Алексей Стопичев – Былины огня (страница 12)

– Ногу регенерирую! Через неделю уже будет прыгать. Но образцы, пожалуйста, отправь на анализ в лабораторию. Первый раз с такой дрянью сталкиваюсь. Повезло, что шалопаи успели его так быстро доставить! – наша медичка упорно называла меня и Стрибога шалопаями. Хотя местные почитали нас, как богов. Впрочем, ей, худенькой, миниатюрной, но со стальным характером, мы готовы были прощать всё. Ей при переходе досталась уникальная сила – лечебная. И каждый из нас десятки раз был обязан ей жизнью. Начиная с самого момента Перехода, когда мы, зачастую изломанные, деформированные и умирающие от невыносимых мук стонали в коридорах института, так как не в силах оказались даже орать от навалившейся на нас боли. Именно Жива тогда очнулась одной из первых. Смогла привести в порядок себя и кинулась к сотрудникам. И ставила на ноги одного за другим.

Когда она тогда добралась ко мне, её и без того большие глазюки казались ещё огромнее, так осунулось и посерело её лицо. Я даже о своей боли забыл, настолько пронизало меня чувство жалости к этой хрупкой, но несгибаемой девушке. А она движениями рук вправляла мне торчащие неестественно кости, успокаивала боль своими прикосновениями и шептала-шептала, что всё будет хорошо. И я помню, с какой яростью мы крушили дэвов, когда узнали, что они чуть не убили нашу Живу, устроив засаду на лесной дороге. Хорс, страшный в своём гневе, единственный раз на моей памяти полностью принял свою суть – и это было воистину ужасающе! Когда он вошёл в одну из пещер, свод не выдержал и обрушился, но Хорс спокойно выбрался из-под обломков, похожий на рваный чёрный вихрь, и вновь кинулся на дэвов, уже и не помышлявших о сопротивлении. Этот день и стал началом конца цивилизации жестоких гигантов. Мы уничтожали их везде, прекратив всяческие попытки договориться. Но самым ярким моментом той войны стало наше возвращение. И радостная новость о том, что наша врачевательница выжила и идёт на поправку…

Потому на «шалопаев» мы не обижались. Слишком часто по дурости влезали куда-то, а Живе приходилось нас лечить, латать, регенерировать. И на любого, кто косо посмотрел бы на нашу миниатюрную богиню жизни, готовы были обрушить всю свою силу и ярость! Да, мы умели уже и сами лечиться, даже изменять своё тело, отчего многие сотрудники давно сделали себя эталонными красавцами и силачами, а сотрудницы – пышногрудыми красавицами с осиными талиями. Но были вещи, которые сами вылечить мы оказывались не в силах. Слишком ещё недружелюбен был тот мир, в который мы попали. Ну и добро помнили все.

Стрибог, заискивающе улыбаясь, проговорил:

– Живочка, солнце моё, а как нам впредь от этой напасти уберегаться?

– Не попадать под удар, – хмуро ответила она, но, увидев, как расстроился мой друг, сказала чуть теплее: – Позже скажу, когда лабораторные исследования будут готовы! Дрянь редкостная! Похоже на старое заклинание личей, с которыми вы бились пару сотен лет назад. Но, будто мутировавшее. Или заражённое грибком каким-то.

Потом Жива остановилась рядом со мной, наморщила лобик и произнесла:

– Да, вот что вспомнила! Сёма, если следующий раз такое случится, а противоядия не будет – просто сожги поражённую конечность в месте заражения! Чтобы зараза не распространялась. Конечность я помогу регенерировать без проблем. Но зараза эта даже по нашим организмам распространяется очень быстро. В итоге, пока вы Радика привезли – у него уже вся нога оказалась заражена. Пришлось отрезать по самые… кхм…

– А если в голову попадёт? – тут же спросил друг.

– Сёма, если Стрибогу в голову попадёт – отжигай без сомнения, – подал голос Сварог, – Я уверен, что Жива ему намного лучше прежней башку отрастит! В этой очень уж мусора много!

Я весело заржал, глянул на покрасневшего повелителя воздуха и спросил:

– Так, может, не ждать, пока в него попадут какой-нибудь дрянью? Я могу и сейчас оттяпать! А Жива пусть отращивает ему новую, более умную?

Стрибог погрозил мне кулаком, а Сварогу проговорил хмуро:

– Ладно-ладно! Запомню!

Сварог тоже рассмеялся и проговорил дружелюбно:

– Не злись! И спасибо, что Радика быстро так доставили. Пойдёмте, расскажете, что там было. с таким мы не сталкивались, надо остальных предупредить!

Отчитались мы быстро, но, как оказалось, Сварог нас приглашал не за этим. Посмотрел на нас внимательно и… достал бутылку вина. Плеснул по стаканам, мы выпили, прямо посреди каких-то колб и пробирок, ибо даже в своём кабинете Сварог умудрился устроить лабораторию. А потом наш заведующий заговорил:

– Уже несколько раз обычные, казалось бы, нападения на людей, когда мы приходим на помощь, превращаются в настоящие побоища! У нас за пару лет погибли Костя, Михаил и Слава.

