насмехался, когда я в лесу бандитов гонял. Ещё раз повторится – буду их наказывать!

– Чувство юмора – отличительное качество каждого разумного существа! – назидательно поднял палец вверх Святобор, – А самоирония – признак высшего разума. Ты, Сёма, просто тёмный ещё. Расти и расти тебе.