Я залпом опустошил стакан с вином и сам потянулся за бутылкой. Впрочем, Сварог опередил, тут же налил ещё по одному стакану и проговорил:

– Оттого, Сёма, я так внимательно спрашивал тебя обо всех подробностях. Самое паскудное, я пока не пойму, кто за этим стоит! У нас было больше тысячи сотрудников, все они разбрелись по миру. Многие почитаемы, как и мы, населением. И как они изменились за это время – не понятно.

– А может, это и не наши вовсе? – осторожно спросил Стрибог.

– Может, и не наши, – легко согласился Сварог, – Но я вообще не представляю, кто за этим может стоять! А также не представляю целей.

– А чего тут представлять? – удивился я, – Явно, что нас хотят перебить. Делают это разными, довольно изощрёнными способами. Емета, вон, убили в собственном доме! И сколько ещё погибло – никто не знает! Мы с кем вообще общаемся? Ну, с соседями, и то изредка. А кто далеко ушёл – знать не знаем, живы они вообще, или нет. С чем столкнулись, и что вообще происходит. Здесь пять континентов, но мы где были, кроме своих лесов?

– Потому я вас и позвал сейчас, – прокашлялся Сварог…

Глава 17

Солнце рассыпалось солнечными зайчиками через могучие кроны, нависшие над лесной дорогой. Мы ехали втроём: я, Стрибог и Радогост. Коней выделило соседнее племя, почитавшее Сварога пуще жизни, потому скакуны нам достались отменные. Мощные, красивые. Радик, как всегда, ехал чуть впереди, а мы со Стрибогом на полкорпуса сзади, когда увидели на выезде из леса заставу, а рядом десяток витязей. Стрибог удивлённо поднял брови, но смолчал. А вот Радогост оживился, подбоченился в седле и вальяжно подъехал к ощетинившимся копьями славянам.

– Чьего воеводы люди будете? – спросил наш задира.

– А тебе что за печаль? – ответил единственный, кто не потянулся к оружию. Мужик огроменный, грудь – как бочка. Нечёсаная борода торчит вперёд и вниз, а глаза из-под кустистых бровей смотрят вроде как даже весело. И то, узнать в нас тех, кого славяне богами кличут – невозможно. Одеты мы просто. Оружие тоже простое на вид. Вот и отвечает огромный мужик спокойно, не подобострастничая: – Ты суму к осмотру предъяви, да поезжай себе мимо, опосля того, как дань уплатишь!

Радик спрыгнул с коня и осмотрел девятерых бойцов с копьями, да богатыря, у которого на поясе палица огромная висела, корягу дубовую напоминающая. Ухмыльнулся и спросил:

– Это кому же я дань задолжал?

– А тебе не сообщили? – хохотнул огромный мужик. Посмотрел на своих дружинников, будто шутку предлагал свою оценить, и проговорил благодушно: – Князю нашему Володимеру! А то взялись бесплатно ездить по своим делам всяк, кому не захочется. А нам дороги надобно ремонтировать. Стражу содержать, чтобы с вами по дороге не приключилось чего.

– Да с нами, окромя вас, и не приключалось ничего по дороге, – промолвил Стрибог, тоже соскакивая с коня. Я же оставался в седле, с интересом рассматривая старшего заставы. Мужик был не только физически силён, но и обладал силой, сродни силе леших или дэвов. Не ведун, но с магическими способностями, вплетёнными в тело. Оттого, я поспорить мог, что он десяток своих бойцов сам раскидает без напряга. И даже после дерзкого ответа друга моего благодушность богатыря не покинула. Он хмыкнул весело и задорно, и пророкотал-проговорил:

– Потому и не случилось, что мы стоим. Ажно не стояли бы – и случилось бы обязательно!

А Радик уже брови нахмурил, на мужика глянул криво и спрашивает:

– А коли не заплатим?

– То развернётесь и восвояси поедете, – всё так же добродушно пробасил богатырь.

– А ежели не заплатим и вперёд поедем? – Стрибога ситуация явно веселила, но он сдерживался максимально и делал серьёзный, и даже немного испуганный вид.

– Ну, этого точно не будет, – покачал головой старший, – Либо платите и проезжаете, либо назад поворачиваете!

– Так платить-то за что? – начал горячиться Радик, – Боги учат вас, сиволапых, что надобно по Правде жить!

– Ты богами не тычь, – миролюбиво проговорил старший, – И Правда не нарушена нигде. Князь наш издал указ, что ежели кони тяжелее трёх пудов, то надобно за проезд на них уплачивать пошлину. Потому как копыта таких коняшек сильно землю прогибают. Растения всякие портят. Будем ваших коняшек важить, али сразу заплатите?

– Да ведь лошадей легче трёх пудов не сыскать! – засмеялся Стрибог.

– А это не наши проблемы, люди добрые! – ответил старший, – Нам сказано – пошлину брать – мы берём! Не хотите платить – разворачивайтесь!

Радогост растерянно оглянулся на меня, но я прятал улыбку и махнул ему рукой, мол, сам договаривайся! Я Радика понимал – сражаться со своими же последователями – глупо. Но если заплатить за явно выдуманную причину – да потом вся Правь над тобой ржать будет! Признаваться в том, что Сварожичи – ну так не поверят. А доказывать им, что силой обладаем… Тоже позорище. Да и Радик уже удила закусил, не хуже, чем кони, тяжелее трёх пудов. Потому бешено повернулся к старшему и проговорил, сдвинув брови: